Кузнечик для того и существует,

чтоб Пётр Семёныч не существовал,

чтоб протекала жизнь Петра впустую,

чтоб дуля вылетала из ствола;

во рту гробы отверстые росли бы,

и во дворе лежали не дрова,

а дровосеки, сплющенные сливы

с похмелья принимая за слова.

Чем дальше в лес, тем больше чёрных вдов там,

и каждая Семёныча хвать-хвать;

покачивает бедрами плутовка,

подпаивает, валит на кровать.

Кузнечик, это просто неприлично!

Верни, паршивец, жизнь мою обрат —

но отвечает недруг закадычный,

что он-де не кузнечик, а медбрат.