Всю ночь мы разговаривали с Московским. А с утра я совершенно не чувствовала себя разбитой.

У меня словно выросли крылья за спиной. Нет, я не напилась, не рыдала ему в жилетку. Не показала, что я просто дура.

Я вела себя очень умно и достойно. Слушала его, он рассказывал, что два года один. Что Вероника — младшая сестра его друга Павла и партнёра по бизнесу. Что у них очень сложные отношения. Она держалась при Вике, его жене, которую он очень любил, а сейчас не давала ему проходу и была для него всего лишь как младшая сестра друга и ничего более.

Вику он правда очень любил, они были вместе много лет, но она погибла, и все гадости, которые пишут про его семью в интернете, — это неправда, да я и сама знала, что это неправда.

В интернете пишут много чего. Удивительно, уже про меня написали, что я больна, а старший следователь ГЕН Прокуратуры променял старую больную жену на молодую красавицу Оксану Новикову.

Эти утки пускала сама Оксана, и я была в этом уверена, только мне было тридцать три, вот-вот будет тридцать четыре, и старой меня сложно назвать, очень сложно...

Демид слушал меня, а я не знаю — просто говорила. Понимала, что это больше вино говорит, и сейчас на себя злилась, вроде три бокала вина, а так разоткровенничалась. Всё равно он посторонний человек, нельзя так. Да и ничего особенного, просто чашка кофе вечером — и не более того.

Не более того. А ведь с чашки кофе обычно всё и начинается. Сама вздрогнула своим мыслям. Стоп, Олеся, ты ещё не развелась, да и где Московский — и где ты. Приди в себя, просто приди в себя...

Это просто то, что ты кардиолог, Олеся, и не более того. Пора взрослеть, сказки кончились, как и любовь... Она бывает редко, и мне точно не светит, может, не в этой жизни, и это точно...