Автобус был забит до отказа — такое впечатление, что рейс «Такома — Сиэтл» в 10:05 люди расценивали как последний в своей жизни, и за места боролись всерьёз. Впрочем, кое-кто оказался умнее и заблаговременно оплатил билеты через интернет, так что теперь сидел у окошка и с невозмутимым видом уплетал жирный гамбургер из придорожного киоска.

Этот автобус был у меня уже третьим за сутки. Первый вёз меня семь часов, но я почти ликовала — ведь я покидала город, где мне стало тошно дышать. Второго пришлось ждать целых два часа в придорожном кафе, где пьяные дальнобойщики то и дело кидали в мою сторону совсем недвусмысленные взгляды. Вот тут-то я и пожалела, что вымыла голову: будь я серой мышкой, возможно, хищные кабаны не обратили бы на меня внимания.

Пять часов — и я в Такома, городе с населением почти два миллиона. Красивый, чёрт возьми, город. Жаль только, что любоваться им приходится сквозь грязное стекло автобуса; задержись я здесь на пару дней — не пожалела бы.

В третьем автобусе клонило в сон, но грохочущее радио и гомон пассажиров не давали сомкнуть глаз. Оставалось лишь смотреть в окно и разглядывать людей.

Вы никогда не замечали за собой странную привычку — рассматривать незнакомцев и тут же придумывать их истории? Знаю-знаю, так делают только сумасшедшие, но я бы посмотрела на вас после пятнадцати часов дороги в общественном транспорте в полном одиночестве. К тому же, когда на очередной остановке в салон ввалилась новая партия пассажиров, нужно же было чем-то занять голову.

На остановке целуется влюблённая пара: юноша нежно обнимает девушку за плечи и что-то шепчет ей на ухо — наверное, слова любви. Чуть поодаль мать провожает дочь на работу в чужой город. А у дверей уже скандалят пожилые супруги с водителем — из-за единственного свободного места, которое, как назло, оказалось как раз рядом со мной.

И тут моё внимание привлёк букет белых хризантем. Я заметила его издалека, и он показался мне странной смесью любви и нежности — каждый лепесток, казалось, хранил слова, когда-то не сказанные тому, кому этот букет предназначался. Владелец цветов оказался мужчиной лет двадцати восьми, плотного сложения. Усталый взгляд и невероятно яркие, горящие зелёные глаза пленили меня с первой секунды. Я боялась даже моргнуть, чтобы не потерять это видение. В его глазах читались уверенность, непоколебимость и лёгкая грусть, но от него исходила какая-то необъяснимая, почти магнетическая сила.

И тогда случилось то, чему я до последнего отказывалась верить: он зашёл именно в мой автобус. Я затаила дыхание — ведь свободным оставалось только одно место, и оно было рядом со мной.

Он гордо прошёл между рядами, и взгляды всех пассажиров, особенно юных девушек, устремились на него. Все знали: он герой, он солдат, он рискует жизнью в горячих точках, защищая нас.

Пока он шёл к своему месту, его букет будто наполнял весь салон тихой нежностью и чистотой. Он аккуратно убрал сумку на полку, сел, бережно прижимая к себе хризантемы, и с лёгкой улыбкой тихо произнёс:

— Девушка, у вас долька помидора на кончике носа.

Вот такая, видно, у меня судьба — вечно оказываться в неловком положении на глазах у всех.