14.12.2015

Дмитрий Пучков: Я вас категорически приветствую. Здравствуй, Борис Витальевич!

Борис Юлин: День добрый!

Дмитрий Пучков: В последнее время народ очень сильно волнует тема революций. Некоторые даже говорят, что революция по сути своей — это единый майдан сквозь всю историю человечества. Если она происходит во Франции, значит, англичане бабки засылают. Если в Англии, значит, французы максают. Если в России, то понятно, кто за всё платит, видимо, французы, англичане и немцы вместе.

Постольку поскольку мы люди серые, как пожарные штаны, и не совсем в теме, не мог бы ты рассказать, с нашей революцией как было. Кто спонсировал?

Борис Юлин: Тут момент какой? Дело в том, что есть спровоцированные народные волнения. Они известны с древнейших времён. Они часто спонсировались либо изнутри недовольными…

Дмитрий Пучков: То есть некие группировки внутри своей элиты?

Борис Юлин: Конечно. Какие-нибудь олигархи заплатили крестьянам, и те пошли возмущаться. Распространённое явление. Либо извне. Враги государства, если внутри таких зажиточных врагов нету. Такое тоже бывало, но это всё связано с моментами рубки у конкретного корыта, кто будет править этим местом. В этом случае требовалось либо внешнее, либо внутреннее финансирование, как на том же самом майдане. Привезти сортиры, вывозить дерьмо, снабжать всех одинаковыми флажками и обеспечивать многомесячное сидение.

Подобные явления в какой-то мере были в рамках классовой борьбы. Если вы устроите такое долгое, нудное мероприятие как забастовка, где трудящийся борется за свои права, или стачка, то им в это время нечего кушать. Поэтому — это пошло с английских тред-юнионов, профсоюзов — забастовки и стачки готовятся долго, собирая взносы с членов профсоюза, делая общак свой.

Кстати, обрати внимание, бандитов не обязательно, чтобы кто-то извне финансировал. У них источники самофинансирования есть.

Дмитрий Пучков: Естественно.

Борис Юлин: Профсоюзы тоже имели источники самофинансирования. Собирали взносы и потом, используя эту подушку безопасности, на бастующем предприятии рабочих поддерживали, чтобы те с голоду не сдохли, пока бастуют. За счёт этого удавалось ставить в неудобную позицию работодателей и добиваться смягчения условий труда. Облегчать эксплуатацию. Но это опять всё в рамках одной системы.

Но вот, допустим, идёт революция. Кстати, первая крупная революция, которая у нас хорошо известна, это английская буржуазная революция. Кто там финансировал? Там, на самом деле, просто было. Вот король собирает парламент. Так называемый «Долгий парламент», который он потом никак не может распустить. А парламент — это представители различных сословий. Это купечество, это мещане, это аристократия.

Дмитрий Пучков: Церковники входили?

Борис Юлин: Входили, но дело вот в чём. Есть Палата лордов — это аристократия, а есть Нижняя палата — это парламент. Парламент у них и взбунтовался. Его собрал король Карл Первый, чтобы обосновать новые налоги. Он вводил новые налоги, но, чтобы не взбунтовался народ, он решил освятить это решением парламента. А парламент вместо того, чтобы увеличить новые налоги, посоветовал королю уменьшить аппетиты. И английская буржуазная революция пошла дальше, по сути, как конфликт между королём и парламентом. Учитывая, что парламент опирался на крупные города и на купечество, вопрос стоял не в том, кто финансирует парламент, этого вопроса не стояло, вопрос был, кто финансирует короля. Как раз у него с баблом было крайне туго, потому что все денежные мешки оказались с другой стороны баррикад.

Дмитрий Пучков: То есть неразумно борзанул?

Борис Юлин: Да. И финансировать английскую революцию ни французам, ни испанцам было не нужно. Более того, французы в какой-то мере пытались финансировать английского короля, потому что им больше нравилось, чтобы сидел король, а не парламент оборзевший. С королём проще договориться, проще воевать. Но не срослось — короля побили, бошку ему отрубили.

Дмитрий Пучков: Было ли уголовное дело по поводу отрубания головы королю?

Борис Юлин: Нет, уголовное дело было только по поводу вынесения приговора королю, чтобы отрубить.

Дмитрий Пучков: А что с ним не так? Нельзя было?

Борис Юлин: Уже повязали, он уже в столице. Почему бы не собрать суд и не вынести приговор? Всё равно собирались голову отрубить, пускай будет по приговору.

Дмитрий Пучков: А, такое уголовное дело! Правильное дело.

Борис Юлин: А уголовного дела по поводу того, что…

Дмитрий Пучков: Башку отрубили как факт.

Борис Юлин: …не было. Хотя всеобщее массовое порицание Кромвеля было. После того как монархию восстановили, его стали порицать. Нехорошо отрубать бошку королю — это очень педалировал следующий король.

Дмитрий Пучков: Волновался, наверное.

Борис Юлин: Разумеется.

Дальше. Французская революция. Правит Людовик Шестнадцатый, главный революционер, король-тряпка. Он то пытается наладить экономическую жизнь в стране, то пытается угодить высшей аристократии, которая эту жизнь старательно разлаживает. Плюс к этому ещё неудачные шутки его жены — Марии-Антуанетты, типа «Нету хлеба, пускай едят пирожные», которые сразу вся страна узнаёт.

Дмитрий Пучков: Наговаривают на неё. На самом деле она сказала что-то другое.

Борис Юлин: Тут другой момент. Многие считают, что она сказала это со зла, издеваясь над народом, а она действительно в таком мире живёт.

Дмитрий Пучков: Я считаю, ни грамма не издевалась.

Борис Юлин: Она действительно так думала.

Дмитрий Пучков: Там было недоумение. Хлеб-то зачем есть?

Борис Юлин: Здесь есть интересный момент. Чтобы обеспечить какое-то финансирование войны с Англией, король собирает Генеральные Штаты, представительство трёх французских сословий — духовенства, дворянства, мещанства, то есть простонародья, от купцов богатейших до бедноты городской. Представительство своеобразно собиралось, дворяне с духовенством были не в меньшинстве. Но часть дворянства поддержала как раз купцов, буржуа и прочих, например, был такой известный герцог Лафайетт.

Дмитрий Пучков: Видимо, сами уже барыгами были, понимали, о чём речь.

Борис Юлин: Сами барыгами были и понимали, куда идёт Франция, что она катится в место не очень приятное и весьма тёмное. И вот Генеральные Штаты взбунтовались против короля. И опять вопрос, кто финансирует, в общем-то, не стоит. Какие деньги могут дать англичане, когда у тех, кто сидит в Генеральных Штатах, денег больше, чем у всей Англии. Так получилось.

Дмитрий Пучков: Ну, как говорится, лишний доллар не помешает.

Борис Юлин: А, допустим, гвардии короля платить уже особо некому. Начинается какая картина? Возникает опять же вопрос, кто финансирует короля? Союз плаща и кинжала вокруг Марии-Антуанетты сплотился, особо отмороженные аристократы своими денежками пытались помочь. Но какие деньги у купечества и промышленников и какие деньги у аристократов? Понятно, что разные. Аристократия уже не на коне была в этом плане. Ну, кроме той, которая занималась барыжничеством, но она была на стороне Генеральных Штатов. И здесь опять же происходит свержение короля, но здесь короля казнили не одного, вместе с женой. Чтоб не шутила. И опять уголовного дела не было.

И вот тут мы приближаемся к нашей революции. Вот у нас Февральская революция. Из-за очередного мелкого слуха начинается бунт в Питере. Какой слух, в данном случае (о том, что не будет хлеба и так далее), на самом деле роли никакой не играет. Почему? А потому что к этому времени бунты уже участились. Авторитет государственной власти был ничтожный, а после провала Митавской операции (наступление русских войск в районе Риги 5–11 января 1917 г., — ред.) уже никто не верил, что Российская Империя может что-то сделать в Первой Мировой войне. То есть там было позорно проигранное наступление перед самым февралём, наши восемьдесят два батальона безуспешно пытались разбить девятнадцать немецких, но так ни хрена не сделали.

Дмитрий Пучков: Сурово.

Борис Юлин: По-моему, километра на два продвинулись, совсем смешно получилось, даже основную линию обороны не прорвали. Четырёхкратное превосходство в силах, оказалось, играет слабо.

И вот падение авторитета государственной власти, долгое правление Николая Второго, за время которого он успел рассориться со всеми сословиями, со всеми кругами в стране, приводит к какой ситуации? Кто финансировал Февральскую революцию — мы до этого доберёмся. А кто её устраивал? Есть рабочие в Питере. Кстати, то, что их подкупили, считать как-то сложно. Это майдан — сорок тысяч собралось в городе с трёхмиллионным населением. А в Питере бунтовало триста девяносто тысяч рабочих из четырёхсот двадцати тысяч, которые там были вообще. То есть больше 90 % рабочих бунтовало. Против них был брошен питерский гарнизон подавить этот бунт, сто семьдесят тысяч солдат. И они все перешли на сторону рабочих.

Дмитрий Пучков: Сто семьдесят тысяч. Это какие деньги!

Борис Юлин: И здесь начинается интересное. В этот момент сразу оживились все заговорщики, которые давно готовили заговор против царя. А кто у нас заговорщики? Русские, которые командуют фронтом. Алексеев — начальник Генерального штаба. Оказывается, что все военные ресурсы на стороне тех, кто хочет свергнуть царя. Запасы, армия, снаряжение и так далее. Смотрим финансовые ресурсы, занимаются этим Государственная Дума и министры. Но министры требуют отречения царя!

Дмитрий Пучков: Немедленно вспомнил Саддамку. Саддамкины генералы все бабки получили и разбежались.

Борис Юлин: Так здесь же не разбежались. Здесь принимали активное деятельное участие и не бежали перед противником, а успешно занимались свержением царя. И здесь не только генералы, но и министры. Здесь ещё и Государственная Дума, которая тоже поддержала отречение царя. И здесь даже Русская Православная Церковь, которая тоже поддержала отречение царя и стала объявлять, что требуется молиться за богоданное Временное правительство.

Дмитрий Пучков: Многие православные почему-то не в курсе. Они рассказывают, что это неправильно процедура отречения прошла.

Борис Юлин: Интересно, как свежеизбранный моментально попами патриарх Тихон, он же первый патриарх был после Петра Великого (который, надо сказать, патриархию упразднил), как Тихон весело вытаскивал из здания Синода царское кресло. Которое там всегда раньше стояло, символизируя главенство царя. Они сами тащили, сами радовались, их никто не заставлял. Не лень было. Можно было просто оставить, даже и не трогать, но нет — вытащили, выкинули.

Дмитрий Пучков: Молодцы.

Борис Юлин: То есть они дружно поддержали. И, наконец, рабочие, которые все дружно бунтовали против царя.

Дмитрий Пучков: Одна секунда! Все правила отречения от престола были соблюдены или нет?

Борис Юлин: Не существовало правил отречения именно от монархии. Отречься от престола монарх мог в адрес другого монарха, своего преемника. Собственно говоря, он отрёкся в пользу Михаила, но какое имеет значение, какие правила соблюдались или не соблюдались, если самой процедуры отречения юридически не существовало. Не положено. Помазанник божий не должен отрекаться.

Дмитрий Пучков: А что подразумевается под «помазанником божьим»? Что это такое?

Борис Юлин: То, что его волей божьей помазали на царство. То есть он теперь обязан именно по воле божьей.

Дмитрий Пучков: То есть он теперь как верующий действует по воле божьей. А если он отрекается, то он плюёт на нашего православного Бога?

Борис Юлин: Да. И бросает дело, которое ему поручено свыше. Но он всё равно отрёкся.

Дмитрий Пучков: Кто не понимает, рекомендую заострить на этом внимание, как Богом данную страну можно бросить? Какие для этого нужны правила отречения? Мне всё время интересно, о каких правилах идёт речь, какие процедуры не соблюдены?

Борис Юлин: Процедуры не существовало, потому что у нас была монархия и поэтому воля монарха, даже последняя, является законом. Он на шифере мог написать мелком, это всё равно бы действовало. Суть-то в чём. Говорят, что он отрёкся недобровольно. Да, не добровольно, его свергли силой. То есть в данном случае монархию свергли. Не Николай Второй отменил монархию, ему дали пинка под зад и монархия отменилась. Его просто, чтоб сразу не убивать, заставили отречься. Не отрёкся — убили бы, наверное, сразу. А так получилась возможность сразу не убивать.

Но мы возвращаемся к вопросу финансирования. Финансировать всю русскую армию, весь командный состав, всю русскую Государственную Думу, русских промышленников, русскую Церковь и русских рабочих…

Дмитрий Пучков: Некоторый перебор, да.

Борис Юлин: Во-первых, кто это потянет? Во-вторых, нафига это кому нужно? Немцы этим не занимались — у них откровенно средств не хватало. Англичане и французы не потянули бы, но им это было и не нужно, им было нужно, чтобы Россия продолжала воевать против немцев. А будь это монархия, республика — им это вообще по-барабану. Главное, чтобы продолжала воевать. Поэтому они быстро признали Временное правительство, потому что Временное правительство сделало в их сторону реверанс: а мы будем продолжать войну против немцев. Ладно, тогда вы законное правительство.

Если брать финансирование внутри страны: все военные ресурсы у тех, кто свергает царя, все промышленные ресурсы у тех, кто свергает царя, все продовольственные ресурсы у тех, кто свергает царя, все финансовые ресурсы у тех, кто свергает царя. Что у царя? У царя — дуля с маслом.

Дмитрий Пучков: Тут тебе сразу возразят: это ты про приличных людей только что говорил. Хруст французской булки, аристократия, а дальше-то?

Борис Юлин: Питерские рабочие.

Дмитрий Пучков: Мерзавцы, быдло, возглавляемое быдлобольшевиками. Вот им-то точно деньги платили!

Борис Юлин: Как, в общем-то, получается, заплатили питерским рабочим, которые все поголовно выступили против царя. Видно, сотни тысяч рабочих были подняты баблом.

Но дело в том, что эти рабочие никуда не делись. Более того, рабочие и солдаты во время Февральской революции, в отличие от союзников, Временному правительству особо не доверяли. И сразу во время Февральской революции они по образцу революции 1905 года устроили самоуправление. Они создали советы солдатских и рабочих депутатов, благо они почувствовали свою силу, они понимали, что могут сделать, и поэтому создали свои советы. Эти советы занимались всеми сторонами обычной повседневной жизни.

Дмитрий Пучков: Это что же получается, советская власть не большевиками придумана, что ли?

Борис Юлин: Да нет, не большевиками. Они придумана сильно раньше. Большевики, когда создавалась система советов, находились частью на каторге или в ссылке, а частью за границей. Почему? Потому что им устроили жесточайший разгром ещё до Февральской революции. После Февральской революции они вернулись.

Дмитрий Пучков: В запломбированном вагоне?

Борис Юлин: Да.

Дмитрий Пучков: В воображении наших граждан — это такая бочка, как у царя Гвидона. Какая-то немыслимая теплушка, где-то под нарами спрятаны большевики, засыпанные сеном, а снаружи запломбировано, чтобы никто туда не сунулся. Все они, понятно, евреи. Сколько их там, пятьдесят два человека было? Сорок восемь из них евреи, у каждого по мешку немецкого золота под мышкой. Видится это строго вот так. Пролейте свет, что же такое запломбированный вагон?

Борис Юлин: Сама тема запломбированных вагонов.

Дмитрий Пучков: Не-не-не, что это был за вагон? Это была теплушка с нарами или что?

Борис Юлин: Нет, это был обыкновенный пассажирский поезд. Такой же, как сейчас ходил в Калининградскую область — из Российской Федерации в Российскую Федерацию, но через Литву.

Дмитрий Пучков: То есть через заграницу. Но пассажирские вагоны.

Борис Юлин: Да. Дело в том, что литовцы пытались вымогнуть денег у тех, кто едет, на получение литовской визы, а наши пытались любым путём отбрехаться от этой литовской визы, потому что она нафиг не нужна, если едешь в Калинниград. В итоге, постепенно пришли к теме, которая давным-давно опробована в мире. Если нужно, чтобы поезд проходил через какую-то территорию и никто его не покидал, его пломбируют. В том числе и сегодня.

Дмитрий Пучков: Пассажирский вагон, в котором окна стеклянные, койки нормальные, билеты, по всей видимости, куплены, удостоверения при пересечении границы, паспорта и прочее, потому что пограничники ходят, проверяют, смотрят. Я подозреваю, что там даже мешок золота нельзя провезти, потому что таможня шмонает добросовестно.

Борис Юлин: Вагон пломбируется почему? Потому что поезд шёл из нейтральной страны в нейтральную страну. Просто он шёл через Германию. Поезд шёл из Швейцарии к парому в Швецию, то есть переезжал Германию поперёк. Но условия проезда такого поезда — это пломбирование вагонов. То есть никто из большевиков, меньшевиков (все ехали в этом поезде) не мог покинуть поезд на территории Германии. Не мог ни с кем вступить в контакт.

Дмитрий Пучков: Покинуть не могли, но пограничники, полиция, таможня, естественно, могли туда заходить, заходили и всё такое.

Борис Юлин: Дело было как. Страны Антанты пропускать вагон с российскими социал-демократами отказались, а Германия не отказалась, вот и всё.

Дмитрий Пучков: В чём была причина отказа?

Борис Юлин: В том, что социал-демократы выступали против войны. Соответственно, российские социал-демократы выступают против участия в войне России. Ленин об этом всегда открыто говорил. Поэтому Антанта была против такого.

Дмитрий Пучков: Они как ехали? Кто старший? Возглавлял дедушка Ленин или они каждый сам по себе?

Борис Юлин: Ехала группа, но там не было, чтобы кто-то возглавлял. Тем более там было аж два вагона. И вот их отвезли из одной нейтральной страны в другую нейтральную страну. Дальше они из Швеции перебрались в Финляндию и в Россию. То есть здесь как раз всё более-менее ясно.

А вот теперь насчёт мешков золота. Дело в том, что главный, кто объявлял о снабжении немецким золотом революционеров, был некто Парвус.

Дмитрий Пучков: Парвус, да… У нас в Перестройку был какой-то Игорь Бунич, который строчил совершенно шизанутые книги. Тогда все во всё верили. Мать честная, что это?! «Золото партии» была книга.

Борис Юлин: Бунич — это вообще безумный персонаж. Дело в том, что Парвус вообще был человек, на мой взгляд, крайне интересный. Он был реальный эффективный менеджер. Он сумел выбить с кайзера Вильгельма большую сумму денег. По-моему, три миллиарда марок.

Дмитрий Пучков: Это сколько в баксах? Непонятно. Но это много.

Борис Юлин: Это дохрена, потому что речь шла о настоящей марке, не обесцененной, а золотой (1 доллар стоил 4,25 марок по золотому курсу, — ред.). И стал давать эти деньги на революцию в странах Антанты, в первую очередь, в России.

Дмитрий Пучков: Деньги выдали на подкуп президентов, так сказать?

Борис Юлин: На устройство революций. Но дело в том, что в России революционеры стали из-за этого Парвуса собачиться друг с другом. Парвус, общаясь со всеми, говорил, вот, я этим дал денег и, если вы будете делать правильно, я вам тоже дам. Но, похоже, он такое говорил всем.

Дмитрий Пучков: Рано или поздно кто-то начал бы спрашивать, сколько вам дали?

Борис Юлин: Получается, что он не давал денег никому. Все деньги он банально прикарманил.

Дмитрий Пучков: Молодец какой!

Борис Юлин: Единственный, кто в этом собачаньи не участвовал, это Ленин. Почему? Он отказался иметь дело с Парвусом вообще. Он отказался с ним встречаться, назвав его сводней империализма. Парвус не обиделся, несколько раз пытался договориться о встрече, но был послан. Поэтому Ленин оказался единственным, кто был вне подозрений в плане денег Парвуса.

Дмитрий Пучков: Это даже подозрений не вызывает, несмотря на то, что денег не давали. А это сейчас какими-то документами освещено?

Борис Юлин: Есть моменты, связанные с перепиской. Есть маленькая книжонка порядка сотни томов, называется Полное Собрание Сочинений. Там есть и письмо по поводу получения денег. Есть ещё какой момент: либералы со времён Перестройки очень любили цитировать письмо Ленина о том, что деньги получены поехать из Швейцарии. Но они все цитировали первую половину письма.

Дмитрий Пучков: Та-ак! А что было во второй половине?

Борис Юлин: А во второй шло перечисление Лениным того, от кого какие деньги получены. Это всегда отрезали. Типа, деньги получены — вот доказательство того, что получены. А там было как? Там, во-первых, один из получивших большое наследство швейцарских социал-демократов, он соратник по борьбе, тех же политических взглядов (Фриц Платтен, — ред.) Во-вторых, несколько социал-демократов, которые имели свои средства за рубежом, бизнес за рубежом и так далее. В Швеции был, например, один. Далее, деньги собранные с членов партии, находившихся в России.

Дмитрий Пучков: Партийные взносы.

Борис Юлин: По сути, нормальные пожертвования получились, кто сколько смог, тот столько дал. Деньги от реализации газеты «Искра». Там перечисляется, из какого источника сколько денег получено, буквально до копейки всё расписано. Ленин в этом плане был достаточно скрупулёзен.

Вот эту вторую часть не показывают. Почему? Потому что чётко видно, что деньги не немецкие, не английские, не французские, деньги от тех же самых социал-демократов. И, кстати, там не такая уж большая сумма была.

Дмитрий Пучков: Сколько?

Борис Юлин: Несколько тысяч рублей. На революцию не хватит.

Дмитрий Пучков: Это ж чисто на проживание.

Борис Юлин: Переехать большой группе через несколько стран. Добраться до своей страны.

Дмитрий Пучков: Если вагон, если полсотни человек, то немало.

Борис Юлин: Так и получается. И вот они добрались до республиканской России Временного правительства. Есть занятный документ, написанный Лениным, называется «Апрельские тезисы». Как раз о том, что мы не успели поучаствовать в революции, мы всё прощёлкали, давайте сделаем дальше нормальную социалистическую революцию в стране теперь.

Дмитрий Пучков: Революция была февральская, а он подтянулся к апрелю, поэтому «Апрельские тезисы»?

Борис Юлин: Он подтянулся несколько раньше, в апреле он их написал.

Большевики что начали делать? Фактически забив на Временное правительство, стали вести пропаганду и продвигать свои взгляды в советах солдатских и народных депутатов. Из чего они исходили? Мы собираемся строить коммунизм, мы защищаем права трудящихся. Советы — это депутаты от солдат и рабочих, а Временное правительство — это правительство крупной буржуазии. Ясно, что мы работаем с советами. В советах сначала большинство было у меньшевиков, но постепенно советы всё больше переходили под контроль большевиков. Переходили почему? Потому что солдаты и рабочие поддерживали программу большевиков. Сколько на это нужно денег? Нисколько, пропаганда была прямо на месте.

Дмитрий Пучков: Фактически нисколько, да.

Борис Юлин: Когда большевики стали составлять большинство в советах, неожиданно стало сказываться, что они контролируют военные ресурсы, производственные ресурсы и начинают контролировать финансовые ресурсы. Почему? А потому что советы занимаются всей жизнью в стране. Допустим, есть Совет Петроградской стороны в Питере. Он занимается назначением и снятием чиновников, сбором коммунальных платежей, поддержанием жилого фонда и так далее, и тому подобное. Всем этим занимается совет.

И вот, представляешь, когда большинство советов в стране поддерживает большевиков? Вопрос, откуда они возьмут военную силу, откуда они возьмут оружие, возьмут средства, по-моему, не стоит вообще.

Дмитрий Пучков: Согласен.

Борис Юлин: Но при этом Временное правительство было сильно, оно распоряжалось финансами, оно пользовалось поддержкой командования в армии, но тут оно допустило ряд ошибок. Дело в том, что Временное правительство решило покончить с периодом, который назывался «двоевластие». Это после Февральской революции двоевластие — советы и Временное правительство, как бы две ветви власти. Временное правительство решило разгромить советы. Решило сделать как? Корнилов в это время устроил так называемое Июньское наступление, это летом было 1917 года. Мощное наступление с целью разгромить Австро-Венгрию. И вот пошли победные реляции: мы прорвали фронт австрияков, мы взяли столько-то пленных, мы захватили столько-то орудий, продвинулись на столько-то десятков километров. И Временное правительство под это дело начало стремительные гонения на большевиков. Силой оружия разогнало демонстрацию, которую устроили большевики, вполне себе мирную разогнали с помощью оружия. Были убитые и раненые. Затем объявляют, что большевики находятся вне закона. Стали всех арестовывать. Ленин бежал в Финляндию. Ленин в Разливе — это как раз тогда, в шалаше.

И вот, как только большевики объявлены вне закона, приходит сообщение о том, что наступление провалилось, русские войска по широкому фронту начинают отступать.

Дмитрий Пучков: Сильно.

Борис Юлин: Вот тут Временное правительство попало не по-детски. Дальше было обращение к командующему русскими войсками генералу Корнилову с просьбой навести порядок. А когда увидели, что он собирается наводить порядок чуть ли не во всём Временном правительстве, срочно метнулись к большевистским советам с просьбой защитить от Корнилова. Это знаменитый Корниловский мятеж. В результате, после подавления Корниловского мятежа, а он был как подавлен? Большевики распропагандировали личный состав, потому что с ними было большинство комитетов солдатских депутатов в советах. Раз большинство в советах, солдаты выходят из подчинения фактически. Корниловский мятеж распадется прямо на глазах. Неожиданно становится видно, у кого реальная власть в стране. Вопрос: какое им после этого нужно финансирование?

Опять возникает вопрос: кто будет финансировать Временное правительство? Потому что у них, по сути, уже всё не под контролем. То есть фабрики принадлежат вроде бы ещё капиталистам, но контролируются советами рабочих депутатов, в которых большинство составляют большевики.

Дмитрий Пучков: Как ты считаешь, английское правительство могло завозить чемоданы фунтов стерлингов для каких-то личных нужд?

Борис Юлин: Ну вот как может английское правительство завозить чемоданы фунтов стерлингов для большевиков, когда Временное правительство готово гробить солдат на фронтах Первой мировой войны, а большевики нет?

Дмитрий Пучков: В данном случае англичане как-то не логичны.

Борис Юлин: Они себе не враги. Зачем им поддерживать большевиков, если большевики выводят страну из войны?

Дмитрий Пучков: А немцы, французы?

Борис Юлин: Немцам уже было не до поддержки. Они и так деньги отдали Парвусу, а куда делись деньги — пёс их знает.

Дмитрий Пучков: Так и не смогли найти.

Борис Юлин: А у французов только долговые расписки. В это время они уже дофига должны американцам, а французам дофига должна Российская Империя. Российская империя только по внутренним займам только Франции должна восемь миллиардов рублей золотом и французским банкам по правительственным займам ещё почти столько же. То есть французы может быть дали бы кому-то чего-то, но точно не большевикам, потому что те не отдадут.

Дмитрий Пучков: А немцы?

Борис Юлин: А немцы уже дали денег Парвусу. И куда делись деньги, неизвестно. Получается, что турки могли бы денег дать, но сколько у них, пара кошельков?

Дмитрий Пучков: И теперь мы переходим к самому главному. Это вообще похоже на майдан или не похоже?

Борис Юлин: Никак. Потому что революция, это когда происходит изменение социального устройства общества, свержение монархии, свержение власти буржуазии, с опорой на значительные силы внутри страны. Когда есть опора на эти значительные силы, тебе финансирование внешнее нафиг не нужно, без него справятся. А вот если этого нету и толпу нужно вывести, тогда без финансирования никак. Допустим, если мы хотим свергнуть президента в Тунисе или в Ливане, или, допустим, свергнуть президента на Украине и вместо одной кучки олигархов поставить другую кучку олигархов, здесь никакие серьёзные внутренние силы, кроме самих олигархов, это не поддерживают. Но даже здесь внешнее финансирование, получается, не обязательно. По факту оно было, потому что американцы признались, тут уже не возразишь. Они сказали, что потратили фиг знает куда пять миллиардов баксов официально, а где выхлоп? Но такие вещи могут делаться и за счёт внутренних ресурсов. Одна кучка олигархов подсиживает другую. Что, у Порошенко денег не было вывести народ на улицу? Да были. Если взять Порошенко, Коломойского и так далее, то нескольким олигархам принадлежит половина Украины. Они и сами могут вывести. Внутреннее финансирование тоже может работать. Даже при майданах. Но с внешним лучше, свои деньги тратить не надо.

Дмитрий Пучков: Ну, я бы ещё вдогонку сказал, что этих самых большевиков никто особо не любил в ближайшем и дальнем закордонье.

Борис Юлин: В ближайшем и дальнем закордонье большевиков не любили все, потому что большевики имели ещё такую гнусную особенность (особенно большевик Ленин) как организация такого явления, как Третий Интернационал. Который головной болью был для всех правительств.

Дмитрий Пучков: Поэтому деньги ему как-то странно давать было бы. Я хочу сказать про другое. Что если бы они действительно давали деньги Ленину и тем, кто стоял вокруг, и Ленин бы победил, а ситуация меняется каждые десять минут, то в определённый момент оно могло быть использовано против этого самого Ленина.

Борис Юлин: Гарантировано было бы использовано. Если бы Антанта — было бы использовано, когда он пошёл на Брестский мир. Если бы давали немцы, они это использовали бы, когда началась революция в Германии и нужно было подавлять.

Дмитрий Пучков: Ну и как говорится: «Ты мне что говорил? Ты мне какие клятвы давал?» Куда бабки ушли, ёлы-палы?

Борис Юлин: Каддафи же предъявил Саркози, а Ленину никто предъявить не смог. Ленину предъявляют только белые, которые ему денег не давали.

Дмитрий Пучков: То есть всё, что сейчас рассказывают про какое-то финансирование наших революций, оно, мягко говоря…

Борис Юлин: Скажем так, происходило в мире довольно много революций, но которые были именно революциями, допустим, как Национальная революция Сунь-ят Сена 1927 года или Синьхайская революция в 1911 году, это Великая Французская революция, это Английская революция, то есть настоящие, полноценные революции, они опирались на внутренние ресурсы. Для них внешнее финансирование совершенно необязательно, оно не является сколь-нибудь важным. Хотя если бы кто-нибудь дал денег, они бы взяли. Обычно никто не давал.

Дмитрий Пучков: Я считаю, в этом вся беда и есть.

Ну, а в процессе разоблачения, я так думаю, если бы было, что сказать, если бы было, во что носом ткнуть, немедленно подключили бы талантливых авторов, я не сомневаюсь, которые бы уже сто томов нарисовали о том, что эти проклятые большевики творили. И такого тоже нет?

Борис Юлин: Ну, как нет! Нарисовали очень много. Упомянутый тобой Бунич, великий историк Стариков, который тоже расписывает очень подробно о том, как большевики брали деньги, на чьи деньги делалась революция. Но при этом всё строится у них на том, что называется «косвенные доказательства», но такие очень косвенные. То есть раз так и так было, то наверняка они где-то откуда-то получали. То есть тема очень популярная. Потому что нужно показать, что большевики были иностранными шпионами.

Дмитрий Пучков: И ничего хорошего сделать не могли?

Борис Юлин: Ну да. Они же полностью вампиры, они зверские убийцы, они пожирали детей, у них мясорубки стояли.

Дмитрий Пучков: Ну, то есть это достаточно гипотетическая вещь? Предположить мы можем всё что угодно, доказать не можем ничего?

Борис Юлин: Это даже на косвенные улики не тянет. То есть, если мы считаем так, к этому прицепляем такое допущение, такое допущение и такое допущение. И дальше: «Василий Иванович, у тебя аквариума нет?» — «Нет». — «Значит, ты голубой». Как в известном анекдоте. Так называемая псевдологическая цепочка.

Дмитрий Пучков: Согласен.

Борис Юлин: Вот так.

Дмитрий Пучков: Спасибо большое за интересный рассказ!

У кого ещё какие вопросы по поводу организации, проведения, проплаты революций, присылайте. А на сегодня всё. До новых встреч!