Я никогда не понимала: «не отпущу», «не отдам». Бред. И отдадут, и отпустят, и предадут — не дословно, но верная фраза из соцсетей.

Если тебя не любят — это не жизнь. Весь год я заглядывала в глаза, лепила любимые котлеты, одевала чулки и танцевала стриптиз.

Минут десять максимум. Анатомия. Не более того. Ни страсти, ни сумасшествия. Стас не любил изначально, не было того огня. Были чувства, но они прошли. Осталось чувство, что я мать Софы. Что мы много лет вместе, что всегда вместе, но это не то, ради чего стоит жить.

Ещё каких-то десять лет, а может, и того меньше, мы станем дедушкой и бабушкой. Софа выйдет замуж, родит и будет создавать свою семью. Что там? Жить вдвоём и понимать, что жалеешь, что не отпустила, а ты для человека не более чем обувница, а второй будет жалеть, что где-то там его любимая и ребёнок, а он, как человек чести, не ушёл.

Мне кажется, это не стоит таких жертв, и про квартирантов он сказал, чтобы меня настроить против себя. Он знал, что я его люблю, и я знала, что я его люблю и буду любить.

Самое тяжёлое — отпускать любимого человека. Я его очень любила, и вы это понимаете, да и все понимают, только не в этой книге наша история закончена, и я это тоже понимала. Как раньше, уже не будет никогда. В одном я согласна с тем модным и дорогим психологом: человек решает всё не сразу.

Когда ты любишь, не бывает такого, что увидел, влюбился — и всё. Нет. Это если не идёт годами, то месяцами или неделями идёт точно. Это пазл в голове супруга или супруги, и он пытается его собрать, но ничего не выходит. Картинка не собирается. Как раньше, не будет, и ты ищешь тысячи отговорок, чтобы не смотреть в родные любимые глаза. Что-то придумываешь. Но в глаза уже не смотришь.

Год назад я всё поняла. Появилась она. Как в песне Анны Герман: «красивая и смелая дорогу перешла».

Я не пыталась ничего вернуть. Не стоит. То, что разбилось, не склеить, и я это знала точно.

— Софа, я дома!

Я толкнула дверь и поставила пакеты с продуктами на пол. Не люблю услуги курьеров, а в декабре так и вовсе всё украшено — и грех не ходить самой. Пора выходить из образа Гринча и жить дальше. Родители меня оставили, муж тоже, зато есть дочь. Мы вдвоём.

Прохожу по квартире, скинув обувь, и отмечаю, что Софы нет. Сердце не на месте. Набираю тут же её номер. Абонент временно недоступен. Струйка липкого пота катится вдоль по позвоночнику...

В этот момент на лестнице слышится смех, звук ключей, и в квартиру вваливается раскрасневшаяся и довольная Софа. Она кому-то машет рукой.

— Спасибо, Слав! До завтра!

Оборачивается и едва не подпрыгивает.

— Мама, ты чего так пугаешь!

— Это ты пугаешь! — сердито замечаю я. — Я звонила, телефон выключен!

— Меня Слава, сын Льва Минекаева, провожал!

Софа улыбается, а я вздыхаю. Лев Минекаев — известный продюсер.

— Соф, ты всегда была целомудренной девочкой, и проблем не было!

— Мама, ты о чём? Со мной всё хорошо! Я всё понимаю, просто Слава правда хороший парень! Я его на день рождения позвала!

— Прекрасно! Смотрю, за день в лицее зря волновалась!

— Вроде всё неплохо! С Аленой только так... Но переживу! Она у нас типа лидер! Мы на нейтралитете!

Я киваю, уже хорошие новости.

— Пошли обедать, мой руки, и я буду готовить ужин!

Софа, радостно напевая, идёт в ванную, а я, подхватив пакеты, направляюсь на кухню. Слава Минекаев — просто замечательно... Одно радует, что скоро мы уедем и Софа вернётся к своей старой учёбе и друзьям.