— Что случилось?

Аксенов дрожащими руками наливает себе кофе. Турка вот-вот норовит выскользнуть из его рук. Таким я его не видела давно, слишком давно.

Даже когда Лиза вышла вновь замуж, как он считал, за ублюдка и коммерсанта, он так не злился, а сейчас его красивое лицо было белее полотна.

— Ничего!

— Стас, мы приехали за тобой и имеем право знать правду!

— Всё нормально! — сквозь зубы произносит Аксенов, отпивая чёрный кофе.

Кофе с лимоном, как он только его пьёт — непонятно. Я со сливками и две ложки сахара, никак иначе.

— Я иду к директору! Чтобы до Нового года Софа училась не онлайн и не сидела дома!

Аксенов мрачно смотрит на меня.

— Это школа для мажоров!

— Какая разница? Ты сказал, что мы едем вместе! Я перевелась! Дочка пошла на наши условия! Она не марионетка! Её нельзя выкидывать, когда тебе вздумается!

— Я не говорю, что она марионетка! Так вышло! Всё задержалось! Вмешаны высокопоставленные люди, имена которых не стоит произносить вслух! В целях безопасности вам лучше уехать!

Я вздыхаю. Началось. Аксенов знал, чем апеллировать.

— А что, такого не было? Я прятал вас два раза! Ты забыла?

— Нет, не забыла! Мы уедем после Нового года, после праздников, вместе! Пока что мы семья!

Пока что мы семья... Как это звучит. Так трогательно и больно. Больше нет силы, нет веры, ничего нет.

В носу щипит, так всё, соберись, Олеся, соберись. Телефон Аксенова вновь оживает. В горле встаёт ком. Ну вот и всё... Он бегло бросает взгляд на дисплей и убирает его. Поднимаю на него глаза. Не смей плакать, Олеся, только не смей.

— Почему не поднимаешь? Или этот звонок не при мне?

Красивые ледяные глаза Аксенова смотрят на меня в упор. Секунда — и ровное молчание. Он молча делает глоток кофе и выходит в коридор. Руки дрожат, я в ужасе понимаю одну вещь, одну... Это конец... Точно конец. Рождественская история, как и тридцать четыре года назад, не будет иметь хэппи-энда, просто не будет — и всё. Не будет...