И вот я уже стою у окна в гостиной её дома. За стеклом — серый московский дождь. Сентябрь. Мокрые листья прилипли к асфальту, ветер гонит их по двору, и я смотрю на эту картину и думаю: с последней нашей встречи прошло десять лет.

Я слышу шаги за спиной. Каблуки цокают по мрамору. Она спускается. Не узнает, кто я. Моё сердце предательски колотится, как безумное. Я чувствую себя неопытным подростком, перед важным свиданием.

Я даю себе слово не оборачиваться первым. Пусть подойдёт. Пусть рассмотрит. Если не узнает — значит, всё правильно. Значит, она меня забыла.

Но я помню всё.

Помню тот день, когда мы впервые встретились. Помню пыльную дорогу, запах нагретой хвои, её злые голубые глаза. Помню, как она назвала меня Снегирём. Помню чердак её дачи, лунный свет и её губы, которые пахли мятой.

Помню её письма, которые я перечитывал в казарме. Помню её голос в трубке, когда она говорила: «Приезжай скорее». Помню, как она плакала на вокзале, когда я уезжал. Её голубой камешек, подаренный в лесу, до сих пор лежит в моём кармане.

А она не помнит меня. Она меня не узнаёт.

— Доброе утро, — говорит она. Голос — светский, с ноткой снисхождения, как будто она говорит с новым водителем. — Вы, должно быть, мой телохранитель?

Я поворачиваюсь.

И вижу её.

Варю.

Мою Варю.

Она в бежевом льняном костюме, с распущенными волосами, с лёгким румянцем на щеках. Красивая. Взрослая. Но такая чужая.

Её глаза — голубые, как прежде, но теперь в них нет того огня. Только усталость и отстранённость.

Она смотрит на меня. Одну секунду. Две. Взгляд скользит по лицу, задерживается на глазах — моих глазах — и уходит в сторону.

Она не узнаёт меня.

Конечно, не узнаёт. Я изменился. Стал шире в плечах, жёстче лицом. Десять лет — не шутка. Но я надеялся… дурак, надеялся, что она почувствует. Что какая-то искра пробежит между нами.

Ничего.

— Максим, — представляюсь я. Голос низкий, спокойный. — С сегодняшнего дня. Я ваш новый телохранитель.

— Максим, — повторяет она. И я забыл, как приятно, когда она произносит в слух, моё имя. — Можете называть меня Варвара Сергеевна. Или просто Варвара. Я не люблю панибратства.

— Хорошо, Варвара Сергеевна.

Она говорит что-то про планы на день — к подруге, в бассейн. Я отвечаю коротко, по делу. Не смотрю на неё лишнюю секунду, не выдаю себя.

Она проходит мимо, и я чувствую запах её духов. Тот самый, который она не любила, когда мы были молодыми. Говорила, что он «для старух».

Что изменилось с тех пор?

Она уходит, а я остаюсь стоять. Смотрю в окно на дождь и думаю: я не скажу ей правды сегодня. Не сейчас. Не так.

Я буду ждать.

Потому что я умею ждать.

Я ждал десять лет.

И я вернулся. И она должна меня вспомнить.