Саблин и Дина подошли к покосившейся деревянной сторожке в западной части некрополя, из трубы которой вился тонкий дымок. Навстречу им, пошатываясь, вывалился сторож с густой седой бородой и в засаленной телогрейке. Ночная находка явно не прошла для дяди Васи бесследно: глаза мужчины были мутными, а речь – невнятной, сбивчивой. Волнение, смешанное с остатками страха и, возможно, чего-то покрепче, читалось в каждом его движении.

– Доброе утро. Майор Саблин. Криминальная полиция, – представился следователь. – А это – старший лейтенант Максимова. Мы по поводу того, что вы нашли ночью.

Сторож нервно сглотнул, его взор метнулся к тёмным деревьям погоста.

– Нашёл… да… собака моя, Яшка, он же у меня смышлёный, вот и учуял…

– Расскажите, – мягко попросил Саблин, присаживаясь на старую лавку у сторожки.

– Да как… перед рассветом, ещё темно было. Обход делал. Как обычно. Яшка, он же всегда со мной, но вдруг как побежал куда-то. Я думал, опять кошка, стало быть. А он, значит, там, у стены монастырской, роет землю, да так яростно! Я ему говорю: «Ты чего?», но тот не слушается, только роет. Ну, я подошёл поближе…

Дядя Вася замолчал, его взгляд снова устремился в сторону могил и памятников.

– И что вы увидели? – подтолкнул его Саблин.

– Голова… человеческая, – прошептал сторож, – отрезанная… Яшка её раскопал. Я как зыркнул – ноги подкосились. Думал, с ума сойду. Это ж не просто так, а нечисть какая-то! – он перекрестился дрожащими пальцами. – Я тут давно работаю, всякое видал, но такого… Такого никогда. Шорохи какие-то слышал ночью, думал, ветер, а это оно и было. Ходило там. А Яшка унюхал.

– Вы кого-то заметили? Или слышали подозрительное, кроме шорохов? – снова спросил следователь, пытаясь вытащить хоть какую-то конкретику.

– Да кто ж ночью-то разберёт?! Только звуки… будто кто-то ползёт. Тихонько так, по земле. И не просто ползёт, а ищет что-то. Или кого-то. А потом – тишина. Такая глухая, даже птицы замолкают. Вот самое страшное. Когда всё замирает, и чувствуешь: ты тут не один, кто-то смотрит на тебя из темноты. Я думал, мне кажется. А, видать, не казалось. Оно там. И голову эту оставило.

Дядя Вася снова затих, его глаза наполнились суеверным ужасом. Он явно не мог отделаться от мысли о сверхъестественном, и никакие логические объяснения не способны были развеять его страх.

– Такое не человек сделал, – пробормотал сторож, прижимая ладонь к груди. – Может, это один из тех, кто там лежит, выбрался. Как ведь говорят: кладбище – место такое, неспокойное. Особенно ночью. Вот и оно, значит, вылезло, голову откопало, а затем опять туда, в землю, спряталось. Или в монастырь ушло, кто знает…

Дядя Вася вновь огляделся, словно ожидая увидеть призрачную фигуру, мелькнувшую между могил.

– Звуки те… они не просто так. Да, говорю вам. Это оно, наверное, землю копало. А Яшка… ему ж невдомёк, всего лишь собака. Учуял чужое, вот и понёсся.

Саблин внимательно слушал, стараясь уловить любую здравую ниточку в повествовании, ведущую к реальному преступнику. Он понимал, что страх и суеверия сторожа – лишь завеса, скрывающая правду. Но пока она была слишком плотной.

– А помимо звуков? Точно ничего больше не видели? Никаких следов, кроме оставленных собакой? Может, кто-то проходил мимо, когда вы шли? – снова попытался он.

– Да я ж говорю, темно было! Только Яшка там, и голова эта… И тишина. Никого не видел. И вот… ощущение, будто кто-то рядом. Холод какой-то, знаете, не от ветра. Как будто дышат тебе в спину, а обернёшься – никого, – дядя Вася поёжился, несмотря на тёплую телогрейку. – Я не трус, сколько лет здесь сторожу. И ночью всякое бывает. Ветер, деревья шумят, совы ухают. Но это… это другое. И голова… Она ж не просто так там появилась. Её принесли. Или откопали. Может, какой-то обряд? Или хотели меня напугать, чтобы я ушёл отсюда и больше не сторожил.

Следователь внимательно наблюдал за мужчиной. Он видел, как тот пытается осмыслить произошедшее, как его разум ищет логическое объяснение, но постоянно спотыкается о страх и мистические представления.

– А вы уверены, что не собака принесла голову? Может, она где-то в другом месте раскопала и притащила в яму?

– Нет, нет, – категорически возразил дядя Вася, качая головой, – Яшка умный. Он знает, где что лежит. И не стал бы так рыть, коль просто кость бы нашёл. А тут – как обезумел! Роет и роет, а потом голова из земли возникла. И он её не трогал, лишь лаял. Как будто боялся, – сторож снова посмотрел на собеседника. – Вы ж найдёте, кто это сделал? А то я тут один останусь, и мне ж теперь спать здесь как?

Саблин прокашлялся.

– Мы найдём. Разберёмся.

Дядя Вася, будто услышав в словах следователя обещание защиты от неведомого, немного расслабился. Он приложил ладонь к бороде, задумчиво поглаживая её.

– Ага. Ну ладно. Ладно.

Саблин, понимая, что дальнейшее расспрашивание в таком ключе бессмысленно, встал.

– Спасибо. Постарайтесь оставаться здесь и, если ещё что-то вспомните, сразу же сообщите в полицию, – он бросил последний взгляд на испуганного сторожа и, кивнув Максимовой, направился к воротам кладбища.