Коршун привел меня к таверне со звучным названием «Дырявый кошелек». Выглядело заведение так себе: невзрачное одноэтажное здание, вывеска покосилась, словно от пьянства, а сквозь мутные, давно не мытые окна едва пробивался тусклый свет.

Стоило двери отвориться, как в нос ударил густой, почти осязаемый запах: смесь жареного мяса, кислого пива, дешевого табака и немытых тел. Внутри царил полумрак, наполненный гулом десятков голосов и звоном посуды.

В зале яблоку негде было упасть. Публика собралась колоритная: типы с бегающими глазами, в потрепанной одежде и с характерными шрамами на лицах. Некоторые держали руки под столом (и явно не для того, чтобы коленки чесать), другие постоянно озирались, словно ожидая облавы.

«Наркоманы, наверное…» — мелькнула мысль, пока я беглым взглядом оценивал этот притон. У закопченного камина расположилась компания в плащах с глубоко натянутыми капюшонами. Лиц не видно, только тихий шепот доносится.

Перехватив мой недоумевающий взгляд, Коршун быстро пояснил:

— Это очень популярное место. Здесь собираются рабочие люди для, скажем так, проведения культурного досуга, дискуссий по последним новостям и обсуждения планов за жизнь. Каждый выбирает свой круг по интересам. Смотри, вон те…

— Наркоманы?

— Нет. Они скромные люди, с которыми государственная система поступила не очень благородно. Вот сидят и размышляют, как выжить в столь жестоком несправедливом мире. А вон те… Нет, лучше не смотри на них. Эти товарищи в плащах не любят, когда на них пялятся. Они…

— Уроды? Фрики? Стесняются?

— Да, да, только, пожалуйста, говори тише! — сквозь зубы прошипел мой проводник, старательно отводя взгляд от ряженых ребят. — Они… э-э-э… обидчивые. И крайне злопамятные. А память у них хорошая. Особенно на лица.

Продолжая разглагольствовать, Коршун уверенно двинулся сквозь толпу. Двигался он также ловко, как и всегда, уворачиваясь от подозрительных личностей, которые провожали нас косыми, недобрыми взглядами. Я старался не отставать, чувствуя себя слоном в посудной лавке. Мы заняли самый дальний столик в темном углу. Место стратегически выгодное: спина прикрыта стеной, весь зал как на ладони. Странно, что оно вообще пустовало.

Подавальщица, совсем молодая и тощая девчонка, тут же материализовалась рядом, на ходу вытирая руки о засаленный передник. На поясе у нее я заметил нож. И висел он там явно не для нарезки колбасы — слишком уж демонстративно.

— Чего изволите? — проворковала она, обращаясь к Коршуну, но при этом бесстыдно стреляя глазками в мою сторону. Видимо, габариты оценила.

— Как обычно, — бросил рыжий, одарив ее своей фирменной лукавой улыбкой. — И побольше мяса, наш друг проголодался.

Девчонка кивнула и умчалась выполнять заказ, так активно покачивая бедрами, что я побоялся, как бы ее не занесло на повороте. Коршун жестом пригласил меня садиться и сам устроился напротив, по-хозяйски облокотившись на столешницу.

Сидеть было неуютно. Пока ждали еду, я продолжал оглядываться, тщетно надеясь увидеть хоть какие-то признаки «приличного заведения». Но нет, это был классический притон. Кто-то за соседним столом шипел на незнакомом наречии. В противоположном углу компания, синяя от наколок, азартно резалась в кости, стуча кулаками по столу. У камина двое из «плащей» о чем-то ожесточенно спорили, то и дело хватаясь за рукоятки кинжалов.

— Чего делать надумал дальше? — поинтересовался Коршун, будто бы между делом, наблюдая, как я с жадностью набрасываюсь на принесенную гору мяса.

— Обратно домой хочу, — прошамкал я с набитым ртом. — Не знаешь, как?

— Знаю-не знаю, но кое-чем располагаю. Информацией, — тонкие губы нового знакомого скривились в усмешке, заменявшей ему нормальную человеческую улыбку. — Есть один артефакт, который косвенно должен тебе помочь.

— Косвенно? — не понял я, продолжая жевать.

— Потому что прямо он поможет мне, — глаза собеседника хищно блеснули в тусклом свете масляной лампы. — Достанем артефакт, и у меня будет такая сила, чтобы тебе помочь.

— И что же это за сила? — отчего-то шепотом спросил я, отложив ложку.

— Власть.

Посмотрел ему в глаза. В них плясал лишь задорный огонек авантюризма. Никаких признаков лжи или коварства — взгляд прямой, честный. Хотя, может, это профессиональное? Тащиться через леса и поля в поисках то ли артефакта, то ли собственной смерти, мне как-то не улыбалось.

— А почему ты сам его еще не достал? — недоверчиво уточнил я.

— Искать пошел — не дошел, а когда нашел — еле ушел. А если кроме шуток… только избранный может сунуться в это место и…

— Мир спасти⁈ — загорелся я.

Азарт тут же ударил в голову. Краем глаза я продолжал следить за своей спортивной сумкой: уж больно часто местные обитатели, проходя мимо, «случайно» тянули к ней свои грабли.

— Мой брат фентезятиной увлекается, и по их… как там… канонам: попаданец всегда оказывается избранным и спасает мир! А еще получает принцессу и полцарства впридачу, — добавил я, устраивая сумку у себя на коленях и крепко прижимая ее к животу. Так надежнее.

— Пусть будет «спасает мир», — легко согласился Коршун, пожимая плечами. — Принцессу и полцарства — это, если дело выгорит, обсудим.

— А еще я должен быть очень сильным, но как использовать дар, не знаю…

— А он у тебя вообще есть? — насмешливо приподнял бровь рыжий.

— У всех попаданцев есть! Мне тот мальчишка советовал в Академию пойти…

— Академия — для обычных людей, а ты же избранный, забыл? — он выделил мою «значимость» таким тоном, что я невольно напрягся. Сарказм так и капал. — Тебе не учиться, тебе сразу мир спасать надо!

— Понял…

Я замолчал, переваривая информацию вместе с мясом.

В этот момент служанка принесла добавку, а в таверне стало оживленнее. Где-то в углу запиликала музыка, кто-то пьяным голосом затянул песню. К нам попытался подкатить юркий паренек с масляными глазками-бусинками, но одного тяжелого взгляда Коршуна хватило, чтобы он сменил траекторию. Он быстро переметнулся к соседнему столику, где сидели две дамы сомнительной наружности, и широким жестом распахнул перед ними полы своего длинного плаща.

Я уже дернулся было встать, чтобы защитить честь дам от эксгибициониста, но вовремя притормозил. Девицы не визжали от ужаса. Наоборот, они плотоядно усмехнулись и потянулись к «товару», развешанному на подкладке плаща — массивным золотым украшениям.

Я сел обратно. Что такое контрабанда, я знал. Про «черный рынок» тоже слышал — батя рассказывал. Да и на лекциях в универе, когда я там появлялся не только чтобы поспать, что-то такое упоминали.

Заозирался, разглядывая заведение уже другими глазами. Притон! Натуральный бандитский притон!

— А ты… — начал было я, не зная, как деликатнее сформулировать. — А ты преступник, что ли?

— Кто-кто? — невинно переспросил Коршун, пряча ухмылку за кружкой. Он даже картинно поперхнулся, всем видом показывая, как его оскорбил мой вопрос.

— Ну… Это, как у вас тут называют… Щас вспомню! О! Воры, разбойники, бродяги с большой дороги. Ты из этих?

— Скорее, я из джентльменов удачи, — протянул он, внимательно отслеживая мою реакцию. Вид у него был такой, словно он прикидывал, куда мне лучше воткнуть вилку, если я начну возмущаться.

— А, то есть ты благородный человек! — с облегчением выдохнул я. Ну вот, а я надумывал.

— Благородство — вещь эфемерная, — сладко протянул рыжий, делая глоток. — Суди по поступкам: на произвол судьбы я тебя не бросил?

— Не…

— Меч безвозмездно подарил?

— Д…

— С голоду умирать на улице не оставил?

Пришлось молча кивать, соглашаясь с неоспоримыми доводами. Логика у него была железная, не поспоришь.