Издавна верхнейвинских жителей зовут обушниками. А это не спроста так, взяли да и назвали, — нет, все поделом.

Было это, когда людей в крепости держали. На заводе тогда управителем был Зотов — ох, и сволочь же был! на свете другой не сыскать. Бывало, ночь на дворе, а он гонит людей на работу. Ноги в могиле висят, а иди на заводу сдох — туда и дорога, — ему не жалко. Бил заводских Зотов кишкой, набитой песком, таскал за волосы, как мужик бабу таскал. Ни с чем не считался, хоть пропадай пропадом в кричне, из кожи вылазь. Кто посильней маленько, мужики, скажем, выдувались, а бабы вот, да еще беременные, — тем могила. Люди говорили, что у него заместо сердца — кусок чугуна.

Видит это он, что баба плохо руду таскает в подоле на пожок, — ну, ясное дело, устала, сил-то мало, — или какой рабочий от работы мертвяком идет, еле ноги волочит, а Зотов набросится да давай хлестать кишкой — до-смерти захлещет, — как все равно скот какой. На Зотова некуда было и пожаловаться, начальства он над собой не чувствовал, а все потому, что у его то ли брат, то ли родич какой был управителем Верх-Исетского округа, так что Зотов на заводе был сам бог и царь.

Ежели каждый день понужать да за волосы таскать, — тут уж добра не ждать, как говорится; какой свет, такая тень; остра́ коса, когда чиста́ трава, а если там попался камень, то уже обязательно тупой станет.

На заводе ро́бил в кричне парняга один, добряк большой, Пузанов. Хоть давно все случилось, а люди все помнят его, был работяга большой. Зотову ни разу не откололось постегать его, а всегда волком косил глаза на него, видно, уж по духу чуял неладное.

А тогда редко у кого из мастеровых морда не бита была, все поспытали Зотову плетку. Вот мой прадед, тот перед Зотовым петухом кричал, тому это шибко нравилось. Зайдет Зотов в кузницу — прадед кузнецом ро́бил — и скажет ему: «Ну, Сарафанов, покажи петуха». Сейчас мой прадед бросит ковать, похлопает в ладоши, вроде петух крыльями, да прыг на наковальню и затянет: ку-ка-ре-ку!

Зотов усмехнется и пойдет.

Прямо замучил всех Зотов, не одного вогнал в гроб. Раз Пузанов пришел на завод. Вечер уже был, и порешил он убить Зотова — видно, сердце больше не стерпело. Сел с топором за дверью склада, ждет-поджидает покуль светать начнет. Зотов проходил в завод с солнцем. Идет это, как всегда, со своей проклятой кишкой, тут его у склада и встретил с топором Пузанов, — видно, все наперед обдумано было, — и ударил обухом топора по черепу прямо.

Сильный парень, ударил крепко; Зотов упал. Наклонился Пузанов, видит, что больше Зотову не подняться.

Люди, известно, сбежались, а Пузанов и говорит:

— Ну, теперь вяжите меня, я его, сволочу, угробил. Что он искал, то и нашел.

Вот с тех пор нас, верхнейвинских, зовут обушниками, от слова. «обух».