— Мне здесь не нравится! Там все мои друзья! Что за бред, зачем мы приехали, мама!

Софа сердито смотрела на меня, словно это я была виновата и могла что-то изменить.

Я сама перевелась в декабре в местную клинику и сейчас ощущала себя просто ужасно.

Никого не знала, а там мой коллектив. Девчонки обычно праздник отмечают, все счастливые, радостные. Здесь же старое здание, свои порядки, и главный врач хмуро смотрела мои документы, то и дело вздыхая.

— Удивительно! Сколько про вас, Олеся Николаевна, хорошего говорят! Вы не врач, а прямо ангел в сахарном сиропе!

Я лишь молчала. Знала, что приехала проверка, что некоторых врачей уволили и с главным врачом жёстко поговорили. Мне всё это не важно было. Я обожала своих маленьких пациентов, а всё остальное мне было неинтересно, тем более я не только кардиолог, но и заведующая в одном лице.

Конечно, заведующая со стороны, да и с другого города, вызвала много негодований, но я предпочитала не обращать внимания. Муж сказал, мы здесь до января максимум, самое большое — захватим февраль, и я этого и придерживалась, хотя моё сердце подсказывало, что что-то будет.

Тем более поликлиника была не только в одном районе, но и в улице от приюта.

От того, где прошло моё детство. От этих страшных мест. Приют — всегда страшное место, но есть интернаты, где относятся по-человечески. Мне не повезло. Я воспитывалась в страшном месте, со злобными волчатами и с воспитателями, которые не то что детей — они, кажется, себя-то не любили.

Удивительно, откуда во мне воспиталась такая любовь и светлое чувство к детям, да и вообще я оставалась светлым человеком по жизни, несмотря на всё дерьмо, которое меня окружало, а его было немало, можете мне поверить...

Отпустив очередного пациента, я вздохнула. Темнеет рано, ещё час — и домой. Софа ждёт меня. Она дома, занимается онлайн. Аксенов категорически против, несмотря на смарт-часы, чтобы дочь ходила одна по улице. По долгу службы он видел немало, и я его понимаю. Беру в руки телефон. 19:00. Смешно? Скорее грустно.

Стас не позвонил ни разу.

Словно меня вообще не было. Будто я была пустым местом. Просто не его жена, а кто-то другой.

Бросаю взгляд на нашу семейную фотографию, сделанную в детской комнате. Сердце болезненно замирает. До сумасшествия, до жути. Больно. Очень больно...

Измена... Такое страшное слово, и ворвалось оно к нам больше года назад... Больше года... Правильно ли я сделала, что не ушла?

Утыкаюсь вновь в телефон. Закусываю губу... А куда идти, просто куда...