Небо затянуло свинцовыми тучами, предвещая скорый дождь. Город погрузился в серую дымку, и спешащие по улицам прохожие стремились укрыться от непогоды. Свет фар автомобилей, заполонивших дороги, разреза́л осеннюю хмурость. УАЗ, оставляя позади урбанистические пейзажи, выехал на двухполосную трассу, ведущую в пригород. Вокруг сразу же потянулись поля, уходящие к горизонту, окутанному низкими, стремительно сгущающимися облаками. Вдали виднелся лес, плотной стеной чернеющий голыми ветвями деревьев. Максимова, глядя в окно, поймала себя на мысли, что этот пейзаж не угнетает, а скорее успокаивает. Казалось, эмоции, подобно природе, замедляются и замирают в преддверии зимы.

– Долго нам ехать? – уточнил Саблин.

– Летом – минут сорок, – откликнулся Карлов, – но сейчас, по размокшим дорогам, не меньше часа. Место, где нашли Можаева, – за Вышневолоцким водохранилищем, на другом берегу. Там сплошные леса, глушь.

– А жилые дома там есть?

– Практически нет. Есть только небольшая деревня в паре километров.

– Что за деревня?

– Черногорка. Население около сотни человек. Люди там простые, живут поколениями. Молодёжь, конечно, уезжает, но многие остаются. Природа хорошая, тихо, лес чистый, рядом заповедная зона.

– Откуда такое интересное название? – полюбопытничала Дина. – Деревня на возвышенности находится?

– Нет, – хмыкнул Карлов, – Черногорка – это название растения. Его полно в этих лесах раньше было. Ещё называют «горицвет». Я не разбираюсь, его вроде используют в лекарствах, но оно ядовитое.

Максимова кивала, слушая Карлова. Глушь, заповедная зона – всё рисовало в её воображении картину уединённого, почти дикого уголка. Она представила себе тишину, нарушаемую лишь шелестом ветра и криком птиц. «Пустынные места…» – повторила про себя Дина. Эти слова звучали особенно значимо. Они подразумевали отсутствие свидетелей и следов, кроме тех, что оставила сама природа.

Саблин, казалось, тоже погрузился в свои размышления. Он внимательно осматривал проплывающие мимо поля. Его взгляд был сосредоточенным, но в нём не присутствовало той отрешённости, которая иногда появлялась у Максимовой, уходившей в свои мысли. В его глазах читалась готовность к действию, к анализу, к поиску.

Заметив молчание следователей, Карлов продолжил.

– Водохранилище большое, береговая линия изрезана. А в лесах легко заблудиться, особенно в такую погоду. И связь там, конечно, никакая. Если что-то случится, рассчитывать придётся только на себя.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь гулом мотора автомобиля и редкими скрипами дворников, отчаянно сражающихся с накрапывающим дождём. Максимова перевела взгляд на Саблина. Его лицо оставалось непроницаемым, но она буквально чувствовала его концентрированность на деле.

«Связь никакая…» – эта фраза эхом отдавалась в голове Дины. В современном мире, где люди привыкли быть на связи почти круглые сутки, отсутствие мобильной сети ощущалось как отрыв от реальности, как погружение в изоляцию. Это означало, что они будут предоставлены сами себе, без возможности оперативно запросить подкрепление или консультацию. Любая ошибка, любая оплошность может стать фатальной.

Стёкла машины запотели. Видимость ухудшилась, и Лыков снизил скорость. Теперь они двигались точно в тумане, пробиваясь сквозь пелену осеннего сумрака. Максимова снова посмотрела в окно. Пейзаж за стеклом стал ещё более мрачным и угрюмым. Поля сменились редкими рощами, а затем и вовсе уступили место густому лесу, подступающему вплотную к дороге. Ветви деревьев, лишённые листвы, переплетались между собой, образуя мрачный свод, сквозь который едва пробивался свет.

Дина представила себе Можаева, оказавшегося в этом месте. Что он здесь делал? Почему оказался так далеко от города? Был ли один или с кем-то? И главное – кто и зачем его убил? Вопросы множились в голове, не давая покоя. Максимова понимала, ответы на них лежат где-то там, в глуши, в тёмном лесу.

УАЗ свернул и продолжил свой путь по размытой просёлочной колее, резко подпрыгивая на каждой неровности. Лыков вёл уверенно, внимательно глядя на дорогу.

Лес наступал. По обе стороны высились тёмные ели, словно стражи, охраняющие свои владения. Дождь прекратился, но низкие, тяжёлые тучи по-прежнему висели над верхушками деревьев. После очередного поворота автомобиль остановился.

– Приехали, – объявил Егор Михайлович. – Дальше пешком. Дороги нет.

Следователи выбрались из машины, и их тут же окутала колкая прохлада. Здесь она была настоящая, не смешивающаяся с тёплым городским воздухом, а пробирающая до костей. Почувствовав это, Дина натянула ниже шапку, замечая, как от её дыхания в воздухе появляется лёгкий пар. Офицеры направились за капитаном. Он нырнул в гущу леса и двинулся по еле заметной тропинке, вскоре выведшей на небольшую поляну. За ней начинался спуск к водохранилищу.

– Вот здесь его и нашли, – произнёс Карлов, указывая на место у высокого дуба.

– Тело обнаружил рыбак? – Саблин осматривался вокруг, но, кроме мокрой травы, сырой земли и сломанных веток, ничего не замечал.

– Да, он как раз из ближайшей деревни. Черногорки. Рано утром шёл на рыбалку и наткнулся.

– А до этого здесь никто не проходил?

Капитан пожал плечами:

– Люди не ходят в лес каждый день, а на рыбалку – когда условия подходящие. Тут не всегда кто-то бывает, да и вообще нечасто. Рыбак, кстати, сказал, что обычно ловит ближе к деревне, но в тот раз решил подальше зайти, где вода почище.

– А почему так долго не сообщали о теле? – спросил Саблин, прищурившись.

– В каком смысле? – удивился Егор Михайлович.

– Тело нашли двенадцатого октября, а в Москву доложили только семнадцатого.

– А, ну так рыбак, обнаружив тело, сразу прибежал в Черногорку, позвонил в Вышний Волочёк. Связь там плохая, – капитан хмыкнул, – пока дозвонился, пока мы приехали, забрали тело, потом вскрытие делали, Лыков детали выяснял и связывался с Москвой – прошло два дня. Ну а дальше началась волокита с клиникой, уточняли личность – ещё время ушло. Вот и получилось несколько дней. Чего тут удивительного?

– А в деревне нет участкового?

– Был, но уехал в другой город. Нового пока не назначили. Да и деревня маленькая, никто туда ехать работать не хочет, – вздохнул Карлов, теребя бороду.

– Далеко ли отсюда Черногорка? – поинтересовался Саблин.

– Минут пятнадцать-двадцать пешком через лес, если знать дорогу.

– А следы шин не обнаружили? В материалах об этом ничего нет, – продолжил спрашивать майор.

– Нет, ни шин, ни подошв. Дожди шли, всё смыло, ничего не зафиксировано.

Саблин задумчиво кивнул, его взгляд скользнул по мокрой земле. Отсутствие каких-либо отпечатков, будь то от колёс или обуви, в такой местности, где, по словам Карлова, редко кто ходит, казалось ему подозрительным. Дожди, конечно, могли смыть многое, но полное отсутствие следов, даже самых слабых, вызывало вопросы. Он повернулся к Карлову, его голос стал тише, но настойчивее.

– Егор Михайлович, вы уверены, что никаких следов не обнаружено? Ведь даже на самой заброшенной дороге, если по ней проезжает машина, остаются хоть какие-то признаки. Может быть, их просто не заметили или не придали значения?

Карлов снова пожал плечами.

– Мы же вам говорим, товарищ майор, – с лёгким раздражением в голосе произнёс Лыков, – всё тщательно осмотрено. Тут работала наша оперативная группа. Ничего. Абсолютно ничего. Ни колёс, ни ботинок.

Саблин бросил на старшего лейтенанта внимательный взгляд, а затем вновь обратился к Карлову.

– А тот рыбак… он один был, когда нашёл тело?

– Да, один, – быстро ответил за капитана Лыков, – вся эта информация есть в отчёте.

Карлов кашлянул, уловив несдержанность подчинённого, способную обернуться неприятностью, и добавил:

– Рыбак наткнулся на тело на рассвете, туман ещё стоял, а потом сразу побежал в деревню.

– И никого другого поблизости? Никаких людей? – Саблин, конечно же, прочитал отчёт, однако хотел лично услышать детали от капитана. И не зря хотел. Недоброжелательность Лыкова сперва показалась ему понятной – чужаки лезут в дела местных, однако теперь в его нервозности и резкости Саблин начал видеть нечто другое. Но пока решил не развивать своё наблюдение, а присмотреться к старшему лейтенанту.

– Нет, ничего такого. Рыбак говорил, вокруг была только тишина и туман, – Егор Михайлович засунул руки в карманы и вновь прокашлялся.

Саблин окинул взором лес вокруг, показавшийся ему ещё мрачнее прежнего. Тёмные ели, словно гигантские свидетели, хранили молчание. Он чувствовал: за этой кажущейся простотой и естественностью скрывается что-то более сложное. Отсутствие следов, глухое место, маленькая деревня без участкового – всё складывалось в мозаику, не дававшую пока полной картины.

Внезапно тишину нарушил хруст веток. Из чащи за спиной Карлова вышел пожилой мужчина с небритыми щеками и подбородком, одетый в длинный серый тяжёлый плащ с капюшоном и высокие резиновые сапоги. В руках он держал корзинку, доверху наполненную грибами. Мужчина замер, увидев людей на поляне, а затем не спеша подошёл ближе.

– Доброго вам утра, – сказал он хриплым низким голосом.

– Вы кто? – Карлов, делая несколько шагов в сторону незнакомца, достал и показал ему удостоверение капитана полиции.

Мужчина зыркнул на документ и слегка улыбнулся.

– Григорий Иванович Бойцов, я из Черногорки, тут рядом, вот, грибы собираю.

Максимова, не удержавшись, подбежала и с любопытством заглянула в корзинку.

– А что за грибы, неужели ещё есть?

– Конечно, – охотно отозвался Григорий Иванович, – лисичек много, подосиновики и подберёзовики, – он вновь улыбнулся. – А вы, значит, из полиции? По поводу тела, небось?

Саблин, слегка удивлённый его осведомлённостью, спросил:

– Откуда знаете про тело?

– Так в деревне все знают. Вы что? Такое событие! К нам же приезжали, расспрашивали.

Саблин тут же нашёл в мобильном фото Можаева и показал грибнику.

– Видели этого человека?

Григорий Иванович отрицательно покачал головой.

– А знакомы с рыбаком, который обнаружил тело?

– Конечно. Его зовут Прохор. Если надо, могу отвести к нему в деревню.

– Да, надо, – моментально согласился Саблин. – И давайте пойдём через лес.

Майор хотел осмотреть все возможные места поблизости, ведь, как известно, улики иногда находятся в самых неожиданных уголках.

– Вы с нами? – обратился он к Карлову и Лыкову.

Те переглянулись. Егор Михайлович на секунду задумался. Ему совсем не хотелось в Черногорку, ведь они уже там были и допрашивали рыбака. Но отказаться сейчас означало продемонстрировать незаинтересованность в расследовании, да и сгладить требовалось чуть не случившийся конфликт Лыкова с Саблиным. Придётся идти.

– Конечно, товарищ майор, – уверенно ответил он.