Поздний вечер окутал город, превратив улицы в безмолвные, пустынные коридоры. Воздух был прохладным и неподвижным, лишь редкий шелест листвы нарушал тишину.

Бар «Моль», куда направлялась Дина, располагался в районе, где когда-то кипела работа, гудели станки и дымили трубы – на месте бывшего завода. Огромные заброшенные здания возвышались по обе стороны улицы, их окна, словно пустые глазницы, таращились в темноту. Красные кирпичные стены, покрытые вековой пылью и трещинами, навевали неосознанный ужас и тревогу, будто само время тут остановилось, оставив лишь призраки прошлого.

Максимова ускорилась. Здесь, где некогда бурлила индустриальная жизнь, а теперь висела гнетущая пустота, каждый шаг по разбитому асфальту и безлюдной улице усиливал ощущение надвигающейся тайны, которую ей предстояло разгадать. Бар, мерцающий тусклым светом в спускавшихся сумерках, казался единственным островком жизни в этом царстве забвения.

Дина чувствовала, что там, за тусклой вывеской, за дверью, скрывается ещё один слой истории, ниточка, ведущая к разгадке убийства Марьяны Василевской. Питейное заведение, как и район, было, вероятно, таким же забытым, хранящим свои секреты. Максимова не ожидала увидеть там оживлённую публику или радушный приём. Скорее всего, это будет место, где люди ищут уединения, прячутся от мира, могут быть не как все и отдаются внутренним демонам.

Приближаясь, она заметила, что свет из окон бара был действительно скудным, пробиваясь сквозь мутное стекло.

Максимова остановилась на мгновение, вдыхая запах сырости и чего-то резкого, возможно, исходящего от старых стен завода.

Дина не любила подобные места. Они давили, заставляя испытывать уязвимость перед лицом прошлого, скрывающегося в тенях. Но именно здесь часто находились ответы. Люди, избегающие шума и света, предпочитающие жить в сумерках, оказывались теми, кто видел или знал больше других.

Максимова поправила воротник плаща, реагируя на вечернюю прохладу, проникающую сквозь ткань.

Она толкнула тяжёлую скрипучую дверь. Запах табака, дешёвого пива и чего-то затхлого ударил в нос. Внутри был полумрак, лишь несколько тусклых ламп отбрасывали дрожащие тени на лица немногочисленных посетителей. Музыка, тихая и печальная, заполняла пространство настроением места, где не веселятся.

Барменша, девушка с длинными тёмными волосами и в светлой майке, протирала за стойкой стаканы, не поднимая головы. Там же сидела светловолосая женщина в облегающем светлом платье. Несколько человек в кожаных куртках и с неопрятными причёсками занимали столики и были погружены в свои мысли, словно каждый из них нёс на плечах груз невысказанных фраз и сожалений. Никто не обратил на Максимову особого внимания, что было ей только на руку.

Она окинула взглядом помещение, стараясь запомнить детали: обшарпанные стены, исписанные граффити, старые фотографии в потемневших рамках, сломанный бильярдный стол в углу. Всё здесь дышало прошлым, которое, казалось, не хотело пускать сюда настоящее. Но, несмотря на обстановку, ничего откровенно пугающего или театрального не наблюдалось. Никаких вампирских нарядов, лишь люди с выразительной внешностью и специфический музыкальный фон.

Дина подошла к стойке, скинула плащ и села на высокий табурет. Её образ был продуман до мелочей: короткая юбка, сапоги на шпильке, обилие броских украшений на шее и руках, яркий макияж – всё, чтобы соответствовать неординарным посетителям заведения, упомянутым Мансуровой. Бар был, мягко сказать, странным, и Максимова с трудом могла себе представить Василевскую, молодую девушку, в подобных декорациях. Хотя, учитывая хобби, возможно, Марьяна испытывала здесь своего рода комфорт, отзывающийся её внутреннему состоянию.

– Пиво, пожалуйста, – попросила Максимова, стараясь звучать ровно и спокойно. Барменша молча налила напиток и поставила перед ней стакан. Старший лейтенант сделала глоток, ощущая кислый хлебный привкус.

– Тихо у вас сегодня, – заметила она, стараясь завязать разговор.

Барменша пожала плечами.

– Почти всегда так.

– Наверное, только завсегдатаи ходят, – Дина улыбнулась.

– Да. Как правило.

Барменша подошла чуть ближе, убирая протёртые бокалы под стойку, и Максимова заметила на её руке татуировку. Она была точно такая же, как у Василевской – латинское слово «амарант».

Дина быстро отхлебнула пиво из бокала. Она на верном пути! В нужном месте!

– Интересная у вас тату, – заметила Максимова, пытаясь звучать непринуждённо. Барменша кивнула, не проявляя особого интереса.

– Спасибо, – она начала протирать очередной набор стаканов. – Это мой символ. Не сдаваться.

– Не сдаваться, – повторила Дина. – Хорошее кредо. Особенно в таком месте.

– А вы, – барменша наконец взглянула на Максимову, – впервые здесь? Я вас раньше не видела.

– Да, – подтвердила Максимова, – мне посоветовали это место. Тут можно спокойно посидеть, – она намеренно сделала паузу. – Одна моя знакомая рекомендовала. Часто сюда ходит.

Дина внимательно наблюдала за реакцией барменши. Небольшое напряжение в плечах, едва заметное изменение выражения лица – то, чего она ждала.

– Подруга? – переспросила барменша, её голос стал чуть более настороженным. – Я здесь много народу вижу и почти всех знаю. Кто именно?

– Марьяна.

Барменша на мгновение замерла.

– Да, кажется, помню. Очень яркая девушка.

– Верно, – согласилась Максимова и улыбнулась. – Иногда Марьяна бывает слишком яркой для этого мира, – она сделала ещё глоток пива, чувствуя, как алкоголь начинает действовать, но разум оставался острым. – Она говорила, у неё тут особые знакомые, – Дина хмыкнула.

Барменша вновь пожала плечами, но на её лице мелькнула эмоция, которую Максимова не смогла понять.

– Особые знакомые, – наконец произнесла барменша. – Здесь все особенные, разве нет?

Максимова улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз.

– Да, но моя подруга искала чего-то большего, чем особенность. Она ждала… ответов. Или, может быть, кого-то, кто мог бы ей их дать, – Дина намеренно сделала акцент на последнем слове.

Барменша резко подняла голову, её взгляд упёрся в Максимову. В нём читался вызов и лёгкая тень любопытства.

– Ответов на что?

– На сложные вопросы. О жизни, о смерти, о скрывающемся за окружающей нас обыденностью. Вы ведь тоже, наверное, ищете что-то, раз работаете в таком месте.

Барменша усмехнулась, но усмешка получилась горькой.

– Я тут ради денег. А люди здесь – пришли выпить.

– Понимаю, – кивнула Дина. – Но мне почему-то кажется, вы тоже ищете ответы на вопросы. Но не все, кто ищет, готовы их услышать. И не все странные хотят лишь выпить в тихом баре. Часто за странностью скрывается что-то настоящее. И это бывает очень… привлекательным. Или разрушительным.

Барменша перестала вытирать стаканы и снова внимательно посмотрела на Дину.

– Ваша подруга такая?

– Да. Она из тех, кто любит выходить за рамки.

– И вы тоже?

Максимова дёрнула бровями.

– Мы все такие. Просто не любой готов в этом признаться.

– Вы точно странная, – вдруг улыбнулась барменша. – Как вас зовут?

– Дина. А вас?

– Ульяна.

– Давно здесь работаете?

– Ага. Лет пять.

– Район очень специфический. Я пока шла, чуть с ума не сошла от страха, – Дина рассмеялась. – Этот завод… навевает ужас.

– Да. У нас тут своеобразно.

– Как вы после работы домой добираетесь? Не опасно?

– Нет. Если знать, чего ожидать.

– В смысле?

– Шучу, – Ульяна подмигнула Максимовой. – А ваша подруга где? Не придёт сегодня?

– Нет. Вряд ли. Да и я зашла на бокал, взглянуть на место, о котором слышала. Любопытно, понимаете?

– Ну да.

– Таких баров немного в городе.

– Сюда редко заходят просто с улицы.

– Я так и подумала. Только свои.

– Типа того. Ещё пива?

– Ой, нет. Спасибо, – Максимова допила напиток и вздохнула. – Мне уже пора. Рада знакомству, – она поставила пустой стакан на стойку.

– Заходите ещё. Как-нибудь.

– Обязательно, – Дина достала из сумочки купюру намного больше, чем стоил напиток, и положила её перед барменшей.

Она вышла из бара, вновь погружаясь в тишину заброшенной территории завода. Но эта тишина уже казалась ей не безмолвной, а наполненной скрытыми смыслами и намёками. Образ барменши с татуировкой амаранта и их разговор представлялись для Максимовой теперь важным направлением в расследовании. Этот район, когда-то промышленный, похоже, стал пристанищем для тех, кто искал чего-то особенного, чего-то большего, ненастоящего и, возможно, опасного. И Василевская, видимо, нашла.

Застывшие здания завода, словно скелеты прошлого, возвышались в темноте, отбрасывая сумеречные тени, и будто наблюдали с молчаливым спокойствием за всеми, кто проходит мимо. Улица была по-прежнему пустынна, но в опустившейся ночи всё вокруг выглядело более зловещим, нежели прежде.

Дина шла, слыша лишь стук каблуков своих сапог по асфальту и стараясь не обращать внимания на мрак, но каждый шорох и скрип усиливал чувство тревоги.

Проходя мимо тёмного узкого переулка, она затормозила. Почудилось, будто в глубине мелькнула тень. Инстинктивно Максимова потянулась к поясу, но тут же осознала, что у неё нет с собой оружия. Лёгкая паника начала подкрадываться, заставляя сердце биться чаще. Дина ускорила шаг, стараясь не смотреть по сторонам, но образы из вампирских историй, которые она изучала, навязчиво лезли в голову.

Внезапно за спиной раздались шаги.

Максимова резко обернулась. Никого.

Страх, до этого лишь тлевший, теперь разгорелся ярким пламенем. Она быстро направилась вперёд, стремясь как можно скорее выбраться на освещённый проспект.

Шаги отдавались эхом в тишине. Мысли в голове метались, пытаясь найти рациональное объяснение происходящему, но страх, подпитываемый атмосферой и собственным воображением, брал верх. Она представляла себе острые зубы, холодные глаза и нечеловеческую силу.

Вот и проспект. Его тусклое освещение казалось спасительным маяком в море тьмы. Максимова выскочила на тротуар, оглядываясь по сторонам в поисках припозднившихся прохожих. Никого. Безлюдно. Чёрт!

Метро было близко, но до него ещё надо добраться. Дина побежала, не останавливаясь, пока не достигла входа в подземку. Спуск по лестнице, сухой запах металла, гул приближающегося поезда – всё так привычно, так реально, и на мгновение вернулось ощущение безопасности.

Она остановилась, прислонившись к холодной стене и пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, но уже не с такой бешеной скоростью.

В вагоне среди редких пассажиров Максимова выдохнула. Но образы мрачного переулка, теней заброшенного завода и тихих шагов не отпускали её. Она знала, это всего лишь игра воображения, результат погружения в специфику дела. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части её сознания, шевелилось сомнение. А вдруг это не просто игра? Что, если в её городе, в молчаливых забытых уголках, действительно скрывается большее, нежели человеческая жестокость? Зло. Древнее, необъяснимое, пришедшее из старинных легенд. Эта мысль, как игла, впилась в её разум, превращая дорогу домой в долгую и тревожную.