Мы продвигались медленно, но верно.

Читали «Эпиграммы» Олоферна,

учили марсианский и земной.

Не знаю точно, рай или не рай, но

психоанализ труден был спектральный

и слишком въедлив лектор волновой.

Я был душой с умильной мордой панды.

А ты сидела за соседней партой

(казалось, свет струится на скамью),

сдувала с глаз сверкающую прядку.

И я тогда откладывал тетрадку

и сочинял историю свою —

историю о жизни в смертном теле;

о том, как скачет утром по постели

янтарный зайчик, вспыхивает как

окно, в котором голая стоишь ты

(то жуткой ведьмой, то цветущей вишней)

и напеваешь: «Всё в твоих руках».