Ещё вчера Марк Свиридов был уверенным, успешным мужчиной, директором процветающей компании, но сейчас – ощущал лишь тенью прежнего себя. Сутки в изоляторе оставили свой отпечаток: дорогой костюм помялся, в глазах мелькала усталость, а лоск, всегда выделявший его среди коллег, бесследно исчез.

Саблин смотрел на Свиридова изучающим взглядом, когда тот вошёл в кабинет и присел на стул.

– Вам есть что теперь добавить к своему рассказу?

Марк покачал головой.

– Нет. Нечего.

– Сати Мансурова вам знакома?

Свиридов нахмурился, пытаясь вспомнить.

– Кажется, приятельница Марьяны. Слышал это имя от неё.

– Ульяна Читкова?

– Нет, не знаю.

– Бар «Моль» и «Клуб ночных сов» вам о чём-нибудь говорят?

Марк удивлённо вскинул брови.

– Впервые слышу.

– Фёдор Шилов. Мог ли он интересоваться сценарием Василевской?

– Ну, – Свиридов облизал пересохшие губы, – Фёдор – хороший работник. Претензий к нему нет. Амбициозный, да. Но у них с Марьяной разный функционал. Не думаю, что ему понадобился её сценарий.

Следователь выдержал паузу, прежде чем спросить дальше.

– У Василевской был другой мужчина?

Вопрос явно застал Свиридова врасплох. На лице промелькнуло недовольство.

Марк почувствовал, как минуты, проведённые в полиции, вытягивают из него последние силы. Он разглядывал свои руки, лежащие на коленях, и замечал, как они дрожат. Это не было страхом, скорее, физическое истощение и моральное давление. Свиридов пытался собрать воедино обрывки воспоминаний, но всё казалось размытым, словно он смотрел на мир через мутное стекло.

Марьяна… её образ мелькал перед глазами, но без каких-либо новых деталей, проливающих свет на произошедшее. Он действительно не знал, с кем девушка общалась вне работы, куда ходила. Его жизнь была сосредоточена на компании, на достижении целей, а Марьяна оставалась для него чем-то второстепенным, ведь есть ещё и семья.

Свиридов подумал о Фёдоре Шилове. Да, амбициозный, как и сказал. Всегда мечтал о продвижении, искал возможности, стремился к большему, но в рамках своей компетенции. А сценарий… что он значит для Фёдора? Непонятно. Неужели Шилов тоже под подозрением? Убить из-за проекта Василевской? Это выглядело абсурдным. Впрочем, кто знает, на что готов человек, когда его амбиции сталкиваются с непреодолимыми препятствиями. Может быть, сценарий давал Шилову какое-то преимущество, которое тот не хотел упустить? Марк не представлял. Его мозг отказывался работать в полную силу, затуманенный бессонной ночью и стрессом.

Свиридов закрыл глаза, пытаясь отгородиться от всего: от кабинета, от следователя, и жаждал только одного – чтобы всё быстрее закончилось и он вернулся к прежней жизни, к своей компании. Но с ужасом понимал: его безмятежный мир, скорее всего, уже никогда не вернётся.

Он снова открыл глаза. Майор ждал. Тишина давила, заставляя Марка ощущать себя загнанным в угол. Он пытался припомнить хотя бы малость, способную помочь ему самому, не говоря уже о следствии. Но в голове был лишь туман. Туман, сотканный из усталости, страха и растерянности.

А Сати Мансурова? Подруга Марьяны. Он слышал о ней, но не более. Ульяна Читкова. Это имя вообще ему не знакомо.

Внезапная мысль, будто любовница что-то скрывала, вызывала тревожный холодок. Но теперь, сидя здесь, в унылом кабинете, он догадывался, как мало на самом деле знал о девушке.

«Другой мужчина…» Вопрос всё ещё висел в воздухе. Свиридов почему-то не желал думать об этом, допускать, верить в подобное, но не мог отрицать возможность. Следователь же не зря спросил. Отношения с Василевской были сложными, полными недомолвок и невысказанных желаний. Марк испытывал сильное влечение к Марьяне, но их роман нельзя назвать идеальным. Пожалуй, именно эта неопределённость и порождала сейчас сомнения.

Саблин продолжал молчать, давая Свиридову время собраться с мыслями. Но мысли не собирались. Они метались, как испуганные птицы в клетке. Силы Марка иссякали, ему хотелось кричать, вырваться отсюда, но бесполезно – он был в ловушке. В ловушке обстоятельств, собственных ошибок и гнетущей тишины.

Свиридов посмотрел на следователя. Тот, казалось, не проявлял ни малейшего сочувствия, лишь профессиональное, отстранённое наблюдение. Марк понимал, что майор видит в нём только подозреваемого, фигуранта в деле, а не человека. И, наверное, прав. Сейчас Свиридов и сам воспринимал себя скорее сломанным механизмом, пытающимся вспомнить свою функцию.

– Другой мужчина… – наконец произнёс Марк. – Не уверен. Наши отношения являлись непростыми. Вероятно, у Марьяны и был кто-то ещё. Я не знаю.

– Хорошо, – сказал Саблин, – можете пока быть свободным.

Марк кивнул.

– На вашем месте я подумал бы, повспоминал.

– Я постараюсь.

Свиридов вышел из кабинета. В коридоре его встретил сержант и проводил к дежурному, чтобы оформить документы на освобождение.