В процессе исследования и написания нашей семейной истории профессор Слоневский, благодаря которому я узнал о существовании моей тети Ирины и о ее потомках, наткнулся еще на одну ветвь семьи, о которой мы ничего не знали. Он нашел упоминания о ней в переписке сотрудника компании «Продамет» и Игнатия Казимировича Ясюковича: первый коротко сообщал моему родственнику, что его не возьмут обратно на работу. Я уже описывал этот случай в первой главе.
Игнатий Казимирович – любопытная фигура в моем исследовании, так как он представляет одну из старших ветвей нашей генеалогии: его прадед был братом моего прадеда. Разумеется, я не догадывался о его существовании. Он родился в 1879 году в семейном имении Дубники в Свенцянах, на территории Литвы, учился в Москве и во Львове и поступил на работу к своему родственнику на завод в Каменском, где обосновался со своей супругой, полькой Ядвигой Софией Ягельской (представительницей дворянского герба Шлячеков). Война нарушила ход их жизни, и в 1916 году Игнатий Казимирович захотел вернуться на работу. Он возник в этой истории почти как гром среди ясного неба: я узнал о нем от его правнука Марцина, студента университета, который заинтересовался прошлым своей семьи. Он прислал мне фотографию Игнатия Казимировича с супругой Ядвигой Софией и младенцем Станиславом, их сыном.
Марцин добавил важные детали к истории нашего рода. Исследуя свою ветвь семьи вместе с отцом, Мареком, он обнаружил корни семейного древа. Выяснилось, что моя двоюродная бабушка Евгения Станиславовна изучала вильнюсские архивы, живя в этом городе со своим мужем Красовским, предводителем дворянства. У самых корней генеалогического древа она указала Яна (Ивана), которому король Сигизмунд III пожаловал имение Дырванишки в 1604 году. Но первым, кому пожаловали дворянство и принадлежность к гербу Ясенчик, был отец Яна, Павел; король Сигизмунд I (Старый) сделал это в 1548 году. На гербе Ясенчик изображены ключ на бирюзовом фоне с бородками, повернутыми влево, и шлем с короной и плюмажем из пяти страусиных перьев.
Павел получил имение, в котором в 1604 году родился его сын Ян. Как могла Евгения упустить эту деталь? Сигизмунд I был предпоследним из королевской династии Ягеллонов; его второй женой была Бона Сфорца из итальянской герцогской династии. Благодаря ей в культуре и архитектуре Королевства Польского и Великого княжества Литовского появились итальянские мотивы.
Ян родился в 1604 году, при Сигизмунде III, первом короле шведской династии Ваза, правившей в Швеции до 1654 года и Речью Посполитой – до 1668-го. Павел служил компаньоном (младшим кавалерийским офицером) гусарского полка и отличился в Стародубской войне с Московией в 1535–1537 годах. Сигизмунд признал его боевые заслуги в последний год своего правления.
Потомком Яна, взявшего в жены представительницу рода Бржезинских, был Петр, которому король Владислав IV пожаловал землю в 1643 году; его потомками стали Михаил и Андрей, женившийся на состоятельной женщине по имени Тереза. Об этом Андрее интересно узнать подробнее. Он накопил огромное состояние и промотал его, развлекаясь охотой, пьянством и карточными играми.
Андрей умудрился потерять двадцать три имения: второго такого мота еще надо было поискать. Он умер в 1809 году; о причинах смерти и состоянии его здоровья ничего не известно. Но у него остались шестеро сыновей: Викентий (Винсент, 1778 года рождения), Антон (1782), Михаил, Ян (Иван, 1788), Томаш (Фома, 1791), Игнатий (1792) и Юстин (1794), а также несколько дочерей. Именно на этой ветви родословной возникает связь между мной и Марцином: он прямой потомок Яна, а я – его младшего брата Игнатия.
Андрей, должно быть, промотал не все свое состояние, так как у некоторых его сыновей были поместья на территории современной Литвы и Беларуси; также имелось одно поместье в Латвии. В Российской империи наследство отходило не только старшему сыну; Петр I пытался ввести принцип первородства, но закон был настолько непопулярным, что императрица Анна его отменила. Старшим сыном Андрея был Викентий, но его ветвь, по-видимому, не продлилась до настоящих дней. О младшем, Юстине, почти ничего не известно. Как бы то ни было, Ян был старше Игнатия, поэтому выходит, что Марцин принадлежит к старшей ветви нашей семьи.
У Викентия было четверо сыновей; одного из них звали Гаэтан (Каетан), ему принадлежало поместье в Латвии, но он умер бездетным. О других мы ничего не знаем. У Михаила было трое сыновей, в том числе двое близнецов, но, судя по всему, он умер в молодости, так как его брат Игнатий, работавший судьей в Ковно, взял на себя опеку над мальчиками, Игнатием и Вильгельмом, и управлял их имением Белозерово в провинции Ковно.
Антон служил в польской армии, и у него было двое детей; Юстин, по-видимому, не оставил потомства. Остаются Ян и Игнатий. О потомках Игнатия я подробно рассказал в этой книге, а о наследниках Яна поведал мой новый родственник Марцин.
Ян родился в 1788 году и после смерти отца унаследовал поместье Дубники; оно оставалось в семье на протяжении четырех поколений. Марцин не уверен, принадлежало ли Андрею это имение, или же тот приобрел его после ликвидации остальных своих активов. Как бы то ни было, история этой ветви типична для литовского дворянства – намного более типична, чем судьба моего прапрадеда Игнатия, чья женитьба на состоятельной русской перенесла эпицентр событий нашей семейной истории в Санкт-Петербург, столицу Российской империи.
У Яна было двое сыновей. Даниел, 1823 года рождения, женился на представительнице рода Свирских (дворянский герб Лис). Это древняя литовская княжеская династия (основана в 1508 году), названная в честь реки Свирь. Есть две ее ветви; многие потомки Свирских эмигрировали в США и Канаду. Второму сыну Даниела Брониславу (1851) принадлежало крупное имение Грудинино в Смоленской губернии. Они владели им совместно с братом Казимиром.
На территории имения площадью четыреста гектаров стоял полуторавековой лес. Оно приносило большой доход, но в 1888 году Бронислав умер, не оставив наследников, и имение перешло к его племяннику Владиславу. Брат Бронислава Казимир женился на Бочковской (дворянский герб Гоздава). В этом месте рассказ Марцина сливается с семейным древом, составленным моей двоюродной прабабушкой Евгенией. Евгения перечисляет пятерых детей Казимира. Владиславу Петру 1877 года рождения принадлежало имение Грудинино.
Он работал адвокатом в Смоленске и окружным чиновником. Когда в 1939 году советские войска вошли в Польшу, его арестовали и расстреляли. Мария Петр 1882 года рождения вышла замуж за Кароля Смольского (дворянский герб Ястшембец), хотя, возможно, ее фамилия была Смойская (и в таком случае ее дворянский герб – Лелива). Их дочь Ванда написала книгу об истории семьи – «Наши корни».
У Игнатия, того самого, что работал у своего двоюродного дяди в Каменском и кому отказали в повторном приеме на работу после смерти Игнатия Игнатьевича, умершего в Санкт-Петербурге, был сын Станислав, дочь (возможно, ее звали Казимира), родившаяся в 1860 году, и еще одна дочь, Станислава (родилась в 1884-м). Первая дочь Игнатия вышла за некоего Чеховича, которому принадлежало имение Кападло в Свенцянской области (возле Дубников).
Поместье Дубники, находившееся во владении семьи в течение четырех поколений, занимало огромную территорию. Раньше по всей Литве, Польше и, разумеется, России было множество таких поместий. Дубники стояли на берегу рек Свирь и Нарочь, в семи километрах от маленького городка Свирь. Сейчас этот регион относится к Беларуси, Минской области, но до 1795 года он принадлежал территории Великого княжества Литовского.
Сам город Свирь основал псковский князь Довмонт[23]. В имении Дубники было четырнадцать комнат: салон, столовая, две спальни, две детских, две гостевых, два служебных помещения, две кухни, холл и оружейная. Массивные каменные ступени вели к портику с колоннами. На четырех гектарах располагались фруктовые сады, конюшни, коровник, зернохранилище, курятник и свинарник. В доме управляющего были три комнаты и отдельная кухня.
В особняке находилось огромное количество ценного антиквариата, живописи и оружия, охотничьи трофеи – головы и шкуры лосей, оленей, медведей и кабанов. Первое имение Дырванишки, дарованное семье Сигизмундом I, располагалось неподалеку.
Этот регион находился так близко к России, что во время первого раздела Речи Посполитой между Россией, Пруссией и Австрией (1772) отошел к Российской империи. Раздел вызвал жесткое несогласие у населения; Ясюкович участвовал в сопротивлении и был сослан в Сибирь, а Дырванишки конфисковало правительство. Вероятно, это происходило при жизни отца Андрея, Михаила.
Во время Первой мировой войны и в 1920-е годы в Дубники нагрянули мародеры, и семья бежала в Вильнюс. Управляющий смог забрать мебель; ее вернули после войны. В 1927 году сын Казимира Фортуната Игнатий развелся с женой Ядвигой и продал поместье. Во время Второй мировой особняк в Дубниках был уничтожен; отдельные его части перевезли в Свирь, восстановили, и в этом отстроенном здании до 1970-х годов находился магазин.
Сыну Игнатия Станиславу было восемнадцать, когда продали Дубники. Он учился в сельскохозяйственном институте, летом подрабатывал в разных поместьях, а в 1934 году стал лейтенантом запаса. Женился на Галине Свечицкой, студентке художественного училища, но его мать Ядвига не одобряла этот брак, так как семья Галины не принадлежала к шляхте (дворянству), и отношения свекрови и невестки на протяжении долгих лет оставались напряженными. У Станислава и Галины было четверо детей: двое сыновей – Анджей (1937 года рождения) и Марек (1945 года рождения) – и две дочери.
Во время Второй мировой Станислав сражался в обороне Львова, пока город не освободили советские войска. Мы не знали войны и никогда не поймем всех ужасов нацистского вторжения в Польшу. После войны Станислав обосновался в имении Скибишки, которое в 1934 году купила его мать Ядвига на деньги от продажи Дубников и средства, полученные от второго мужа.
В Скибишках Станислав предался своей страсти к охоте. Там родился первый ребенок Станислава и Галины – дочь Мария. В 1945 году супруги решили вернуться в Польшу, получившую новые границы, – имение Скибишки после войны оказалось в Советской России. Они перебрались в Люблин, где жила мать Станислава Ядвига со вторым мужем (она умерла в доме престарелых в 1972 году).
Затем семья переехала в Цеплице, и там в марте 1945 года родился второй ребенок, Марек, отец Марцина, моего новообретенного родственника, от которого я и узнал эту историю, – он приходится мне внучатым племянником. В 1957 году вся семья переехала в Илаву (кроме Анджея – тот по-прежнему живет в Цеплице). Илава, раньше находившаяся в границах Восточной Пруссии, – туристический курорт на озере Езёрак, откуда можно выйти в Балтийское море через Эльблонгский канал.
В Илаве Марек, получивший архитектурное образование, начал работать радиотехником и в 1991 году создал первую в городе радиостанцию. В 1996 году он женился на Хелене Мариоле Галущак, чья известная семья происходила из Лемковины – автономной области с трагической историей на стыке Польши, Украины и Словакии. Хелена стала первой радиоведущей радиостанции Марека, активно участвовала в культурной жизни региона и была одной из самых узнаваемых жительниц Илавы.
Еще одно удивительное совпадение: ведь муж моей тети Марии Магдалины, Влодзимеж Юнóша-Стемповский, был радиотехником в Варшаве, а его отец Мариан – знаменитым энтузиастом радио! Значит, радио тоже можно назвать постоянным мотивом нашей семейной истории. Генерал Михаил Ясюкович построил радиостанцию в Царском Селе во время Первой мировой войны; его дочь Мария Магдалина вышла замуж за варшавского радиотехника, а ее родственники Марек и Хелена Ясюковичи работали на радио в Илаве.
Сын Марека, Марцин, с которым я переписывался и от которого почерпнул много ценных сведений, родился в 1999 году и, как Ян и Игнатий Ясюковичи в XVIII веке, выбрал техническую профессию. Он занимается аэрокосмическими технологиями и в своем юном возрасте уже участвует в международных конференциях.
Истории двух ветвей рода Ясюковичей типичны для первой половины XX века, когда многие дворянские семьи Восточной Европы были вынуждены радикально менять свою жизнь, переезжать и разлучаться с родственниками из-за войны и революции. Таких примеров множество, и все берут за душу.
В этом повествовании много неразгаданных тайн, но главная, повторюсь, одна: отказ моего отца признавать, что после революции он продолжал поддерживать связь со своей сестрой Ириной. Также непонятно, почему Игнатий, сын Казимира Фортуната, не представился Станиславу, сыну своего начальника и дяди. И почему в конце войны Станислав и Галина не попытались связаться со Станиславом, который служил заместителем министра внутренних дел при эмигрантском правительстве Польши в Лондоне и которому принадлежало имение Ходув близ Кутно.
Получается, объединить две ветви нашей семьи было суждено только нам с юным Марцином.