- Чего он так на него взъелся?
- Да как тебе сказать? Ты прикол с ведром компрессии знаешь?
- Конечно знаю! Кто-ж его не знает?
- Как выяснилось — есть кадры… - любящий рассказывать такие истории Мешков расплылся в довольной улыбке, - Займанов его решил подъебать по старинке. Говорит: «Хорошо, что вы тут, товарищ лейтенант, а то беда! Пожарная машина встала! Компрессию упустили, теперь крутим-крутим — толку хуй! Нам бы той компрессии хотя бы ведерко, а то Комбат узнает — пострадают все. Сходите до Селивёрстова — надавите на него погонами, ибо «старший прапорщик» для него не авторитет.»
Злорадствовать было не хорошо, но Старшина не удержался от ухмылки. Мешков солидарно покивал.
- Ну лейтенантик, такое услышав, перья распушил, ведерко схватил и к «Сильверу». И давай у того компрессию требовать. Николаич чуть заживо не охуел, но виду не подал. А когда понял, что происходит, решил прикол поддержать и молвил человеческим голосом: «Иди-ка ты, мил человек, нахуй. У меня тут все под счет и по документам. А ты не со стаканом пришел, а с ведром. Вон видишь там здание? В нем сидит брат Солнца и Луны, наместник Бога на земле, властелин царств, царь над царями, властитель над властелинами, заместитель командира батальона по вопросам тыла, великий и богоподобный Рафик Нафикович. И если он прикажет выдать тебе компрессию — я выдам. Хоть ведро, хоть два, хоть опохмелиться каждое утро. Коли не убоишься — проси. А я самоуправство чинить права не имею…
- Только не говори, что он к Зампотылу пошел..?
- Нет конечно! Он что — совсем дурак? ОН ПОЗВОНИЛ!!!
- Ой ма-а-ть… - Тарасов закрыл лицо в притворном ужасе, - Представляю, что там было…
- Там в этот момент Комбат был. И Зампотех. Прям в кабинете. Так что не — даже не представляешь.
- Беда… Деревянкин-то у нас не только умный, но и везучий...
- Не то слово. Зампотыл на Займанова и Селивёрства час орал не повторяясь. Орал, а те ржали. И Нафикович тоже ржал. И от этого еще больше орал…
В курилку сунулся посыльный из штаба. Немного тормознув, он принялся быстро переводить взгляд с Мешкова на Тарасова и обратно, потом, наконец, сообразил.
- Товарищ старший прапорщик… Разрешите обратится к прапорщику Тарасову!?
- О Вась! Я же тебе говорил, что разницы между «прапорщиком» и «старшим прапорщиком» даже солдаты не видят? Смотри, сколько тупил!
- Зато бухгалтерия видит, - отмахнулся Старшина, - Что такое?
- Вас Начальник Штаба к себе вызывает!
- Хорошо — сейчас подойду. Ладно, Вадим — спасибо за увлекательную беседу… Пойду — узнаю, что стряслось?
- Это, сто пудов, Дубко опять нажаловался, - предположил Мешков, - Он на меня уже две докладные написал, скопидом несчастный.
- Вот и выясним...
Махнув рукой, Тарасов затушил окурок в урне и пошел в сторону штаба. На крыльце он остановился, проверил как сидит фуражка, одернул китель — если Дубко и правда нажаловался, а там было за что, то лучше предстать перед Начштаба без нарушений формы одежды. Убедившись, что все как надо, Старшина вошел в Штаб и постучал в дверь кабинета.
- Вызывали, товарищ подполковник?
- Да — проходите, - на лице Начштаба играла хитрая улыбка, - Руслан Шарипович помнится давно, весной еще, упоминал, что вы брались забор вокруг части чинить? Как результаты, кто распорядился?
- Да никто… - пожал плечами Тарасов, не понимая, почему Начштаба начал интересоваться этим только сейчас, - Это я так — в инициативном порядке решил выяснить, как его «малой кровью» залатать. Ну после того как на Катюхина напали… А то ходят тут всякие! Но бревен много надо, машина, люди...
- Понятно… Знаете, мне тут, на днях, доложили, что, на просеке какой-то фургон видели. Неоднократно! Наверняка опять что-то воруют! Так что надо нам срочно забор залатать! И, кровь из носу, до холодов это сделать, а то земля схватится и, считай, до весны будем с этими дырами жить. Так что, раз уж у вас были идеи на данный счет, вам и карты в руки. Людей и машину выделю. Справитесь?
- Так точно! Разрешите идти?
Старшина отдал воинское приветствие и, вспоминая старую армейскую поговорку про то, что инициатива делает с инициатором, вышел.
***
- Иваныч, не в службу, а в дружбу... - взъерошенный Ротный поймал Старшину, когда тот уже готовился отправляться на промысел за шпалами, - Соседи твои проставляться собираются, заказали у Маришки самогон. А я его дома забыл. Мне сейчас никак не вырваться — можешь заскочить и забрать, а то деньги уже взял и как-то оно некрасиво получается. Понимаешь?
- «Нешто я да не пойму, при моем-то при уму? Чай, не лаптем щи хлебаю, соображаю, что к чему», - Тарасов снова процитировал Филатова и задумчиво оглянулся на ждущий его грузовик, - Ладно - попробую.
- Спасибо!
- «Спасибо» на хлеб не намажешь. Я к тебе наладился, считай, поесть на халяву, а самогон просто предлог.
- Давай! - Катюхин гулко хохотнул, - И Маришке скажи, что я подзадержусь.
- А то она сама не догадается… - махнув ему рукой Старшина залез в кабину.
Старый карьер располагался в шести километрах от части по прямой. По дороге, разумеется было намного больше, но водила, с молчаливого соизволения Тарасова, срезал через лес по просеке вдоль ЛЭП и через какой-то накатанный деревенскими проселок, в конце чуть эффектно не вылетев с пятиметрового обрыва. Шпалы, о которых говорил Начштаба, пришлось немного поискать и, когда нашли, Старшина сделал присутствующим предложение, от которого те не смогли отказаться.
- Итак, мои верные дуболомы! - построив бойцов возле машины, он прикинул объем кузова, потом обвел рукой фронт работ, - Делов тут — начать и кончить. На час максимум. А времени у нас — до обеда. Так что, если закончим погрузку с опережением графика, потом разрешу поиграть в «Тишину». Продолжительность игры зависит от того, как быстро управитесь. Так что все в ваших руках. Вперед!
Бойцы с энтузиазмом покивали и буквально накинулись на работу. Тарасов не успел выкурить пару сигарет как кузов был плотно забит воняющими креазотом шпалами. Правила у упомянутой армейской игры были нехитрые: издавать как можно меньше шума, дабы не мешать товарищам дремать. Так как шпалы были не то, чтобы кому-то нужны, но и не то, чтобы вообще ничьи, играть решили отъехав от карьера и припарковавшись в кустах на просеке. Бойцы, найдя места поуютнее, завалились дрыхнуть, а Старшина потопал в Ташлу. Марина ковырялась в огороде. Увидев Тарасова, она отряхнула руки и помахала ему.
- Здрастье! Что? Денис никого моложе не нашел, чтобы за самогоном послать? Забыл, растяпа, хотя я ему два раза напоминала!
- Я, Марин, на это задание с корыстной целью вызвался…
- Да уж поняла! Проходите...
Тарасов прошел в дом, вымыл руки и сел за стол. Марина начерпала тарелку борща, сдобрила его сметаной и, поставив перед Старшиной, села напротив.
- Ешьте…
- А ты?
- Я не голодная… Что у вас там? Много работы?
- В армии две главные проблемы.. - взяв ложку, Старшина поболтал ей в тарелке, - Дохрена работы и нечего делать. Не знаешь даже, что хуже.
- Почему?
- Солдат без дела — потенциальное ЧП. От безделья всякая фигня в голову лезет.
- Какая, например?
- Всякая… Напиться, подраться, вверенное имущество стибрить и применить с ущербом себе и окружающим. Парням восемнадцать-двадцать лет — энергии много, а мозгов еще не наблюдается. Так что целый день ходишь — думаешь, чем их занять, чтобы они не убились, а тебя, за это, в тюрьму не закрыли.
- Да… Денис рассказывал как они, в училище, веселились… Как живы, только остались?
- Вот и фигня-то… - согласно кивнул Тарасов, - Ты думаешь, почему в армию в таком возрасте призывают?
- Почему?
- Потому, что в восемнадцать лет тебе кажется, что ты бессмертный. Ты даже не задумываешься о том, что сейчас пух — и тебя нет. Призови кого в тридцать — да фиг ты их из окопа выгонишь.
- А вы как же? Вы же уже взрослый, а все равно в армии..? Воевали вот...
- Пока молодой был — воевал. А сейчас — нафиг-нафиг. Я лучше портянки в каптерке посчитаю. Хватит… Навоевался…
В дверь постучали. Встав, Марина вышла в сени откуда, секунду спустя, полился поток ругани. Тарасов с интересом прислушался к нехарактерным для Поволжья ставропольским оборотам, потом встретил вернувшуюся хозяйку сочувственным взглядом.
- Эко ты их… Должники?
- Хуже! Сектанты!
- Сектанты? В деревне?
- Ага… Города им мало! Все ходят и ходят! Книжки свои тулят.
- А что они тут забыли?
- Да кто их знает!?
- Я в смысле, что это простая математика. В городе плотность населения выше. То есть, за одно и тоже время, они могут обойти больше людей. Допустим, девяносто девять из ста их пошлют, а один клюнет...
- Ой да ну их… - отмахнулась Марина, - Чаю налить?
- Нет. Не могу уже — долг зовет. У меня там солдатики без пригляду, а я только что говорил, как это опасно.
Облизав ложку, Старшина положил её рядом с пустой тарелкой и встал. Марина кивнула на старый вещмешок у двери. Взяв его, Тарасов вышел и столкнулся нос к носу с попом, поднимавшимся на крыльцо.
- Бог помощь, - тяжело кивнул тот, - Хозяйка дома?
- Опять, что ли! - услышав, выглянула из сеней Марина, - А! Это вы…
- Я, дочь моя… Налей мне грамм сто в долг. Я после занесу, а то на рясе карманов нема…
- Сейчас…
Марина скрылась в доме, потом вышла неся граненый стакан. Поп перекрестил посуду, махнул его залпом не закусывая и громко выдохнул.
- Хороша… Дай бог тебе здоровья…
- Спасибо. Вы какими судьбами на нашу улицу?
- Да так… Слежу.
- За этими, что ли? Они прям вот недавно заходили.
- Ты их послала, надеюсь?
- А нахер они мне тут? Все равно ничего не покупают.
- Правильно! Так их. Не слушай, книжек не бери, бесовское это! Еще сто грамм можно, а то эти душу не уняли?
- Душа болит, что конкуренты по бизнесу распоясались? - с усмешкой поинтересовался Тарасов, - На вашу территорию лезут?
- Типун те на язык… Какой тут «бизнес»? Село татарское! - поп смерил Старшину недобрым взглядом, - Ты, вообще, кто?
- Василий Иванович это, - пояснила Марина вернувшись с очередными ста граммами, - С Денисом вместе служат.
- Ясно... Целая часть и все к тебе за самогоном, - поп покосился на вещмешок, - Повезло...
- Не жалуюсь.
- Да те грех жаловаться! Деньги, поди, в семью рекой текут? Вы-ж расписались, как я слышал? А венчаться-то когда будете?
- Да мы и не собирались, вроде?
- Во грехе жить станете?
- А вы нас бесплатно обвенчаете?
- Тьфу ты… Я тебе о Боге, а ты мне про деньги! Деньги, кстати, вечером занесу…
Бурча: «Бизнес у меня тут! Да какой простихосподи бизнес — расплодили большевики нехристей!», поп спустился с крыльца и потопал по своим делам. Тарасов тоже откланялся и порысачил обратно, стараясь особо не звенеть бутылками — развлечений на селе немного, событий ярких тоже, так что про военного, в будний день с мешком самогона бегающего, пересуды ходить будут долго. А нахера ему такая слава?
Но незамеченным выбраться из Ташлы не получилось. У трассы, ему наперерез, словно герой-комсомолец с гранатой под танк, кинулся болезненного вида юноша с криком: «Скажите! Вы верите в Бога!?». Настроения вступать в религиозный диспут у Старшины не было, так что, немного некуртуазно послав богоносца нахуй, он, по перебежал трассу и, только скрывшись за кустами, растущими вдоль ведущей в часть «бетонки», обернулся. Юноша некоторое время смотрел ему в след, потом развернулся и потопал к стоявшему у обочины синему микроавтобусу «Тойота». Централизованно вас значит сюда подвозят? Ладно, запомним...
***
Лейтенанты проставлялись прямо у себя на квартире. Деревянкин хотел пригласить только офицеров, но Ротный, со своей фирменной простотой, объяснил, что армия у нас до сих пор рабоче-крестьянская и если тот будет корчить из себя «высокоблагородие», то прапора и сверхсрочники его просто отпиздят, а вышестоящее командование их поймет и простит. Так что приглашены были все. Даже шутник Займанов, который до сих пор не мог смотреть на жертву своего остроумия без улыбки.
- Ты смотри, какую я вам хату просторную оставил! - Катюхин, намахнувший уже изрядно, обвел широким жестом ободранные стены, - Все поместились! Сколько тут народу, раз, два, три, четыре...
- Не вы, а я… - поправил его с кривой ухмылкой Комбат, - Жилье служебное, стало быть «спасибо» надо говорить командованию части. От вас я, кстати, его так и не услышал.
- Да это все моя врожденная скромность. Так-то я, каждый раз как входил, три земных поклона вам делал.
- Скромность — это хорошо. Украшает человека. А младший офицерский состав — тем более. Предлагаю за это выпить, - опрокинув стопку, Комбат с каменным лицом поставил рюмку на стол и посмотрел на лейтенантов, - Ну чего сидим-молчим?
- А что говорить, товарищ подполковник? - не понял Деревянко.
- Что-нибудь о себе. Мы тут зачем собрались? Чтобы вы могли, в неформальной обстановке, познакомится с сослуживцами, представится. Кто вы, что вы, зачем вы тут вообще?
- Разрешите тогда мне начать… - «Кролик», интеллигентно промакнул губы салфеткой, только усилив сходство с мультперсонажем, - Кромский Александр Вениаминович. Родился в Тольятти, окончил в этом году Военную кафедру Тольяттинского Политехнического Института с отличием и меня направили в вашу часть.
- За что?
- В каком смысле «За что?»
- Видите-ли, в чем дело, товарищ лейтенант… В нашу часть перспективные не попадают. Большая часть офицеров тут — ветераны «горячих точек», которых выгнать жалко, а рядом с высоким начальством держать опасно. Так что карьерные перспективы вялые и отличников сюда не направляют.
- Ах вы об этом! Да — меня о чем-то таком предупреждали, когда я сюда просился. У меня выбор места службы был - привилегия краснодипломника, знаете-ли...
- То есть, это еще и ваш выбор?