Маршал Форт смотрел на него с выражением разумного, который привык решать вопросы иначе, с оружием в руках и с флотом за спиной, но с признанием, что чужой метод тоже имеет право на существование.

У него глазах читалась старая военная усталость. Его крупные пальцы лежали на столешнице, сжатые в кулаки привычный жест сдерживаемого несогласия.

— А если за эту неделю они двинут на нас флот? — сказал он.

— Тогда мы ответим на ноту, — сказал Грегор спокойно, не повышая тона. — Но пока их флот находиться на месте у нас есть время думать, а не реагировать.

Форт помолчал. Пальцы на столе чуть разжались. Он кивнул, коротко, без энтузиазма, но и без возражений. Это был кивок, в которым он признавал аргументы Грегора, при этом не теряя лица.

Император поднялся с кресла, и это движение стало сигналом для всех: совет завершается.

— Грегор, — произнёс он, — неофициальный контакт санкционирую. Без обязательств. Только разведка намерений. Доложишь лично.

— Понял, — ответил Грегор, понимая что голоса сложились четыре к двум в его пользу.

— Аэн. Финансовое расследование — в приоритете. Всё, что понадобится — получишь, — добавил император.

— Уже работаю, — отозвался тот, не отрывая взгляда от терминала.

Император обвёл взглядом стол медленно, как разумный, который запоминает не лица, а позиции. Остановился на главе имперской безопасности.

— Нарт. Материалы по режиму содержания Мерфа у меня на столе до конца дня. Не «в ближайшее время». А до конца дня.

— Будет исполнено, Ваше Императорское Величество, — отозвался глава имперской безопасности.

— Хорошо.

Император направился к выходу. Советники поднялись, синхронно, как того требовал этикет. Скрипнули стулья, зашелестели папки с планшетами.

У двери император остановился и обернулся.

— И ещё одно… — произнёс он.

— Ваше Императорское Величество, — произнёс Грегор, и в голосе его прозвучало что-то, что заставило остальных советников чуть подтянуться.

— Что ещё? — недовольно откликнулся император. Он явно не любил, когда совет затягивался сверх меры.

— Мне только что пришла в голову одна мысль. Я хочу обсудить её с вами — один на один. Это возможно?

Краткая пауза. Остальные советники старательно смотрели в разные стороны.

— Пойдём, — ответил император без восторга. — Обсудим.

Они вышли из зала Имперского совета и зашли в кабинет, расположенный прямо напротив — небольшую рабочую комнату без парадного убранства. Только стол, два кресла, окно, выходящее во внутренний двор. Здесь не принимали послов и не давали аудиенций.

Дверь закрылась за ними с тихим щелчком.

— Рассказывай, Грегор. Какие мысли тебя посетили?

— Есть одна идея, Ваше Императорское Величество. Но она потребует вашего личного участия.

Император чуть приподнял бровь. Это был его способ выразить интерес — без слов, без жестов.

— Ты меня заинтриговал.

— Поверьте на слово: от вас много не потребуется. Только отдать несколько приказов. Тех, что я лично отдать не могу. Всё остальное я возьму на себя.

— И что же ты задумал?

— Я хочу убедить аварцев отозвать свою ноту.

— Сильно сомневаюсь, что у тебя это получится, — сказал наконец император. — Но почему бы нет. Что от меня требуется?

— Я подготовлю план. Но вы должны держать его в полной тайне. В том числе от имперской безопасности. Именно поэтому я и прошу вас участвовать лично, любая утечка означает провал.

— Понял тебя, Грегор. Жду план. А пока — оставь меня.

Когда дверь за ним закрылась, советники в зале ещё стояли — несколько секунд, как разумные, которые не спешат уходить туда, где больше нечего слышать. Потом начали расходиться, переговариваясь вполголоса.

Когда Грегор вышел в коридор, у дверей его негромко окликнул Аэн. Советник по финансам двигался бесшумно для своей комплекции — привычка человека, выросшего среди цифр и тайн. Лицо его, как обычно, было непроницаемо.

— Ты с ним говорил? — спросил он тихо, не уточняя с кем. — До совета?

— Нет, — ответил Грегор честно.

Аэн посмотрел на него секунду — долгую, взвешивающую. Потом кивнул, так, как кивает разумный, который решил поверить не потому, что убеждён в правоте, а потому что в данный момент это практичнее.

— Тогда удачи с неофициальным контактом, — сказал он. — Аварцы не любят, когда с ними говорят честно. Принимают это за слабость.

— Знаю, — сказал Грегор. — Именно поэтому я не собираюсь говорить с ними честно.

Аэн чуть улыбнулся, редкость для него, почти аномалия и двинулся дальше по коридору, растворяясь в потоке советников и адъютантов.

Грегор остался один. Коридор вытянулся перед ним — высокий, облицованный серым камнем, с узкими полосами освещения вдоль потолка. Он поправил мундир, задумчиво посмотрел вслед Аэну, развернулся и направился в другую сторону.

Вернувшись к себе, закрыл дверь своего кабинета и какое-то время стоял неподвижно, глядя в пол. Давая мыслям улечься. Только отдалённые шаги в коридоре, приближающиеся к двери и затихающие, вернули его в реальность.

Он прошёл к столу. Сел. И вновь задумался.

Аварцы хотят чего-то конкретного. Нота — это не угроза войны. Нота — это торг. Требование официальных извинений было стандартным прикрытием: именно то, чего просить бессмысленно, если по-настоящему хочешь войны. Войну начинают иначе. Отзывают послов демонстративно, с протокольным заявлением. Перемещают флот к пограничным секторам, так, чтобы это зафиксировала чужая разведка. Прекращают ответы на дипломатические каналы. Ничего этого пока не было. Значит аварцы торговались.

Мерф может быть отвлекающим манёвром. Или всё же ключевым. И это нужно быстро понять.

Второй пункт, само упоминание Мерфа. Неслучайное. Слишком личное для официальной дипломатической ноты. Аварский посол назвал его по имени без звания, без титула. Просто Алекс Мерф. Так называют того, кого боятся. Или того, кого хотят получить.

А пророчество…

Грегор отложил планшет.

Пророчество имперского псиона он слышал однажды, в пересказе, через третьи руки. Тогда, три года назад, на скучном приёме в честь годовщины торгового соглашения, оно показалось ему очередной красивой туманностью, которыми псионы умели прикрывать обычную интуицию. Он не верил в пророчества. Он верил в документы, в данные, в закономерности, которые можно отследить и предсказать без мистики. Но теперь, когда аварский император, разумный совершенно несклонный к сентиментальности, с репутацией прагматика, переигравшего четырёх противников за одно десятилетие, вписывал имя Мерфа в официальную ноту, что-то здесь было не то и это требовало пересмотра многого.

Он вернулся к планшету. Написал коротко: «Встреча с аварским послом. Неофициально. Сегодня».

Потом чуть подумал и добавил ниже: «Узнать: что они знают о пророчестве. И что именно их в нём пугает».

Он отложил планшет и потянулся к терминалу связи. Набрал личный код посла, неофициальный недипломатический, который не фиксировался во всех данных, а тот, что ему передали на прошлогоднем приёме по случаю годовщины мирного договора. Посол тогда сделал вид, что ничего не передавал. А Грегор что ничего от него не получал. Оба сделали это виртуозно. Оба знали об игре друг друга.

Ответ пришёл быстро, слишком быстро для кого-то, кто только проснулся. Значит, посол тоже не спал. Что само по себе было уже интересно.

— Грегор, — произнёс голос в динамике планшета. Тихий, ровный. Без удивления — намеренного, хорошо отрепетированного отсутствия удивления. — Я ждал вашего звонка.

— Посол Велин. — Грегор позволил себе лёгкую паузу, достаточную, чтобы показать: он оценил реплику. — У меня есть предложение встретиться. Без протокола и без записей.

— Сад у посольства. Через два часа. Там есть скамья у фонтана. Вы знаете где.

— Знаю, — сказал Грегор.

Связь прервалась. Он закрыл терминал и откинулся в кресле. Два часа вполне достаточно, чтобы подготовиться. Но недостаточно, чтобы продумать всё. Впрочем, в переговорах с аварцами полная готовность была иллюзией. Они всегда знали что-то, чего он не знал. Задача состояла не в том, чтобы устранить это, а в том, чтобы использовать его в свою пользу.

Он встал, одёрнул мундир и подошёл к шкафу. Требовалось переодеться в обычную одежду. Мундир на неофициальной встрече у фонтана был бы не просто протокольной ошибкой.

Когда Грегор вышел из дворца, на мгновение остановился на ступенях, давая глазам привыкнуть к свету. Хорланд уже проснулся. Воздушные потоки наполнились движением, в небе над городом тянулись первые транспортные коридоры. Они как нити сходились и расходились в определённом порядке, понятном только системе управления и диспетчерам.

День находился в самом разгаре, и это означало: любой, кто захочет отследить его маршрут, сможет сделать это без труда. Он шёл не быстро делая вид что просто гуляет. Если за ним кто следим, а за ним однозначно следили. Для них он выглядел как советник в штатском на прогулке. Ничего особенного.

Сад был небольшим клочком зелени, зажатым между посольским зданием и внешней оградой, с той подчёркнутой ухоженностью, которая свидетельствует не о любви к природе, а о желании произвести впечатление. Каждый куст обрезан точно так, как требовал аварский канон садового искусства. Аварцы любили подобные пространства.

Посол Велин уже сидел на скамье у фонтана, когда Грегор вошёл через боковую калитку. В обычной тёмной накидке, которая ничем не отличала его от любого состоятельного горожанина.

Велин был высок, с той особой прямотой спины, которую дают либо военная академия, либо очень строгое воспитание. Он тоже был одет просто. Аварцы редко отказывались от знаков статуса без веской причины.

— Грегор, — посол не поднялся со скамейки. — Присаживайтесь. Я рад, что вы пришли.

— Велин, — Грегор опустился на скамью рядом. Фонтан тихо шумел — достаточно громко, чтобы перекрыть разговор для любых направленных микрофонов. Оба это знали. Это было частью выбора места. — Ваша нота получена и прочитана.

— Рад слышать. — Велин чуть склонил голову это был аварский жест вежливого признания. — И каков вывод главы дипломатической службы Аратана?

— Вы не хотите войны, — сказал Грегор.

Велин не ответил сразу. Посмотрел на воду в фонтане и на то, как она рассыпалась мелкими брызгами в чаше и снова собиралась.

— Войны не желает ни один вменяемый разумный, — произнёс он в ответ. — Но это не значит, что войны не будет.

— Тогда скажите мне, — продолжил Грегор, — Чего именно хочет ваш император. Меня не интересует, что написано в ноте. Меня интересует то, что стоит за ней.

— Пророчество, — медленно и задумчиво сказал посол. — Вот что стоит за нотой. Именно оно.

Грегор ждал продолжения не торопя и оно последовало:

— Мой император, разумный прагматичный, вы это знаете. Он не верит в предсказания. Он верит в данные и в расстановку сил. — Велин сделал паузу. — Но когда ваш псион произносит имя, и это имя потом появляется в наших сводках разведки семь раз за полгода, мой император начинает смотреть на эти данные иначе.

— Семь раз? — Грегор произнёс это с показным удивлением. Впрочем отчасти оно было настоящим. Семь упоминаний в разведывательных сводках чужой державы за шесть месяцев — это был явно не случайный интерес.

— Согласитесь немало, — согласился Велин. — Разумный, который одним своим появлением поменял всё в баронстве — структуру власти, расклад фракций. Разумный, организовавший ловушку на станции, где водил за нос две контрразведки одновременно. А потом спокойно ушёл от них тихо, без следов, как будто его и не было. Разумный, которого пытаются убить два раза, а он выживает каждый раз. Разумный, который в одиночку уничтожает девять Теней и попадает в реанимационную капсулу, а не в морг.

Грегор молчал. Фонтан шумел.

— И чего именно боится ваш император? — спросил Грегор наконец. — Что Мерф встанет во главе флота?

— Нет, наш император ничего не боится. — Велин чуть покачал головой. — Адмирал во главе флота — это вполне понятная угроза. Её можно просчитать, против неё можно выстроить контрмеры. Мой император опасается другого.

— Чего именно?

— Того, что пророчество сбудется не так, как мы ожидаем. — Посол снова посмотрел на воду. — Пророчество говорит: он изменит расстановку сил. А не «возглавит флот». Не «выиграет сражение». Он изменит. Это очень широкая формулировка, Грегор. Слишком широкая, чтобы её игнорировать, и слишком неконкретная, чтобы ей противостоять.

Грегор удивленно посмотрел на посла. Посол его снова откровенно удивил, он знал больше, чем должен был знать. Не просто имя, а содержание пророчества. О которой самому Грегору было известно лишь в общих чертах, по пересказу из вторых рук.

— Вы пришли сюда не только ради разговора, — сказал Грегор медленно. — У вас есть предложение.

Велин чуть улыбнулся, едва заметно, одним углом рта. Улыбка разумного, которого, наконец, поняли правильно.

— Мой император хочет переговоров. Настоящих. Не обмена нотами и не официальных заявлений, а прямого разговора между теми, кто принимает решения. Он предлагает любую площадку. Можем провести их к примеру на базе восьмого флота. Сроки на ваше усмотрение. Состав делегации минимальный, без прессы и без утечек.

— Почему именно там? — сразу спросил Грегор.

— Если это место не подходит, выбирайте любое другое. Для нас это совсем не принципиально.

— И каковы условия переговоров? — спросил Грегор. Потому что у аварцев условие обычно всегда шло последним. Это была их манера — сначала сделать предложение привлекательным, а потом назвать цену.

— Всего одно условие, — Велин посмотрел на него прямо, без обиняков, что было редкостью для аварского посла. — Алекс Мерф должен лично участвовать в переговорах. Его отсутствие автоматически означает конец разговора.

Грегор выдержал паузу.

— А зачем он там? Он не дипломат и не флотский офицер. Никаких решений он не принимает, никаких полномочий у него нет. К тому же тебе известно, что он тяжело ранен и вряд ли способен участвовать лично. Нет, конечно, если вы настаиваете, мы можем представить его на переговорах в реанимационной капсуле.

— Ну зачем ты так, — произнёс Велин с лёгким упрёком. — Мы не садисты. Пусть лечится. Выздоравливает и как выздоровеет, тогда и проведём переговоры.

Грегор смотрел на посла. Потом медленно кивнул, скорее не соглашаясь, но давая понять, что он его услышал.

— Мне нужно время на согласование, — сказал он. — И мне нужно понять одну вещь, Велин. Если мой ответ будет положительным, ваша нота будет отозвана?

— Нота приостановится, — уточнил посол. — До результатов переговоров. Это лучшее, что я могу вам обещать сейчас.

— Этого достаточно, — сказал Грегор.

Они поднялись почти одновременно. Ни рукопожатия, ни прощальных слов. Велин направился к посольскому зданию, его тёмная фигура на мгновение слилась с тенью от стены.

Грегор же двинулся к боковой калитке, через которую он пришёл.

У самой калитки он остановился и оглянулся.

— Велин, — произнёс он негромко.

Посол остановился, не оборачиваясь. Спина его чуть напряглась.

— Если ваш император настолько боится этого разумного, значит, пророчество говорит о чём-то большем, чем смена расстановки сил в одном секторе. Не так ли?

Долгая пауза. Фонтан шумел. Где-то за оградой прошли несколько прохожих.

— В полном тексте пророчества говорится об обеих империях, Грегор. Об обеих.

И ушёл, не добавив больше ничего.

Грегор ещё несколько секунд стоял у калитки. Он медленно вздохнул.

Он вышел из сада и не спеша направился обратно во дворец. Ему было о чём думать. И было что докладывать императору.

Столица Аратана — Хорланд. Императорский дворец. Кабинет главы дипломатической службы.

Грегор вернулся во дворец пешком, не потому, что не торопился, а потому что старался ходить пешком при каждой возможности. С его службой времени на прогулки катастрофически не хватало, и он давно усвоил: любая вынужденная прогулкав — это время для мышления.

Путь занял почти полчаса. За эти полчаса он в уме разложил разговор с послом по полочкам, чтобы это было пригодным для доклада императору.

Пророчество имперского псиона, вот что его смущало больше всего. Но это он пока решил не трогать.

Его помощник Коуэлл встретил его у дверей кабинета. Грегор научился читать его по деталям: по тому, как стоят руки, как посажены плечи, как долго он выдерживает взгляд перед тем, как заговорить. Сейчас руки сложены спереди, плечи чуть подняты. Что-то произошло. Не катастрофа, катастрофа у Коуэлла обычно отражалась каменной неподвижностью всего лица. Сейчас было что-то другое. Что-то, что не помещалось в его стандартные категории.

— Господин граф, — обратился он. — Есть несколько вопросов, требующих вашего внимания.

— Говори. — Грегор прошёл в кабинет, не снимая верхней одежды. — По порядку важности.

— Мы не смогли установить связь с вашим братом.

После этих слов Грегор остановился у своего стола.

— Что с Лейтом?

— Неизвестно, господин граф. Мы предприняли несколько попыток ещё утром, по вашему предыдущему запросу. Пробовали трижды: по официальному каналу, через административный узел станции, и напрямую на его личный код. Ни один из вызовов не был принят. Ответа не поступало ни разу.

Грегор медленно снял накидку. Задумчиво повесил её в шкаф. Сел в кресло за столом.

— Это объяснимо. Он мог быть занят. Мог временно отключить связь. Мог просто не слышать.

— Возможно, вы правы, — Коуэлл чуть помедлил собираясь с духом или с формулировкой, Грегор не успел понять. — Но есть и второй вопрос. Касательно сообщения, которое вы получили от него ранним утром.

— Что именно с ним не так?

— Мы установили адрес отправителя. Точнее, попытались установить. Адрес не идентифицирован. Технически он существует: сообщение действительно было отправлено, оно не сфабриковано, его маршрут реален. Но источник этого адреса нам отследить не удалось. Он проходит через несколько ретрансляционных узлов в разных секторах, и последний из них ведёт в никуда. Буквально в архивированный узел связи, снятый с обслуживания три года назад.

Грегор смотрел на помощника несколько секунд. Потом произнёс ровно:

— То есть тот, кто отправил мне это сообщение, не хотел, чтобы его нашли.

— Именно так. Это неслучайная анонимность, господин граф. Это намеренная. Уровень технической проработки маршрутизации достаточно высок. Наши специалисты по связи работают над этим, но пока без результата.

Грегор задумался.

В голове складывалась картина, которую он не хотел складывать, не потому что боялся, а потому что знал: некоторые картины, будучи сложенными однажды, уже не разбираются обратно.

Сообщение пришло на его личный канал. Тот, что знали только те, кому было положено знать. Значит, отправитель был из числа тех, кому он доверял, или из числа тех, кто нашёл способ получить это доверие незаконным путём. Лейт не отвечает. А сам Грегор вызывал его дважды до встречи с послом и не получил ответа.

Лейт не был разумным, который игнорировал вызовы брата. Даже когда они не разговаривали неделями — по разным причинам, по разным делам, из-за разных планет и разных часовых поясов его экстренный вызов всегда принимался. Это было правилом между ними, заключённым давно, без слов, как негласный договор.

Грегор смотрел на стол перед собой. На пустой терминал. На закрытые папки с утренними сводками, которые он ещё не успел прочитать.

— Коуэлл, — произнёс он.

— Да, господин граф?

— Продолжайте работать с адресом. И запустите запрос по станции, где находится Лейт. Ненавязчиво. Без официальных каналов. Просто чтобы уточнить там обстановку.

— Понял. Ещё один вопрос, господин граф.

Грегор поднял взгляд.

— Это подождёт до завтра?

Коуэлл чуть помедлил, ровно настолько, чтобы ответ не был немедленным.

— Да, господин граф. Это подождёт до завтра.

— Тогда свободен.

Дверь закрылась тихо. Грегор остался один в кабинете. За окном темнело, Хорланд переходил в вечерний режим, транспортные коридоры в небе начинали светиться разноцветными сигнальными огнями.

Он открыл терминал.

И начал писать доклад для императора.