Господа террористы

Они были осторожны, постоянно «проверялись» и страховали друг друга.

Его, впрочем, не заметили.

Пока тенью двигался следом, успел разглядеть. Из троих двое следили за ним раньше. Следовательно, узнают, представляться не придется. Отлично. Одной докукой меньше.

Конечной точкой был домик в конце Марьинской улицы, берущей начало от Сусанинской площади. Он был спрятан за домами и с дороги не виден, но Троицкий все равно был поражен наглостью заговорщиков. Обычно эти господа селятся подальше от властей, на окраинах, в рабочих районах, а эти — прямо под носом!

В дом все трое зашли с центрального входа. Троицкий, дождавшись, когда за ними закроется дверь, подошел и заглянул в окно.

В комнате кроме вошедших было еще двое: тщедушный мужчина гораздо старше тех троих и мальчик лет семи.

А мальца зачем втянули? Неужели не жаль?

Он ту же вспомнил о третьем пропавшем пассажире «Пушкина». Не этот ли мальчик изображал внука Гай-Гайцовской? Если да, то все сходится.

Выходит, обмишурились вы, господа, почище его самого давеча.

Остались без Амалии и без денег. Его след тоже потеряли, бедолаги.

Что ж, придется оказать сироткам посильную помощь. Так сказать, явить миру настоящего борца с царским гнетом!

Захар двинулся к крыльцу, запнулся и, согнувшись, закашлялся.

В доме мгновенно стало тихо, а через минуту вышел тот тщедушный.

— Чего надо? — оглядевшись, поинтересовался он и, присмотревшись, добавил:

— Тут больница недалеко. Туда ступай.

— Не могу я в больницу, — сгибаясь и морщась от боли, просипел Троицкий. — Они в полицию сообщат.

— А что тебе полиция? Украл чего?

— Господь с тобою, любезный. Разве я на вора похож?

— Похож, не похож! Ступай, откуда пришел!

— Воды хоть принеси!

— Здесь тебе не богадельня!

— Побойся Бога!

— Проваливай, говорю!

Разозлившись, мужчина шагнул с крыльца, замахиваясь.

— Богдан! — окликнули его, и на свет вышел один из тех троих.

Взглянул и…

Узнал, по фраппированной физиономии догадался Захар.

Удивлялся, впрочем, тот недолго. Негромко свистнул, и на крыльцо высыпали все до единого обитатели домишка.

Их оказалось больше: семеро и мальчик. Были среди них и те, которых Захар отделал в темном переулке. Жаль, мало помял. Стало бы на несколько террористов меньше.

Несколько мгновений длилось изумление — словно привидение узрели, — а потом на него набросились вшестером, скрутили и потащили внутрь. Бить по недавним ранам не стали, а жаль, потому что Троицкий готовился впасть в бессознательное состояние и выгадать время для выбора наиболее эффективной линии поведения.

В комнате его связали, толкнули на стул и уставились, все еще пребывая в недоумении, как это им вдруг нежданно повезло: золотая рыбка сама вплыла в сети.

Внутренне усмехнувшись, Троицкий скорчил жалостливую рожу.

— Попить-то дайте.

— Обойдешься, — ответил за всех тот, что встречался с Ирэн.

А другой — такой же нечесаный — удовлетворенно добавил:

— Вот ты и попался! И борода не спасла!

— Не ты ли меня поймал, дурачок? — скривился Троицкий.

«Нечесаный» сунулся было с кулаками, но его удержали.

— Я сам вас искал. Нынче ночью засек у театра и пошел следом.

Заговорщики переглянулись.

— А что ж так долго собирался, если мы нужны были? — вкрадчивым голосом поинтересовался один.

— Так откуда ж я знал, что это вы за мной ходите! Думал: охранка засекла! Подошли бы, представились. Время сберегли.

— Издевается, гад! — снова сунулся к Захару «нечесаный».

— Для чего? — отстранив его, нагнулся и заглянул связанному в глаза «студент». — Для чего время сберегли?

— Для поисков саквояжа с золотом, вот чего! — бухнул Троицкий.

На этот раз «немая сцена» длилась дольше. Он соскучился ждать.

Первым в себя пришел «студент». Придвинул стул, сел напротив и потребовал:

— Говори!

— Я знаю, у кого оно сейчас.

— Да ну? — прищурился его визави. — Чем докажешь?

— Не верь ему, Савва! — вскинулся «нечесаный». — Он же подсыл! На лбу написано, что провокатор жандармский! Шпик!

— А почему ж сразу не прикончили, если все про меня понимаете? — хмыкнул Троицкий.

— Ну и почему? — пристально глядя, поинтересовался Савва.

— Да потому, что поняли, я тоже этот треклятый саквояж ищу.

По реакции Захар понял, что зацепил, но форсировать не стал. Шевельнулся и поморщился от боли. Непритворно.

— Хочешь сказать, что ты его нашел? Саквояж?

— Нашел. Только взять силенок не хватит. Потому и вас стал искать.

— То есть видит око, да зуб неймет? — осклабился Савва.

— А как ты думаешь, за что меня так приласкали?

— Почем я знаю! — дернул плечом тот. — Милку с кем-то не поделил, в карты мухлевал.

— Ты у него спроси, кто его послал слитки искать, — вступил в разговор тщедушный Богдан и закашлялся. — Сразу понятно будет, что за птица и есть ли тут хоть крупица правды.

— Да какая правда! Придушить его, пока жандармы не набежали! — все не мог успокоиться «нечесаный».

— Помолчи, Андрей! Если бы привел жандармов, они бы уже двери ломали, — подал голос тот, что вынес «Парабеллум».

— Да я по глазам вижу, что подсыл! — бесновался Андрей.

Савва с иезуитской улыбкой наклонился к лицу Захара и сунул руку в карман, где лежал пистолет.

— Верно мыслит ваш Богдан, — спокойно глядя ему в глаза, произнес Троицкий. — Я здесь не по своей воле. У меня поручение — саквояж сыскать и содержимое передать по назначению. То есть вам.

Такого поворота не ожидал даже Савва. От неожиданности дернулся и чуть не рухнул со стула, успев в последний момент восстановить равновесие.

Пользуясь всеобщей растерянностью, Захар произнес:

— Я чиновник особых поручений при министре путей сообщения Троицкий. Пользуюсь доверием некоторых лиц, в том числе близких к моему непосредственному начальству. Имя, надеюсь, называть не нужно. Происшествие, вследствие которого пропал ценный груз, случилось, так сказать, на путях сообщения. Начальству моему было о сем доложено, но руководители одной страховой компании обратились с просьбой дело не раздувать и обойтись без полиции. Я был послан на место, дабы исполнить эту просьбу и отыскать ценный груз, не привлекая внимания властей.

— Складно говоришь. Только это никак не объясняет…

— Не торопитесь, господа, — холодно произнес Троицкий.

— Ври дальше, — буркнул неугомонный Андрей.

— Продолжать свой рассказ я намерен лишь том случае, если вы, Савва, готовы поручиться за каждого из находящихся в комнате, как за себя самого.

Сказанное возымело действие. Савва вынул руку из кармана и, оглядев примолкших товарищей, ответил, что ручается.

— Для посвящения в детали ситуации я был представлен некому лицу, имя которого не упомяну даже под пытками. В приватной беседе с ним я получил другое указание. Именно то, о котором вам сообщил.

— Некому лицу, говоришь, был представлен? А с чего этому лицу доверять тебе настолько, чтобы не побояться открыться?

Захар повернулся к задавшему вопрос Богдану — кажется, он тут самый умный — и сказал очень спокойно:

— Может быть, потому, что мой брат был зверски убит жандармами в девятьсот пятом? Или потому, что моя сестра умирает на каторге от чахотки?

Выстрел попал именно туда, куда метил. Просто потому, что все сказанное было правдой.

Оба — Татьяна, названная в честь пушкинской героини, и Петр — попали в поле зрения революционеров еще гимназистами. Трудно ли заморочить головы зеленым юнцам рассказами о подлости самодержавия, мечтами о свободе, равенстве и братстве, если душа так и рвется совершить великое? А тут песни о благе народа, о жертвенности подвига!

Троицкий тогда находился в Германии и узнал обо всем, когда было уже поздно.

Брата вырвать из цепких лап террористов не удалось. Им были нужны деньги, и мальчик из богатой семьи счел за счастье их приносить. Петра застрелили в тот момент, когда он поднял руку, чтобы бросить бомбу в толпу. Там были не только жандармы, но и женщины, дети.

Таню удалось спасти только через ссылку в отдаленный монастырь, туда, где нет кровожадных террористов и некому загаживать мозг девочки убийственными идеями. Туберкулезом она заразилась в местной больничке, куда напросилась по доброй воле помогать страждущим.

Троицкий начал хлопоты о ее переводе в теплые края, где сестру могли вылечить. Это было непросто даже для него. Призрак революции после пятого года стоял у всех перед глазами, стоило лишь произнести слово «политическая». Однако его заслуги были учтены, и после своего возвращения в столицу он надеялся получить утешительное известие.

Что касается господ террористов, то к ним у Троицкого был еще один неоплаченный счет. Услышав о гибели Петра, матушка упала, как подкошенная, и через три дня умерла. О судьбе Тани она так и не узнала. Что было бы с несчастной, свались на нее еще и это горе, Захар не хотел даже думать.

Между тем в стане революционеров царило смятение. Ему поверили не все, это читалось по лицам. Сомневался не только буйный нечесаный Андрей, во взглядах еще, по крайней мере, троих сквозило недоверие и опаска: не дурят ли их. Однако исход операции, ради которой они прибыли в Кострому, был под угрозой срыва, а это для них страшнее смерти.

Троицкий отлично понимал, чем рискуют эти люди, но дожимать их не спешил. Молчал, уставившись в пол, и всем своим видом демонстрировал, что ответственность за решение брать на себя не собирается. В случае краха задуманного ему будет чем прикрыться, им — нет.

Наконец Савва решительно поднялся с места и, шагнув, развязал пленника.

— Говори теперь, где золото, — мрачно поглядев на товарищей — не уверен, что поступает верно? — произнес он.

— Пить сначала дайте, — растирая запястья, противным голосом пробурчал Троицкий. — Стакана воды не допросишься.

Из-за спины взрослых вынырнул мальчик и протянул стакан. Троицкий посмотрел внимательно и неожиданно для самого себя решил: он сделает все, чтобы этого ребенка не перемололи жернова бездушного террора. Выкрадет, если понадобится, но пустить на расходный материал не даст.

Напившись, он поднялся и пересел за стол. Заговорщики сгрудились вокруг, в том числе и для того, чтобы в случае необходимости успеть схватить.

— Кто из вас слышал о Лошаднике? — начал Захар.

Заговорщики переглянулись и пожали плечами.

Сразу видно, что не местные.

— Отлично, господа. Таскались за мной и при этом упустили настоящего виновника ваших бед. Итак, Лошадник, или Сажин, как больше нравится, совершенно случайно выяснил, что около пристани на дне реки Волги лежит саквояж с золотыми слитками. Начало, как в сказке, не находите?

Как вам должно быть известно, план в том и состоял, чтобы саквояж был украден у нерадивого агента и оказался у вас в руках. Однако агент оказался героем и даже после того, как золото ушло под воду вместе с мадам Гай-Гайцовской, поиски не бросил, а остался на берегу в надежде его найти. Попытки привлекли внимание людей Лошадника, которые промышляют разбоем именно на пристанях. Проанализировав действия страхового агента, они решили проверить гипотезу и — представьте их радость! — нашли саквояж с золотом. Ясное дело, агент кинулся защищать имущество, ему доверенное, потом, видимо, оценив неравенство сил, хотел убежать, но его, разумеется, догнали, избили и бросили умирать в канаву, где он благополучно скончался. Согласитесь, в данном случае для бедняги это был наилучший исход.

Троицкий оглядел собравшихся. Так и думал, что судьба страхового агента никого тут не волнует. Ну и слава Богу. Пусть болезный спокойно выздоравливает под присмотром усердной и заботливой Грушки.

— Так золото у этого Лошадника?

— Совершенно верно, господа. В этом я имел удовольствие убедиться самолично. Стал мозолить им глаза, задавать всякие ненужные вопросы, дал себя поймать и, лежа в беспамятстве на полу в грязном подвале — никто не почувствовал, как от меня кислым квасом разит? — слышал их разговоры. Не только, позвольте заметить, об обретении невиданного куша, но и о планах относительно оного.

— И что они собираются с ним делать? — подал голос еще минуту назад недоверчиво кривившийся Андрей.

Троицкий мысленно похвалил себя за убедительность и пожал плечами.

— Первым делом они собираются вывезти слитки из города. Лошадник не дурак. Понимает, что пуд золота — не мелочь. Слитки будут искать и рано или поздно выйдут на него. А если Сажин попадется, несдобровать и его дядьке — начальнику местной таможни.

— Бакшееву? — удивился тот, что принес оружие.

— Вы знакомы? — повернулся к нему Троицкий.

Этого он не учел, и это может стать помехой.

— Да слышал фамилию просто, когда на пристани был.

— Тогда и знакомиться не советую: мерзавец. Лошадник перед дядей — младенец!

— Как предлагаете отбивать золото? — спросил Савва, и Захар отметил, что тот перешел на «вы».

Хороший знак.

— А если его уже увезли? — вступил один из присутствующих, доселе молчавший.

— Я слышал, что они собираются вывозить золото частями, но в один день. Разделятся на три группы. Основной и сопровождающий.

— По двое, значит?

— С самим Лошадником, который повезет бо́льшую часть, будет трое. Боится за свою жизнь драгоценную.

— Так, когда?

— Завтра. Если, конечно, мое бегство не стало причиной пересмотра плана. Впрочем, вряд ли. Они так и не поняли, какую роль я играю в этой пьесе.

— Полиция не нагрянула, значит, не шпик, — согласился Богдан.

— На три группы нас мало. Не сумеем всех перехватить, — сокрушенно вздохнул Андрей.

— Вызывайте подмогу.

— Не успеем, да и опасно. Многих наших полиция в лицо знает, а этих гадов сейчас в городе больше, чем тараканов на кухне. Можем всю операцию завалить.

А что за операция, чуть не спросил Захар. Он ведь так и не выяснил, что именно задумали господа террористы. Смутные — или уже не смутные — догадки, не более. Но если он прав, кто выбран жертвой? Хотя, судя по тому, какая сумма была для них приготовлена, замысел велик и ужасен!

— Тогда предлагаю взять одного и вытрясти из него всё, что нужно.

— А остальные? Уйдут?

— Они поедут не одновременно. Если первая двойка проходит успешно, выдвигается следующая. Потом все сходятся в одном месте. Так, по крайней мере, задумал Лошадник.

— Как будем действовать?

— По-умному, господа, а значит, по всем правилам военной науки.

— Это как же? — усмехнулся Савва, чувствуя, что теряет бразды правления.

Троицкий решил его подбодрить.

— Тебе решать. Я тут не хозяин.

— У нас хозяев нету, — зыркнул на него Богдан.

Он явно недолюбливал Савву, и это можно использовать в дальнейшем.

— Я покажу их вам. Рожи разглядел хорошо, век не забуду. Установим слежку за основными подручными.

— А за Лошадником?

— За ним как раз нужды нет. Он не прячется, во-первых, а, во-вторых, слежку почувствует сразу. Все равно к нему придут. После моего побега в том кабаке они не появятся. Будем искать в людных местах, но так, чтобы самим не попасться на глаза. Сейчас народу в городе, как сельдей в бочке. Все на Романовых съехались поглазеть. Как на макак в зоопарке, честное слово.

Захар ожидал реакции на свои слова, и она не заставила себя ждать.

— Ничего! Недолго им осталось обезьянничать, — процедил Андрей и сплюнул на пол.

Выходит, его догадка верна. Их цель — император.

Что ж, будем исходить из этого, хотя, возможно, расправиться хотят со всем двором скопом. То-то обрадуется Маклаков! Интересно, где они планируют совершить теракт? Зузин говорил, что Николай Второй собирается дать торжественный обед на пароходе. Не хотят ли взорвать судно? Или, что еще хуже, должно произойти несколько взрывов одновременно? Нет, это слишком. Для подобного мероприятия семерых маловато. Тут сотня нужна, а то и больше. Но реально ли в этом случае остаться незамеченными?

За несколько дней, что пробыл в Костроме, Троицкий успел насмотреться на старания жандармского отделения очистить город от политически неблагонадежных. Вчера им в помощь прибыли лейб-гренадерский Эриванский полк из Петербурга, отборная сотня конного Кизляро-Гребенского казачьего полка и сотня Донского казачьего полка. И это не считая местных, отслеживающих всех подозрительных приезжих, а также переодетых шпиков, которых тоже полно. Не Кострома, а Ноев ковчег какой-то, и это еще не конец!

Казалось, сделано все возможное, однако высоко оценить работу стражей правопорядка никак не получалось. Люди Лошадника напали на него ясным днем. Каково? А эти семеро, подозрительные дальше некуда? Захар с первого взгляда отметил, что они не местные и выглядят типичными революционерами. И что? Расхаживают с оружием, поселились в двух шагах от мест, где будут проходить основные маршруты царской семьи и сопровождающих чиновников самого высокого уровня. Судя по тому, что он видит, чувствуют господа заговорщики себя вполне комфортно. Ох, уж эта наша русская расхлябанность!

Но даже если речь идет о большом теракте, для него не нужен пуд золота. Или слитки надобны не только для покупки оружия и бомб? Тогда для чего еще? Допустим, для того, чтобы участники группы сумели скрыться. Новые документы или тому подобное. А если он чего-то недопонял, если золото имеет и другое предназначение? Какое же?

Задумавшись, Захар прослушал заданный ему вопрос.

— Что, простите?

— Размечтался? Интересно, о чем? — пристально взглянул Богдан.

«С ним надо быть настороже», — подумал Захар и улыбнулся.

— Понял, что у меня и у вас появилась надежда исполнить задуманное. Согласитесь, господа, эта мысль греет.

Богдан осклабился в ответ, но промолчал.

А ведь так и есть. Он понял не все. Возможно, не понял самого главного.