Вечером в повседневном мундире, с уставным «Ярыгиным» в кобуре и при сабле — всё‑таки война, — отправился в клуб, расположившийся в доме бывшего мэра. Несмотря на то что второй этаж сильно пострадал, как и окружающий парк, первый этаж был относительно цел и пригоден для времяпровождения неприхотливых пехотных офицеров.

Благодаря очень дешёвой рабочей силе в уцелевших помещениях был быстро наведён порядок; нашлась и непострадавшая мебель.

В огромном зале, где, видимо, раньше проводились светские рауты, теперь стояли разнокалиберные столы для игры в карты; в углу приткнулся такоцдк сборный бар с неплохим выбором местного вина. Прекрасных дам, конечно, не было, впрочем как и безобразных: в офицерский клуб не допускались проститутки и содержанки, а дворянства в городе не осталось — кто вовремя не сбежал, сейчас кормил червей или прятался от имперской контрразведки.

В карты я играл посредственно, но от скуки и чтобы завязать приятельские отношения, сел за стол и неожиданно выяснил, что при достаточном сосредоточении могу «видеть» все карты, попадающие в мою сферу контроля пространства. Причём даже те, что ещё в колоде. После такого открытия играть стало ещё скучнее; единственное, что меня немного развлекало, — я давал выигрывать своим знакомым и оставлял с носом тех, кто мне хоть немного не нравился.

В итоге три часа за карточным столом сделали беднее моего деда на сорок тысяч рублей.

— Скучно, господа! Никто не желает позвенеть клинками?

Несмотря на молодость, разгорячённую вином, желающих не нашлось: с некоторых пор даже штабс‑капитан Овечкин не был мне соперником.

— Эх!

Тяжело вздохнув, пошёл к бару, где и присоединился к более старшим офицерам, оказавшимися ужасными сплетниками. В данный момент они с жаром обсуждали моё приобретение — Илинку — и параллельно предавались воспоминаниям о своих «крепостных девках», с которыми отжигали, когда были в своих имениях.

Мой приход сменил тему на скорое прибытие архимага на их направление. Заметив меня, начальник штаба стал выпытывать, кто конкретно приедет. Видимо, считал, что моя биологическая мать Жар‑птица, с которой, к слову, я ни разу не только не виделся, но даже и не разговаривал, мне что‑то по‑семейному сообщила. Ничего не добившись, стал сокрушаться, что с вмешательством великих магов всё сильно осложнится. Так как дальше воевать придётся чисто средневековыми методами, причём в основном копьями и топорами: луки и арбалеты против современных бронежилетов были малоэффективны.

Естественно это сразу же тянуло за собой изменения тактики, если сейчас все боевые действия в основном ведутся малыми мобильными штурмовыми или диверсионными группами, то после падения в средние века для достижения хоть каких‑то результатов придётся задействовать куда как большие контингенты. Что, естественно, выливалось в новые головняки для штаба.

— Боже, сколько же геморроя нас ждёт! — пожаловался пьяненький начальник штаба.

Я не возражал и против средневековых методов: для меня так даже будет в какой‑то степени безопаснее. По крайней мере, никто не влепит мне из гранатомёта или антиматериальной снайперки. Конечно, остались ещё витязи и маги, но они и сейчас где‑то были, просто на нашем участке фронта их было немного, так как наше направление было даже не второстепенным. Хотя, судя по скорому прибытию архимага, всё могло быстро измениться в ближайшее время.

В два часа ночи я выбрался из клуба. Спать не хотелось от слова совсем: с ростом характеристик мне на сон требовалось всё меньше и меньше времени. На текущий момент хватало всего четырёх часов в сутки, чтобы быть свежим и бодрым.

— Пойти, что ли, потренироваться? — пробормотал я, направляясь к западной окраине города, который наиболее сильно пострадал при штурме и в последующих городских боях.

По сути, несколько районов были превращены в руины, и на данный момент официально там никто не жил. И вообще, кроме патрулей, никто не появлялся.

«Проскакав» за минуту пару километров, я оказался посреди настолько привычного пейзажа, что на секунду мне показалось, будто я снова на родной версии Земли — в очередном городе, обработанном артиллерией и ракетными ударами.

Изрытая воронками улица с разбитым асфальтом и горами строительного и прочего мусора на месте домов. Только в нескольких местах уцелели стены, но даже они были изъедены кавернами попаданий. Кое‑где виднелись следы заклинаний: иногда — просто оплавленные или закопчённые кучи, а порой — безобразные кляксы. Некоторые отметины были особенно причудливы, вроде чёрного пятна в чьём‑то дворе, в котором, словно водоросли, лениво колыхались чёрные нити.

— Надо же, а всем врали, что, согласно Парижской конвенции, малефики в боевых действиях участвовать не будут, — пробормотал я, опознав школу, к которой принадлежало заклинание.

Кстати, несмотря на всю «чернушность» школы малефицизма, она была официально признана в Российской империи. Я даже натыкался на ролики, где адепты этого течения демонстрировали разнообразные зрелищные заклинания.

— Надо бы повнимательнее. Не хватало ещё влететь в такую пакость, — пробормотал я, зачем‑то вскидывая руку и выдавая длиннющую серию «Сингулярных захватов». Буквально за десяток секунд забил «гравихваталками» всю улицу и руины.

Домой я вернулся под утро, успев буквально заполонить целый район облачками «Деструкции», которая, кстати, апнулась до второго уровня. Особенность этого заклинания в том, что оно могло практически вечно висеть на одном месте: энергию оно расходовало, только если в радиус его поражения попадала какая‑нибудь материя.

Следующий район был превращён «Стенами» в лабиринт, причём непростой, а набитый «хваталками». Пока я «воздвигал» полосу препятствий для маловероятного флангового удара противника, «Стена» выросла до пятого уровня, а «Сингулярность» — до третьего. Кстати, теперь заклинание стало реально опасным даже для слабого витязя, а уж просто человека оно могло за считанные минуты «скатать» в шар размером с баскетбольный мяч.

Позднее утро я встретил в шёлковом халате, с настоящей демитассе (маленькая чашка) чёрного кофе по‑турецки в руке, в тенистой беседке; передо мной на столе стояло блюдо с рахат‑лукумом.

Отхлёбывая мелкими глоточками сладкое обжигающее кофе, я размышлял о влиянии турецкой культуры на молдавскую и одновременно смотрел на бледного отца Илинки, который пришёл за деньгами за свою дочь.

Моё молчание пугало сутенёра до тряски в ногах, но прервать его он не смел, почему‑то боясь моих слов ещё больше, чем молчания.

Не знаю, успел бы папаша накрутить себя до инфаркта или нет, но спас его Мешок. Мой слуга‑каторжанин вышел из дома, молча подошёл к бате года, сунул ему в руку пачку купюр, забрал документы Илинки и, брезгливо цедя слова сквозь зубы, бросил:

— Пшёл нах! Помоечник!

Мужчина, часто кланяясь и испуганно кося на меня глазом, быстро попятился и буквально сбежал, так и не поинтересовавшись судьбой дочери.

Этим же утром Артамонов лично привёз заказанные, но уже ненужные генераторы и продукты. Груз вышел неожиданно объёмным; секретарю князя пришлось гнать целую фуру, ради которой пришлось организовывать конвой. Который наверняка обошёлся как бы не дороже самого груза. Генераторы с несколькими бочками бензина были немедленно пожертвованы на нужды полка, а продукты под чутким руководством Мешка стали активно перегружаться в кладовые силами голодных немногочисленных соседей, которых я зачем‑то подкармливал.

Как оказалось, Артамонов приехал не просто так: всё‑таки для фигуры такого масштаба заниматься доставкой продуктов как‑то мелковато.

Главная его цель была — узнать, что я могу из артефактов запустить в серию; конечно же, всё было подкреплено приказом главы рода. Почесав макушку, я предложил артефактную броню, которую доработал буквально перед его приездом:

— Пока в камне душ будет энергия, пользователь будет неуязвим для кинетического и термического урона и частично — других физических и магических эффектов. Если конечно урон одномоментно не перекроет мощность щита.

Артамонов, блестя глазами, задал вопрос, которого я давно ждал; правда, думал, что мне его задаст дед:

— Если вы запрограммируете гравировальный станок, потребуется ли ваше присутствие для производства артефактов?

Подавив ухмылку, кивнул, а потом и озвучил словами:

— Безусловно. Тут на автоматизацию процесса не спихнёшь: финальная сборка, то есть подключение к массиву ядра, должна осуществляться лично мной, как и замена отработанного кристалла.

Уловив на пасмурневшем лице Артамонова незаданный вопрос, ответил:

— Естественно, был проведён ряд экспериментов.

Артамонов на пару мгновений задумался:

— Ваша светлость, сколько вам потребуется времени, чтобы изготовить пятьдесят таких артефактов?

— С учётом имеющихся мощностей — пара недель.

— Через несколько часов вам будет доставлен промышленный гравировальный комплекс; конечно же, об охране позаботится род.

— Тогда — в зависимости от его производительности.

Дожидаться прибытия комплекса Артамонов не стал, почтительно попрощавшись, убрался обратно вместе с вооружённым до зубов конвоем, состоящим из двух десятков витязей и парочки магов, при поддержке двух БТРов, оставив меня в размышлениях, как он умудрился протащить такую силу через границу.

До прибытия производственных мощностей наслаждался обедом и неожиданно стал свидетелем любопытного разговора, происходящего на кухне между Анкой и Илинкой. Конечно, специально подслушивать я никого не собирался, но из‑за задранной в потолок наблюдательности мой слух, как и прочие органы, отвечающие за получение информации, очень серьёзно усилились.

— Ты, Илинка, мордой‑то не дёргай, его светлость — добрый господарь. Иной бы тебя уже снасильничал, да дружкам бы своим отдал, а там и до солдатни бы дошло! Вот прогонит тебя князюшко, куда пойдёшь? К солдатне⁈

Илинка промолчала, то ли соглашаясь с Анкой, то ли упрямо оставаясь при своём мнении.

— А коли дурындой себя не выставишь, бог даст, полюбовницей станешь, а там, глядишь, дитя родишь, так всю жизнь нужды знать не будешь! С собой в Русию заберёт.

«Смешно, но, как ни странно, Анка действительно Илинке добра желает. Ну а как добрый господарь, я естественно пойду девушке навстречу, если, конечно, она сама изъявит желание».

Поухмылявшись своей «доброте», пошёл «грызть гранит» системной артефакторики. На этот раз пытался осуществить заклинание «Скачок», то есть сделать телепортационный артефакт.

Отвлёкся только на звонок Инги, поболтал с ней несколько минут, после чего, сославшись на дела службы, вернулся к расчётам. Второй раз отвлёкся, когда к моему дому подъехала колонна из трёх грузовиков и двух пулемётных броневиков.

Приехал гравировальный комплекс с полусотней высокотехнологичных экзоскелетов, на базе которых я и должен буду сделать артефактную броню. Выделив место на втором этаже, оставил прибывших техников монтировать комплекс, а сам занялся инструктажем пятёрки витязей, что должны были охранять производство.

Весь инструктаж ограничился одним предложением:

— На второй этаж не входить ни под каким видом.

Естественно, запрет возник не на пустом месте: я всеми силами пытался сохранить в секрете изготавливаемое Крысобоем оружие.

Понимая, что, как только до князя дойдёт, что моя химера умеет делать холодное оружие с поразительными свойствами, легенда о моей «гениальности» сильно зашатается, а неудобных вопросов добавится, и, как знать, к каким выводам придёт глава рода.

Так и не дождавшись окончания отладки гравировального комплекса, пошёл тренироваться, прихватив с собой одного из витязей охраны. Его взял как отличного фехтовальщика саблей.

Выбрав местечко на одной частично уцелевшей крошечной площади, попытался провести спарринг и меньше чем через мгновение лишился сабли, при этом клинок Никанора Огнева, витязя ранга «Воин», замер у моего горла. Витязь был просто невероятно силён и быстр.

Скосив глаза на системный счётчик сабельных боёв, убедился, что поединок засчитан, улыбнулся:

— Ещё раз и помедленнее.

На этот раз продержался около трёх секунд, после чего удар, который буквально отсушил мне руку, в очередной раз выбил у меня саблю.

— И полегче.

Только когда витязь умерил свою силу и скорость, у нас получился хоть какой‑то поединок. Правда, из полусотни проведённых схваток я не то что не выиграл ни одной, но даже близок к этому не был. Это при том, что в мастерстве меня Огнев превосходил ненамного, но был раз в двадцать сильнее и раз в пять быстрее.

Даже когда я получил тринадцатый уровень в «Фехтовании», ничего не изменилось. Более того, мне показалось, что Никанор вообще не заметил моё резко возросшее мастерство.

Сделав небольшой перерыв, чтобы восстановить просевшую выносливость, отпустил витязя домой и зашёл в чат проверить своё объявление о скупке консольных команд. Никаких откликов не было: по‑прежнему никто не торопился продавать свои секреты. Тяжело вздохнув, поднял цену с десяти тысяч ОП до двенадцати.

Итогом моих трудов с заклинанием «Скачок» стала странная поделка, которая, несмотря на свою «кривизну», была полностью рабочей. И вот что у меня получилось. После многочисленных экспериментов я смог «сконструировать» (условно назовём это «изделие») нечто, разделённое на две части, связанные друг с другом непонятно каким образом. Были у меня мысли о квантовой запутанности, но я решил в такие дебри не лезть и вообще быть проще.

В общем, в двух словах, одна половина служила якорем, а вторая, собственно «движком», именно она и перебрасывала «посылку» к якорю.

В теории всё выглядело замечательно, так как, по сути, я «изобрёл» телепорт. Правда, было несколько серьёзных проблем, опускающих телепорт с уровня «невероятное изобретение с фантастическим потенциалом» до «опасной и непредсказуемой хрени». Дело было в том, что чем больше было расстояние прыжка, тем выше была вероятность, что целиком посылка до конечного адреса не долетит.

Несколько экспериментов на живых курицах это подтвердили: один километр был полностью безопасен — сотня прыжков это подтвердила, а вот потом начинались трудности. При попытке переместиться на три километра к конечной точке прибыли только внутренние органы курицы, остальное сгинуло неведомо где.

— М‑да! Нужно поработать над стабилизацией пространства, — пробормотал я, разглядывая кровавые кляксы на асфальте. Огнев, мой спарринг‑партнёр и кстати вассал рода, молча таскался за мной, дисциплинированно молчал и делал вид, что он вовсе не шпионит.

— Можно, конечно, сделать тысячи пересадочных станций и пользоваться телепортом таким извращённым способом, — пробормотал я. Правда, с точки зрения расхода энергии выходило слишком дорого, даже для княжеского рода.

Почесав голову, решил объединить телепорты с дротиками Крысобоя, что кратно должно было повысить его мобильность в бою.

«А ведь это не самый плохой способ эвакуации. Одним махом выйти из‑под обстрела или свалить от вражеского витязя».

— Кажется, артефактик не такой уж и бесполезный, — пробормотал я.

Кстати, была у артефактного телепорта и ещё одна слабость: в связи с нестабильностью пространства его работу мог заблокировать даже средний маг, умеющий работать с пространством.

Кстати, в какой‑то мере это относилось и к моему заклинанию «Скачок», но там для блокировки уже нужен был кто‑то уровня архимага.

Результатом полутора суток работы стало то, что полсотни княжеских экзоскелетов обзавелись, кроме защитных массивов, ещё и телепортационными.

Конечно же пришлось каждому экземпляру, отдельно прописывать якорь.

Теперь княжеские гвардейцы могли неожиданно отступать и появляться там, где их совсем не ждали. Конечно, для этого там должен быть якорь, но, на мой взгляд, это была уже мелочь.

Потратив свои кристаллы на «батарейки» для экзоскелетов, я почувствовал приступ жадности, вынудивший меня выслать господину Артамонову новый список с ресурсами.

На этом мои научные изыскания закончились: война позвала меня снова. А если без пафоса, то мне и ещё двум десяткам группам были выданы разные приказы. Мне досталась разведка «зелёнки» и небольшой деревеньки.

Нужно было выявить «бродячую» миномётную батарею, предположительно болтающуюся где‑то в том квадрате, по возможности узнать численность живой силы и выявить опорники.

На этот раз моя группа состояла из трёх человек, включая меня.

Так как путь был неблизкий, выдвинулись сразу после обеда.

Никуда не спеша, а с учётом взятых боеприпасов и продуктов на три дня торопиться долго не получилось бы. Конечно, я мог бы убрать весь груз в инвентарь и дальше двигаться налегке. Вот только, перенося тяжести, я «качал» «Силача», а до пары приданных мне неизвестно зачем бойцов мне не было дела. По сути, они меня сильно сковывали и вообще являлись балластом. Взял я их только из‑за намертво вбитой привычки подчиняться приказам командования.

«В одиночку я, пожалуй, на порядок поэффективнее буду».

К вечеру, вымотавшись до предела (ко мне это, понятно дело, не относилось), я был по‑прежнему полон сил, мы добрались до леса. В крошечной низинке разбили лагерь: пока бойцы, попадав вповалку, отдыхали, я запретив разжигать костёр, пошёл на разведку и уже через полкилометра наткнулся на минное «поле», устроенное каким‑то умником прямо в лесу. Хватало и просто растяжек. Из любопытства я даже попробовал снять парочку и вдруг не смог — точнее, не решился, увидев, что обычная наступательная граната усилена бруском пластида и каким-то извращённым способом, соединена тонкой едва заметной леской с противопехотной миной спрятной в листве.

— Э‑э‑э, да здесь, похоже, на витязя поставили, — пробормотал я, осторожно отступая назад.

Благодаря контролю пространства я без особого труда проложил извилистую тропинку через взрывной лес. Используя телепорт и прибор ночного видения, успел до утра разведать огромный кусок леса и уже под самый конец обнаружил что‑то вроде линии обороны, состоящей из сети замаскированных окопов.

Оценив направление обороны, понял, что здесь турки ожидают атаку с юга, пребывая в уверенности, что минные заграждения прикроют их с других сторон. Прежде чем первые лучи солнца коснулись земли, я успел допрыгать до деревеньки, на которую, кстати, и опиралась лесная цепь окопов. Лезть в деревню при свете солнца я не рискнул.

По уже знакомой местности за считанные минуты добрался до нашей стоянки и застал там бойцов, встревоженных моим долгим отсутствием. В двух словах донёс до солдат диспозицию, а также то, что нам придётся тащиться через лес, забитый минами и растяжками, для разведки населённого пункта.

— Скорее всего, там до роты турок, и логично предположить, что искомые миномёты где‑то там же.

Говорить о том, что там, скорее всего, имеется и положенный по штату витязь (по‑турецки — куветли), а возможно, и маг, я не стал.

Солнце уже клонилось к закату, когда мы, продравшись через минные заграждения, буераки и скрытые посты, вышли к деревне.

— Подождём здесь, — тихо произнёс я, выбрав для стоянки русло высохшего ручья.

До темноты оставалось всего несколько часов.

Атака случилась настолько неожиданно, что даже я, несмотря на весь свой опыт, на мгновение растерялся. В какой‑то момент в сферу моего контроля пространства ворвалось что‑то неестественно быстрое, и меньше чем через миг под ноги нам посыпались гранаты. Каким‑то невероятным образом я успел среагировать: рванув вперёд и схватив одного бойца в охапку, телепортировался за дерево. Оглушительно, до звона в ушах, захлопали близкие взрывы гранат, а витязь, устроивший нам эту бомбардировку, ворвался на нашу стоянку с секирой в руке. Не замедляясь ни на мгновение, он рубанул уже мёртвое истерзанное осколками тело моего солдата и, словно гончая, идущая по следу, рванул ко мне.

— Он что, меня видит⁈ — пробормотал я, уносясь на полсотни метров в сторону и, конечно же, не забыв прихватить своего обалдевшего от «скачек» бойца.

— Уходи! Я прикрою! — приказал я бойцу, метнувшись навстречу турку, который ломился через лес, словно лось.

— Да как он меня находит⁈

Прыгнув к нему поближе, я кинул ему несколько гранат, мгновенно сместился ему за спину и, выхватив «Ашку», всадил в голову короткую очередь на три патрона. Точнее, попытался. Длинным прыжком в витязь в камуфляжной броне ушёл в сторону, а от очереди уклонился, бросившись на землю, словно имел глаза на затылке. Меньше чем через секунду он уже снова был на ногах, причём всего в паре метров от меня. Опять оставив после себя гранату, «скакнул» в сторону и, едва выйдя из прыжка, полоснул очередью… и не попал.

Турок, исполнив какой‑то акробатический трюк, успел нырнуть в низинку. Тяжёлые пули, усиленные моим навыком, буквально повзрывали деревья, легко прошивая навылет по два‑три ствола.

Несмотря на считанные секунды, прошедшие с момента атаки, лес уже наполнялся гортанными выкриками на турецком языке. Причём, судя по голосам, меня окружали, да и мой боец, улепётывающий сейчас во все лопатки, не остался без внимания.

— Хорошо, давайте сыграем всерьёз!

На этот раз резкий рывок витязя не застал меня врасплох. Ухмыльнувшись серой, размазанной в пространстве тени, летящей ко мне, я создал на его пути стену и за полсекунды буквально забил всё пространство перед гранитным монолитом «сингулярными захватами». Так как на третьем уровне они достигли объёма в три кубических метра, хватило всего четырёх ловушек, чтобы турецкий витязь сначала врезался в загудевшую от удара стену, а потом попал в «хваталки». Конечно, я не верил, что трёхуровневое заклинание сможет убить витязя, а вот задержать — легко.

Злобно улыбаясь, я буквально заполнил всё пространство вокруг стены облаками заклинания «Деструкция», чем одновременно прикрыл себя от приближающихся солдат, создал для них непреодолимый барьер и медленно убивал витязя, который, кстати, и не думал умирать, а буквально по миллиметру выдирал себя из гравиловушек. Кстати, он бы мог освободиться гораздо быстрее, но из‑за рыхлой почвы просто не имел надёжной опоры.

Ухмыляясь, выставил из‑за стены ствол АШ‑12 и выстрелил в массивный шлем турка.

Я ожидал, что могучий калибр, усиленный системой, просто разорвёт его железную кастрюлю, испарив голову, но пуля, мощно ударив по шлему, оставила в нём аккуратную дыру, даже не пробив его насквозь.

+1900 ОП.

— А вот сейчас не понял! — пробормотал я, поражённый аномальной крепостью шлема.

«А ведь это не первый попадающийся мне витязь с подозрительно крепкой бронёй».

Развеяв «хваталки», я подскочил к мёртвому телу воина, выхватил саблю и одним филигранным ударом, попав в стык между шлемом и бронежилетом, отрубил ему голову. Быстро схватил её и забросил в «инвентарь».

— Потом разберусь! — пробормотал я, и через мгновение чудовищный грохот и последующий удар буквально выбили из меня дух.