Первое, что я увидел, открыв глаза, — это плывущее по небу пушистое облачко.
Краткое мгновение я любовался мохнатым чудом природы, пока не вспомнил, что и сам могу создавать такие облака.
Через мгновение память вернулась, раздавив безмятежность тяжёлым сапогом реальности.
«Я вижу, я не слышу, и я жив».
Кинув быстрый взгляд на интерфейс, удивился, что даже особо не пострадал: полдесятка исчезнувших единиц здоровья можно было даже не принимать в расчёт. После взрыва такой мощи это было настоящим чудом, правда, чудо быстро нашло объяснение. Часть камней душ превратилась в порошок, исчерпав свой потенциал до дна.
Модифицированный усиленный защитный артефакт оправдал вложенное в него время и ресурсы.
Опомнившись, кинулся проверять логи и не сдержал довольной улыбки.
+ 58 540 ОП.
«Одним махом всех, нахер, побивахом!»
Продолжая улыбаться, покрутил головой и понял, что я лежу на куче строительного мусора, покрытый слоем пыли и обсыпанный золотыми монетами. Продолжая источать довольство, поднялся, небрежно стряхнул с себя монеты и какие-то незнакомые обгоревшие купюры и огляделся. Весь квартал лежал в руинах, а в сотне метров, там, где когда-то находилось здание банка, зияла огромная воронка. Но самым удивительным зрелищем были сотни тысяч золотых слитков, монет и местных бумажных денег, что буквально ковром покрыли огромную территорию в несколько кварталов.
«То-то штабные крысы так рвались в банк! Да здесь золотишка, как в Форт-Ноксе».
Покачав головой, открыл «радар» и, к своему удивлению, обнаружил, что Глафира жива, как, кстати, и её соперник, правда, оба находились под завалами и были без сознания.
С помощью «тентакля» и «звезды» стал торопливо откапывать телохранительницу, тревожно поглядывая на «радар». Вряд ли турки обрадовались подрыву банка, а учитывая, сколько там хранилось, сюда прямо сейчас должны со всех ног нестись «силы тяжкие».
Параллельно думал об «эвакуационном артефакте», причём мне даже придумывать ничего не надо было: по сути, он уже существовал, но требовал небольшой доработки. Идея была простая: раненому или пленному бойцу, или человеку, попавшему в ситуацию, подобную Глашиной, по маяку, который можно было сделать в виде татуировки или военного медальона, передавался телепорт, который автоматически выдергивал бойца в безопасное место.
Докопавшись до окровавленной руки Глафиры, коснулся её и вместе с ней телепортировался в сторону. Аккуратно положив на землю испачканную в крови и пыли женщину, хотел было прямо сквозь завал добить турка, но в этот момент в зону охвата моего «радара» вошли пять сверхбыстрых объектов, в одном из которых опознался старый знакомый — «Супермен».
— Ладно, живи пока.
Пробормотал я злобно, подхватил телохранительницу на руки и телепортами рванул к своим.
Дом витязей встретил меня тишиной и скучающим Еровеевым. Уложив всё ещё бессознательную тушку Глафиры на кровать и не обращая внимания на засуетившегося витязя, достал телефон.
Дозвонился до Артамонова и запросил эвакуацию для телохранительницы.
Следующий час провёл в медитации, пока лопнувшие барабанные перепонки окончательно не восстановились.
А потом пришёл целый взвод жандармов с тройкой «казённых» витязей с неудобными вопросами. Как оказалось, расследовали они взрыв банка и, как следствие, потерю ценностей, а также гибель всего отряда витязей. Но, как оказалось, вопросы задавать, кроме меня, было некому: из всего отряда живыми вернулись только я и Глафира, но телохранительница всё ещё не пришла в сознание, а я вместо сотрудничества валял дурака.
— Алексей Игоревич, если вы не будете отвечать на мои вопросы, я буду вынужден вас арестовать.
Нагло ухмыльнувшись, повернул голову в сторону Ерофеева, башней возвышающегося над полковником.
— Это… это уже измена!
Тихо, но очень эмоционально произнёс жандарм.
— Какая ещё измена? Окстись, мужик! Я подданный Германской империи, а ты, мезербаль, пытаешься арестовать высшего аристократа, подсудного только его величеству Фридриху какому-то.
Полковник побледнел: моих слов с лихвой хватало, чтобы вызвать меня на дуэль до смерти.
— Я этого так не оставлю!
Прошипел жандарм, сверля меня ненавидящим взглядом; его буквально трясло от едва сдерживаемой злости.
— Ничего, скоро ваше время пройдёт!
— Пошёл вон, холоп, пока я не приказал гнать тебя палкой до самого штаба.
Ерофеев шевельнулся, показывая, что готов выполнить любой мой приказ. Полковник не стал испытывать судьбу и, одарив меня на прощание невнятным шипением сквозь зубы, удалился, прихватив с собой свою свиту.
— Ненавижу особистов!
Проворчал я, недовольный своей вспышкой гнева.
— И ментов тоже.
Накрыв роскошный стол из старых запасов, что я таскал в инвентаре, сели с Ерофеевым обедать и дожидаться эвакуационной команды. Во время еды неожиданно вспомнил, что как-то давненько мне не звонила и не отвечала на мои сообщения Инга.
«Не иначе нашла себе кого-нибудь!»
Достав спутниковый телефон, попробовал ей дозвониться, но телефон девушки был недоступен.
Пожав плечами, выбросил Ингу из головы и продолжил есть.
После обеда, оставив витязя на охране, вернулся в свой «будуар» и открыл аукцион. Что примечательно, он уже какую неделю был активен из-за невыкупленных лотов. В основном это были распространённые навыки и достижения.
Перейдя в чат, быстро пересчитал оставшихся игроков и, честно сказать, охренел. Вдруг оказалось, что нас осталось меньше половины.
— Пиздец! Куда делись пятьдесят два человека?
В последние дни мне было некогда интересоваться жизнью игроков, я даже на аукционы не обращал внимания, и вот сейчас был поражён нашей резкой убылью.
Почти час листал чат, пытаясь понять, что за мор приключился с нашим братом. Как оказалось, всё гораздо проще: почти все игроки участвовали в русско-турецкой войне. И, как оказалось, в поддавки здесь не играет ни одна из сторон.
— Если так пойдёт, то ордену даже напрягаться не придётся: мы и так все передохнем.
К счастью, Четырнадцатый был жив и, что удивительно, до сих пор не вычислен орденом — это при том, что он работал прямо в Ватикане, где располагался штаб ордена. Но самое удивительное — это то, что Четырнадцатый оказался священнослужителем, да ещё и в немалом сане. По его словам, он совсем недавно стал епископом и, что забавно, чуть ли не еженедельно общается с некоторыми лидерами ордена Святого Порога.
— Конспирация уровня «бог».
Пробормотал я, оценив уровень проявленного доверия Четырнадцатым.
Как оказалось, открылся он мне не просто так, а в расчёте на ответный реверанс. Почесав давно немытую голову, вдруг понял, что, если мы хотим выжить, то мне придётся поделиться наработками. Конечно, раздавать налево и направо результаты своих трудов я не собирался: всё-таки большинство игроков по своей сути были бешеными псами, и давать им в руки такое оружие было бы самоубийством.
Несколько часов мне понадобилось, чтобы рассказать Четырнадцатому о «настоящем» взломе системы.
В ответ восхищённый моим «гением» игрок поделился любопытной информацией об игроках и системе.
Как оказалось, у каждого игрока есть так называемая «предрасположенность». У кого-то это была сверхбыстрая прокачка определённых навыков, у кого-то — достижений или заклинаний. Кто-то умел понемногу сдвигать барьер на определённых характеристиках, а кто-то, как Четырнадцатый, получил трёхкратный множитель очков опыта, о котором, кстати, он узнал совсем недавно. До этого игрок думал, что все получают одинаково. Но, как оказалось, за одного и того же монстра два игрока получат разное количество очков опыта — и так буквально во всём.
— Интересно, а у меня какая предрасположенность?
Вроде всё, что я хоть как-то развил, всё благодаря корейской задрочке и ресурсам. Вон даже Мари со своим читерским лазером меня на две головы круче. А ведь у неё и близко нет таких запасов маны.
Как я ни ломал голову, но так и не смог понять своей предрасположенности, пока в «сети» снова не появился Четырнадцатый.
Как оказалось, всё это время он «висел» в БИОСе системы, пытаясь разобраться.
И вышло так, что он реально, один из умнейших людей Европы, не понял вообще ничего — это притом, что у него были мои комментарии и пояснения к «трудным моментам».
— Кажется, я знаю твою предрасположенность, — написал мне Четырнадцатый.
— Только не говори, что системная артефакторика?
— Узко мыслишь. Твоя предрасположенность — это понимание системы.
«А ведь, пожалуй, он прав: иначе объяснить, как я, человек, честно сказать, „среднего ума“, стряпаю сложнейшие артефакты, как пирожки, невозможно».
В ходе лёгкой беседы Четырнадцатый как бы мимоходом рассказал мне информацию, от которой я чуть не кашлянул кровью.
Оказывается, если долго и упорно «чистить» осколки одного уровня, то рано или поздно в одном из них найдётся системный артефакт, причём почти всегда полезный. Потом то же самое можно проделать со следующим уровнем осколков и так далее. Что самое обидное, эта информация была общеизвестной, но почему-то прошла мимо меня.
«А ведь Мари что-то такое говорила».
Припомнил я наш разговор.
«И, кстати, вот одна из причин немереной крутости игроков: у них же у всех должно быть по четыре-пять артефактов. Ну и, конечно, предрасположенности».
В реальность вернулся расстроенный и немного злой на себя.
— Вот что мне стоило быть самую малость упорнее!
Мой едва начавшийся приступ самобичевания остановил телефонный звонок.
— О, дед!
Как обычно поздоровавшись, глава рода спросил о здоровье, поинтересовался моими делами. Сообщил мне, что эвакуационная команда прибудет ночью, а потом, не меняя интонации, сообщил, что завтра утром опала с рода Курбских будет снята.
— Э-э-э, ну, хорошо, наверное.
Пробормотал я растерянно, не зная, как на это реагировать.
Дед неожиданно коротко хохотнул, выдав своё прекрасное расположение духа.
— А мы теперь что, обратно будем переезжать? — спросил я растерянно.
— Будем! — уже не пряча хорошего настроения, согласился князь.
Следующий вопрос о своём гражданстве я задать не успел: князь, неожиданно став серьёзным, спросил:
— Алексей, а как ты относишься к браку?
— Если он не производственный, то нейтрально.
— Ну и слава богам!
— Э-э-э, дед, ты чего там удумал⁈
Князь, снова вернув превосходное настроение, со смехом ответил:
— Женишься ты скоро, внук.
В принципе, я был не против, так как всегда мечтал о семье.
— Она хоть красивая? — проворчал я с деланным недовольством.
— Всё как ты любишь: беленькая и тонкая, как тростинка!
«Интересно, это когда я демонстрировал любовь к беленьким и тонким?»
В этот момент меня будто озарило.
«Бля! Инга! Он же мне её описывает! Так вот почему она не отвечает: наверняка ей отсыпали всяких добряков, чтобы она потерялась. Вот же старый интриган!»
— Ну а характер какой? А готовить умеет? Хочу, чтобы мне жена готовила.
— Характер у неё покладистый, готовить точно не умеет, но зато сильная магиня, так что и детки у вас будут что надо.
— Кто хоть такая? — окончательно смирился я с выбором деда.
— Принцесса Ксения.
— Э-э-э, Романова⁈
Дед, довольный собой, захохотал.
— Она самая, третья дочь императора.
— Охуеть! Это что, мы теперь с императорской семьёй породнимся⁈ Пиздец!
— Через неделю официально объявят о вашей помолвке, — уже более спокойно закончил князь.
— И, кстати, собирайся: тебя отзывают с фронта. Думаю, уже завтра придёт официальная бумага.
Закончил я разговор, порядком обалдевший от количества сюжетных поворотов на квадратный сантиметр разговора.
«Это что получается? Я теперь буду даже круче, чем кум королю⁈ Ха! Вот вся эта шобла, что презирала и ненавидела меня, охренеет! Ещё утром пытались всячески подставить и нагадить предателю, а уже вечером вдруг оказывается, что Курбский не предатель, а вовсе даже патриот, да ещё такой, что за него любимую дочку императора отдать не зазорно».
Посмеиваясь, поднялся и стал готовиться к следующему выходу. В ближайшие дни меня должны были вызвать в столицу, и о прокачке на ближайшие месяцы можно было забыть.
Тем временем в штабе дивизии царила паника. Прямиком из императорской канцелярии пришла грозная бумага, где сухим канцелярским языком говорилось, что княжич Курбский, как особо ценный специалист в инновационных военных технологиях, должен всячески оберегаться и ни в коем случае не допускаться до контакта с противником.
Внизу имелась дописка в виде угрозы, что в случае ранения или, не приведи господь, смерти, все причастные и рядом проходившие в лучшем случае в цепях пойдут в Сибирь.
Немедленно в «дом витязей» был отправлен посыльный с наспех состряпанным приказом о переводе некоего поручика Курбского в штаб на должность аналитика.
Оставив Ерофеева дожидаться эвакуационной бригады, «поскакал» в северном направлении. Мой максимально расширенный радар засёк там скопление союзных и вражеских войск.
— А ведь можно теперь не сдерживаться и положить на приказ Орлова хер!
Тут же, откладывая, стал формировать огромное поле облаков «Деструкции» и не остановился, пока не накрыл больше сотни кварталов — если верить «радару», не меньше пятнадцати квадратных километров. Оставив «облачный фронт» грызть город, «проскакал» на несколько километров в сторону и повторил, слив облачное «пятно» с первым.
— Хм, а я ведь за пару часов могу так весь город накрыть!
Стараясь не смотреть на системные сообщения, сменяющие друг друга с такой скоростью, что я даже не успевал их читать, — и это при моём разогнанном сознании, продолжил террор.
Я успел создать и слить с предыдущими «фронтами» ещё два «кислотных» пятна, прежде чем мне стали противодействовать. Причём на этот раз маги не пытались развеять мои конструкты: вместо этого они, объединившись, стали искать в «облаках» меня.
Я же хорошо усвоил прошлые уроки: когда, заигравшись или недооценив магов, пару раз чуть не отъехал в «земли, полные дичи». Поэтому, активировав режим «тело игрока» и скрыв себя невидимостью, сидел в подвале, где турки устроили что-то вроде временного госпиталя.
Маги меня не нашли: вряд ли для них в режиме «тела игрока» я отличался от трупа, а что может быть естественнее трупа в госпитале, если, конечно, он не двигается. В свою очередь, я через «мини-карту» (хотя сейчас она была далеко не мини, так как охватывала почти весь город) пытался найти самих магов. Но, увы, разных групп и скоплений вражеских юнитов было такое количество, что даже случайно угадать было маловероятным событием.
Пока я искал магов, снова наткнулся на «супермена» с несколькими витязями, сражающегося с группой нейтралов, и, что удивительно, среди турок мелькала точка, помеченная как Мари.
Судя по невероятно быстрым рывкам, даже для моего восприятия, девушка серьёзно усилилась с последней нашей встречи.
— Пойти, что ли, попробовать «супермена» прикончить?
Чтобы не попасть под лазер Мари, написал ей, что сейчас подойду за своей долей фрагов.
Конечно же, прежде чем бездумно влезать в бой, я выбрал чёрный от копоти десятиэтажный дом, перенёсся на крышу и через бинокль принялся наблюдать за сражением.
Судя по полутора десяткам пережжённых лазером француженки тел, дела у наших были неважны — это при том, что они весьма успешно оборонялись от «супермена» с прихвостнями, но стоило кому-нибудь хоть на мгновение зазеваться, как малиновый луч мгновенно разваливал беднягу.
— Похоже, им конец, — пробормотал я, хмуря лоб, от какого-то несоответствия, которое почему-то не мог уловить.
В какой-то момент мой взгляд упал на тело обезглавленного витязя и мгновенно прикипел к его измочаленной броне, а точнее — к гербу на груди.
— Пиздец! Это же Горчаковы!
Ещё через мгновение опознал и Аглаю, которая в паре с другим витязем, с секирой в руке, активно наседала на «прихвостня».
Тяжело вздохнув, написал Мари, чтобы она уходила и что через десять секунд я начну бить по площадям.
Точка на карте, отмеченная как Мари, на мгновение остановилась и рванула куда-то в сторону. Дав ей пару секунд отбежать подальше, принялся за спинами турецких витязей создавать барьер из облаков «Деструкции», пряча в них «Сингулярные захваты».
Как и ожидалось от опытных воинов, турки мгновенно всё поняли и, не сговариваясь, рванули на запад — это направление было по-прежнему свободно от «облаков».
Ухмыльнувшись, создал максимально длинную серию «Звёзд», стараясь поразить отступающих витязей, и первым же «залпом» прикочил пару, буквально превратив их тела в решето. «Супермен» опять умудрился увернуться, как и оставшаяся пара прихвостней. Возможно, именно поэтому они не разглядели перед собой целое скопление «гравиловушек» и влетели в них на всём скаку.
Уже зная, что «супермен» может выбраться из слабоватых для него «хваталок», создал вокруг его «Сингулярности» ещё десяток, разместив их таким образом, что, выбравшись из одной ловушки, он сразу же оказывался в другой.
Пока витязи-прихвостни отчаянно сопротивлялись искажённой гравитации, а «супермен», вбивая руки и ноги в брусчатку, медленно выползал из одной «аномалии», чтобы оказаться в другой, я переместился поближе к гвардейцам Горчаковых и снял невидимость.
— Хай, бледнолицые!
— Алексей! — мгновенно узнала меня Аглая, делая знак рукой своим бойцам, чтобы они опустили оружие.
— А ты че…
Закончить фразу я не успел: сверкнув ослепительной вспышкой, нестерпимо яркий малиновый луч вышел у меня из груди, перечёркнув стоящего передо мной витязя.