Он же чёрт!

— Да понял я, понял… Не совсем же дурак! — буркнул Валера себе под нос, перемещаясь из прихожей в комнату. — Хм-м, а что, похож!.

В руках у него были два развёрнутых листа бумаги, которые он обнаружил прямо у себя под дверью.

На первом — мастерски выполненный символический рисунок — Анатолий Б. в образе рыжего вервольфа — жуткого волка-оборотня, который выгрызал огромный кусок из рельефного географического глобуса Земли в месте расположения России. Причём сам глобус данный монстр крепко держал обеими когтистыми лапами.

Или это был вервольф в образе Анатолия Б.? Может и так. Хотя что это меняло?

А на втором рисунке был изображён Клаус Мартин Шваб, собственной персоной. В образе официанта. Странного такого официанта. Одной рукой этот официант Шваб предлагал вам расслабиться и выпить хорошего винца, а другой показывал, чем для вас всё закончится — голым черепом.

Тут и думать было не надо. Кто-то таким образом предупреждал Валеру, кто на самом деле был Анатолий Б. и иже с ним Клаус Шваб, и каковы их истинные цели.

Да Валера и сам это всё понимал…

Строить пакости вселенского масштаба для страны в которой родился и жил, за её же деньги… И при этом не сесть в тюрьму и всегда быть на коне и всем рулить… Ну или подруливать. Действительно, нужен был уникальный талант. Или уникальное положение в мировой закулисе. Или в Аду! Или и в том и в другом и в третьем!

Известная история… Один полковник, герой-десантник, который до этого взорвал сотни фугасов, покушался на Анатолия Б., но его не убил (чертовщина какая-то, заложенный на дороге стандартный армейский фугас не взорвался, а медленно прогорел!), на суде спокойно сказал на камеры:

— А с ним по-другому нельзя. Он же чёрт! С ним страна не выживет.

И Валера это понимал. Как только он отдаст Анатолию Б. артефакт, так всё на этом для него и закончится. Мальтийскому Ордену был нужен артефакт, а не Валера. А обещанные за него деньги… Ты их ещё попробуй получи. Да удержи потом. Да и зачем трупу по имени Валера Шишкин деньги? У него (у них?!) же цель — восемь миллиардов таких трупов! Одним больше, мелочь какая. Размахнётся тот же Мамонка (или Фрол) своим бревнишком посильнее и нате, получите ещё тёпленького.

* * *

Свой выбор майор полиции Шишкин сделал уже давно, ещё в детстве. И для него страна, в которой он жил, сейчас делилась на две сильно неравные по количеству жителей, но примерно равные по своему могуществу части:

Родина — это где родился, вырос и жил он сам, Элла, их семьи и вообще весь Питер с Москвой до Владивостока. Та самая отцовская будёновка, найденная в шкафу, сильно пьющие (или уже нет?!) капитаны полиции Залепукин и Иудин, деревня Бубенцы, дед Илья…

Нечисть — предатели и перебежчики из Правительства, Госдумы и ФСБ. Какой чёрной икрой их там перекармливают по блатным буфетам, что у них мозги не в ту сторону заворачиваются, неведомо, но их государственные должности впечатляли: премьер-министр, вице-премьер Правительства, министр, генерал, депутат/депутатша… Ох-х! И как они на таких должностях ещё до сих пор Родину не схарчили?! Значит для этого чего-то им пока не хватало… И это было хорошо.

Именно поэтому, Валера, в бытность следователем, своих подследственных нечистью, как некоторые менты, никогда не называл. А только ласково — «злодей» или «злодейка». В крайнем случае, «упырь» или «упыриха». А для нечисти у него была отдельная категория — предатели и перебежчики.

Кстати среди нечисти не было ни одного мента. Все менты в стране были — алкаши, взяточники, драчуны, насильники, а вот предателей и перебежчиков не было. А потому что, все менты были за Родину! И случись что… В первых рядах встанут за неё, даже из тюрем и «красных» зон, где отбывали, факт! И во время той Войны ментов в полицаях не было по той же причине.

И понятно уже, что если Валера и найдёт артефакт, то Анатолию Б. он его по любому не отдаст… Ни за какие деньги. А Родине? Тут надо было подумать. Как бы на замаскированную нечисть не нарваться. Вот подполковник ФСБ Лазарев, он кто, нечисть или за Родину? По делам его выходило так, что за Родину, но у него же ещё и начальство было. А оно за кого, если трость продать Ордену хочет?

«Ладно, — подумал Валера. — Отложим этот вопрос. Сначала тот артефакт нужно найти. Но где же его искать-то? Ни одной мысли в голове».

Возможности и ресурсы

Валера положил рисунки себе на стол, сел в рабочее кресло и задумался.

Интересно, кем бы мог быть тот смельчак, подкинувший ему эти рисунки под дверь? Видимо, это кто-то из окружения самого Анатолия Б., человек, знакомый с ситуацией в деталях, но несогласный с целями и методами Мальтийского Ордена. И если он делал это сам, то был очень большой риск засветиться. А вдруг за квартирой Валеры уже установлено наблюдение?

Законно поставить жильё и самого гражданина на технический и визуальный контроль быстро, мог только подполковник Лазарев. Все возможности и главное ресурсы для этого у ФСБ были: «ноги» — слежка за объектом наблюдения бригадами «топтунов»; «уши» — прослушивание телефонных переговоров, негласная аудио-запись и многое другое.

По идее, всё это было и у ментов, но распределялись эти блага по какому-то странному остаточному принципу. Сначала всё ФСБ, а что от этого «всё» оставалось — ментам.

В свою бытность следователем, Валера частенько приходил к начальнику своего отделения с заявками на оперативные действия по негласному получению информации по делу.

А начальник, прочитав заявку, ему говорил:

— Из всего испрашиваемого могу тебе дать только «ноги», но только одни, и в пятницу с обеда. И если бензин твой, то на машине.

И вот как тут быть?! Идти договариваться со злодеем, чтобы он шёл на «дело» после обеда в пятницу, когда было кому за ним присмотреть?!

И в итоге вся слежка ложилась на оперов угрозыска, а они ей не шибко были обучены. Вот уж собачья работа, хотя героическая и воспетая — «прорвёмся опера!» и всё такое.

А все остальные, если это и делали, в смысле, наблюдали за ним и/или его квартирой, то только незаконно. Но дела это не меняло. «Ноги» и «Уши» могли ведь нанять и частным образом. А за большие деньги… понятие «законно» и «незаконно» как-то сливалось, что ли. И коррумпированный опер угрозыска, например, мог запросто дописать нужный номер телефона в список прослушиваемых по делу для его утверждения судьей. И «незаконное» сразу становилось «законным»!

Барельеф

На столе у Валеры стоял барельеф Танцора. Красивая и дорогая вещь! Слава богу, он его не продал, спасибо подполковнику Лазареву, отвёл от греха. Неужели этот барельеф стоял на рабочем столе в кабинете у самого Императора Павла I?! Со слов экскурсовода похоже на то. Ещё ведь и дверь в тоннель, через который он вчера пришёл в масонский храм, этим же барельефом была помечена.

И что же этот барельеф на рабочем столе Павла Петровича Романова делал?! Ведь Российский император, это не простой питерский полицейский, чтобы тащить себе на рабочий стол всякие безделицы, даже очень дорогие. Валера видел список драгоценностей и сумму «итого», которые при императоре Павле I казна закупила для хранения в государственной кладовой № 2 (для Романовых лично), бриллианты в основном. Какой там барельеф Танцора, рядом не стоял.

«Хм-м! — в Валере проснулся пытливый следователь, — Что-то здесь не так!»

А как?

А так, что этот барельеф по идее нёс какую-то важную функцию, связанную с Мальтийским Орденом. Иначе бы он на рабочем столе Императора не стоял.

Валера взял барельеф в руки и начал его внимательно рассматривать. Где-то должна быть подсказка… Барельеф толстенький, тяжёленький… Может у него что-то было внутри? Какой-то секретный механизм?

Один раз Валера уже сталкивался с подобной хитрой конструкцией. Это была деревянная шкатулка, инкрустированная ценными породами дерева. Подарок одного жулика другому, изъятый на обыске. На вид абсолютно обычная шкатулка, только что красивая. Но если было нажать рукой на точку в определённом месте её днища, снизу выезжала скоба, потянув за которую появлялась секретная полочка, на которой могла поместиться не очень толстая папка с бумагами или пачка денег. И не зная, где надо нажимать, открыть эту полочку было невозможно. Так Валера выиграл бутылку водки у знакомого опера, который тыкал-мыкал эту шкатулку полчаса, но так и не открыл. А ломать её штык-ножом Валера не разрешил.

И Валера начал тыкать-мыкать барельеф Танцора. Так, больше для очистки совести, но на эту самую совесть.

Рябь

Как врач-мануальщик пальпирует спину пациента, так и Валера исследовал обратную сторону барельефа. И вдруг… нажал на нужную точку, и изображение Танцора на барельефе дрогнуло, словно рябь пошла по воде. В воздухе тут же запахло озоном, будто только что прошла гроза.

Он протянул руку, и пальцы скользнули сквозь мерцающую завесу. На ощупь это было как шёлковая ткань, натянутая до предела, — упругая, но проницаемая.

И там, внутри, его пальцы сомкнулись на холодном серебре — на набалдашнике в виде головы пуделя.

Сердце Валеры ёкнуло. Он уже потянул трость наружу, но вдруг замер.

«А если вытащить её сейчас, сработает какой-нибудь сигнал? Или рябь схлопнется, и я больше не смогу туда попасть?»

Он медленно разжал пальцы и вытащил руку обратно. Изображение Танцора тут же вернулось на место, будто ничего и не было.

Только запах озона ещё витал в воздухе.

Попробовал ещё раз. Всё чётко работало! Нажимал в определённой точке и изображение Танцора исчезало, а на его месте появлялась проницаемая рябь.

А что там было за ней? Да чёрт его знает! Другое измерение?! Параллельная реальность?! Но там находилась трость. А это значило…

Купец Семён Феофанович Хромов всё просчитал верно. Видать потоптался вокруг Валеры в грядущем, понял, что барельеф тот не продал, а оставил себе, спрятал туда всё что надо и убыл в своё «родное» время. Каким образом? Без трости? Скорее всего да, уже без неё. А оно потом само, «как резинкой подтянуло» его к родному дому.

И спокойно, уже без всяких чудес, купец прожил до восьмидесяти лет. А что, деньги были, а про остальное уже теперь Валера думал. В грядущем! И всё это Хромов видимо сделал в тот день, когда они встретились с ним на проходной Бюро, где он потом спалил труп Танцора в «Мобильном крематории» и на сутки спрятал, а потом вернул Эллу.

В Бубенцы на испытания

Кстати, Валера кажется понял, почему эта «машина времени» не ездила в прошлое. Прошлое — это ведь по сути «жизнь вечная» — монополия и промысел бога. И Иоанн Иерусалимский просто не стал их нарушать. А то так бы приехал лет на пятьдесят назад и жил спокойно, гулял с тросточкой. Потом ещё раз, когда срок подошёл, потом ещё… А вот через грядущее так не сделать, помрёшь как положено, когда бог управит. Или когда убьют, что по сути одно и то же.

А как же с вязко-пластичной субстанцией? А там ведь какая-то другая жизнь образовывалась, для «обмазанных». И вечная ли она была? В общем, сейчас об этом думать ни к чему. А думать сейчас надо было вот о чём:

То что трость за рябью и её можно оттуда вынуть, это было хорошо. А что там ещё находилось? Выходило так, что барельеф был дверью в помещение для скрытного хранения чего-то. У Мальтийского Ордена, Павла I, а потом ещё у Танцора, да и купец Хромов его в руках подержал. И исследование его содержимого проводить дома было просто опасно. А случись что — взрыв, эпидемия? Здесь город, соседи, Элла.

И судя по тому, что Анатолий Б. ни словом не упомянул про барельеф, он про его необычность ничего не знал. И это тоже было хорошо! А ведь это артефакт, да ещё какой. Кто же откажется от личного «пространственного кармана»? Занятная вещь, много где и на что применимая. А каковы её параметры, ёмкость, например?

В общем надо было ехать в Бубенцы и там сначала спокойно барельеф, в смысле, что там за ним, исследовать. Не торопясь. Как и завещал ему, кстати, купец Хромов в своём письме.

Вот надо же, всё-всё рассчитал купец. А потому что, знал, что будет дальше. Именно знал, а не предполагал. Вот за это знание завтрашнего дня и боролся Анатолий Б. со товарищи. Видимо и впрямь на древних лифтах в «межвременных трубках» быстро не погонять. А знать нужно было быстро, если играешь в политику. Цейтнот! И нужно было именно знать, а не предполагать, что будет.

Ужин

С работы пришла Элла. Свежая, холодная, припорошённая снежком, щеки горели от лёгкого морозца. И тут же повисла на тёплом Валере, поцеловать!

— Шишкин! Ой-й какой ужин! О-о-о с вином?! Ты же хотел в Бубенцы поехать? Куда-то ездил? Смотрю машина во дворе наоборот стоит. А девочки на работе чуть с ума не сошли от моего перстня. Фотки со свадьбы требуют и проставку. Я сказала, что в пятницу, мы задержимся на пару часиков, ладно? А ты куда ездил-то? Давай корми, есть хочу, аж хохочу! Я руки мыть. Давай, накладывай. Мне рыбки, колбаски, ну и ещё, что зацепишь. Дай хоть тебя поцелую!

Валера молчал и улыбался. Он не умел сразу отвечать на сто вопросов, вот и молчал. Но его планы точно изменились и завтра с утра он поедет в Бубенцы. А там уже как карта ляжет…

— Ты какой-то странный сегодня, — сказала Элла, уже сидя за столом и отламывая кусочек хлеба. — Будто тебя по голове ударили.

Валера хмыкнул.

— Почти. Только не сегодня.

— Рассказывай.

— Не могу. Пока не могу.

Элла посмотрела на него внимательно, без обиды, как человек, который знает, что иногда лучше не давить.

— Ладно. Но если ты собираешься куда-то ехать завтра, скажи хотя бы, надолго ли. Я могу взять отгул.

Валера покачал головой.

— Нет. Ни в коем случае. Это как раз то, что мне нужно сделать одному.

— Потому что опасно?

— Потому что если я ошибусь, пострадать можешь ты.

Элла ничего не сказала, только накрыла его ладонь своей.

— Тогда будь осторожен. И возвращайся.