Открывая глаза в реальности номер два,

Смит становится Робинсоном, едва

сунет ноги в тапки, спиной повернувшись к голой

одалиске – как её, Айрис, Тесс?

Вместо правой руки у Робинсона протез,

незаживший шрам пересекает горло.

Да, досталось ему, даром что спецагент,

что всю жизнь за ним тянется шлейф легенд,

что стреляет, не рефлексируя до и после…

Вот стоит он, Робинсон, у окна,

смотрит, как тяжёлые облака

заполняют внутренний двор посольства.

А в другой реальности номер два,

Смит идёт по городу изо льда

на границе Северной Катарины,

силясь вспомнить, как он сюда попал.

Изо рта с шипением валит пар,

и дома, похожие на руины,

обступают спящего с двух сторон.

И висит над крышами дрон не дрон —

что-то смертоносное из металла.

Смит бежит в укрытие, вспомнив всё.

А проснувшись, чувствует, что спасён,

но лежит, не двигаясь, так устал он.

Ты сидишь на стуле в реальности номер три.

Голова с похмелия, что трещотка,

словно Смит и Робинсон там внутри

подружились и посылают к чёрту

своего создателя; глушат спирт —

вспыхивает жидкий огонь в гортани.

«Знаешь что, Робинсон? – говорит Смит. —

Бодрствует ли Тот Кто За Кадром, спит,

только на этот раз мы его достанем».