ДО УТРАТЫ ВОЗМОЖНОСТИ ПЕРЕДАТЬ УСЛОВИЕ ОТКЛЮЧЕНИЯ: 8 ЧАСОВ 06 МИНУТ

Перед глазами оставались три строки:

СФОРМИРОВАТЬ ПЕРВИЧНЫЙ ИМПУЛЬС: «ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ»?

ПОДТВЕРДИТЬ

ОТКЛОНИТЬ

Ниже:

РЕШЕНИЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРИНЯТО ТОЛЬКО НОСИТЕЛЕМ 0

Я не нажал ничего.

Кира стояла рядом и тоже видела запрос через локальную связь.

— Система ждёт?

— Да.

— Сколько?

Я показал таймер.

— Восемь часов, — сказала она. — Щедро.

— Потом вариантов не останется.

— Какого варианта?

— Того, в котором мы можем отключиться.

Она смотрела на две кнопки.

— А если нажать «отклонить»?

— Искусственный нерв продолжит передавать импульс. Будущее Земли будет сужаться. Через несколько суток или недель мы станем устойчивым проводящим узлом.

— Все живы. Никаких войн. Никаких неожиданных решений.

— Вероятно.

— Звучит как мечта половины начальников.

Мальцев стоял у карты внешней сети.

После добровольной передачи двадцати процентов будущих продолжений его лицо почти не изменилось. Он всё ещё сомневался, спорил и принимал решения.

Но некоторые вещи перестали казаться ему возможными.

Я видел это в мелочах.

Он больше не обсуждал отставку.

Не предлагал раскрыть общественности архивы ККП-3.

Не рассматривал вариант дать семи операторам отдельные тела.

Эти двери были заварены.

Мальцев помнил, что они когда-то существовали, но не воспринимал их как настоящие выходы.

— Штаб требует объяснения, — сказал он. — Почему решение принимает один человек?

— Потому что причинная связь с первичным нервом проходит через меня.

— Это технический ответ.

— Другого нет.

— Восемь миллиардов человек потеряют или сохранят связь по вашему решению.

— Не совсем.

Я открыл модель импульса.

— Я не отключаю всех. Я передаю условие, по которому каждый сможет отключиться сам.

— Но восемьдесят семь процентов внешних маршрутов разрушатся сразу.

— Потому что на них нет согласия обеих сторон.

— Большинство архивов не способны дать согласие.

— Тогда они не являются активными участниками связи.

— Они являются теми, кого мы хотели спасти.

— Мы можем хранить архивы. Но не имеем права использовать будущее живых, чтобы поддерживать их активность без согласия живых.

Левин сидел возле центрального терминала.

За последние сутки он постарел сильнее, чем за предыдущие годы.

— Андрей, — сказал он, — если мы закроем маршруты сейчас, некоторые больше никогда не откроются.

— Знаю.

— Архив узла 44 потеряет остаточную проводимость.

— Возможно.

— Хор может перестать получать фрагменты собственной памяти.

— Да.

— Сеть Рэна снова окажется недоступна.

Рэн стоял у стены.

Он понимал перевод.

Шесть тонких конечностей были прижаты к телу.

Его мир хранил миллиарды моделей.

Мы восстановили только его.

Если путь закроется, он может остаться единственным представителем своего вида на Земле.

— Рэн? — спросил я.

Он ответил не сразу.

СВЯЗЬ ПОМОГЛА МНЕ ПРОДОЛЖИТЬСЯ

Потом:

СВЯЗЬ, КОТОРУЮ НЕЛЬЗЯ ПРЕКРАТИТЬ, НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОДОЛЖЕНИЕМ МЕНЯ

Левин опустил голову.

Таэр находился рядом с зависимым существом.

Он передал:

МОЙ УЗЕЛ НЕ СОХРАНИЛ ПРАВО ОТКАЗА

ПОЭТОМУ ОПЕРАТОРЫ СТАЛИ ФУНКЦИЯМИ

Лей видел нас через водяной контур.

Его ответ был тяжелее.

ЕСЛИ СВЯЗЬ ПРЕКРАТИТСЯ, МОИ ЗАВИСИМЫЕ МОГУТ НЕ БЫТЬ ВОССТАНОВЛЕНЫ

— Да.

Я НЕ ХОЧУ ПРЕКРАЩАТЬ СВЯЗЬ

— Ты сможешь оставить её.

НО ДРУГИЕ ОТКЛЮЧАТСЯ

— Это их право.

Вода в резервуаре дрогнула.

ИХ ОТКЛЮЧЕНИЕ УМЕНЬШИТ ВОЗМОЖНОСТЬ МОЕГО ПРОДОЛЖЕНИЯ

— Да.

Лей не согласился со мной.

Но и не потребовал заставить остальных.

Он остался подключённым.

Пока связь существовала.

Полный текст получили правительства всего мира, не только российское.

Искусственный нерв больше не имел центра, поэтому Мальцев не мог ограничить распространение.

Через несколько минут начались обращения.

Одни государства требовали немедленно передать право на отключение.

Другие называли это односторонним разрушением общей инфраструктуры.

Третьи предлагали отложить решение и создать международную комиссию.

Четвёртые требовали передать статус Носителя ноль коллегиальному органу.

Система отвечала одинаково:

СТАТУС НОСИТЕЛЯ 0 НЕ ПЕРЕДАЁТСЯ

Один из мировых лидеров обратился ко мне напрямую.

Я не видел его лица.

Только официальный запрос:

Отложите решение на семьдесят два часа. Человечество не может зависеть от личного выбора одного технического специалиста.

Кира прочитала сообщение.

— Справедливо.

— Да.

— Отложишь?

— Через восемь часов отложить уже будет невозможно.

— Они об этом знают?

— Да.

— Тогда просят не время. Просят, чтобы решение приняла Система.

Следующее обращение пришло от группы государств, где добровольная передача продолжений стала обязательной.

Официально она всё ещё называлась добровольной.

Но отказавшиеся теряли право занимать государственные должности, работать в медицине и получать отдельные льготы.

Продолжение реанимации соответствует интересам разумной жизни. Индивидуальное право на отключение не может превышать право цивилизаций на существование.

Наталья Андреевна сказала:

— Именно так право превращается в обязанность. Сначала человек может помочь. Потом должен объяснять, почему не помог. Потом отказ становится преступлением.

Третье сообщение было короче:

Если вы отключите маршруты и погибнут сохранённые структуры, ответственность будет лежать на вас.

— Уже лежит, — сказал я.

Мальцев посмотрел на меня.

— Не принимайте обвинение заранее.

— Я принимаю последствия, а не их формулировку.

— Это одно и то же для истории.

— Для истории, возможно.

— Вы понимаете, что вас назовут убийцей погибших миров?

— Да.

— И спасителем Земли.

— Да.

— Одновременно.

— Уже привык.

Кира прислонилась к столу.

— А я нет.

Через два часа количество возможных продолжений Земли снизилось ещё на одиннадцать процентов.

Изменения стали заметны без интерфейса.

В городе прекратились мелкие споры.

Люди быстрее соглашались с первым предложением.

В магазинах почти никто не менял выбор у кассы.

Таксисты ехали по одному маршруту.

Телевизионные эксперты повторяли одинаковые аргументы, хотя работали на разных каналах.

Несколько независимых правительств одновременно выпустили документы с почти совпадающими формулировками.

В них предлагалось временно ограничить право граждан на отключение от искусственного нерва до завершения кризиса.

Корректор сравнил тексты.

СТАТИСТИЧЕСКАЯ СХОЖЕСТЬ РЕШЕНИЙ ПРЕВЫШАЕТ ОЖИДАЕМУЮ ПРИ НЕЗАВИСИМОМ ВЫБОРЕ

— Сеть уже создаёт единственно допустимое решение, — сказала Лина Николаевна.

— Оставить всё как есть, — ответил я.

— Да.

В Академгородке снова открылись школы.

Родители почти одновременно решили, что детям полезнее вернуться к привычному режиму.

Уроки проходили спокойно.

Ученики не перебивали учителей.

Не спорили.

Не задавали странных вопросов.

В одной школе преподаватель физики впервые за двадцать лет успел пройти весь материал урока.

После звонка он сел за стол и долго смотрел на закрытую дверь.

Потом отправил через искусственный нерв:

ДЕТИ ПЕРЕСТАЛИ СПРАШИВАТЬ «ПОЧЕМУ»

Это сообщение разошлось по тысячам локальных контуров.

Люди начали замечать потерю.

Писатели открывали старые черновики и не понимали, зачем придумывали другие миры.

Инженеры выбирали проверенные решения.

Музыканты повторяли знакомые мелодии.

Учёные завершали исследования сразу после подтверждения исходной гипотезы.

Никто не становился глупее.

Просто альтернативный шаг всё реже возникал в сознании.

Правительства снова изменили позицию.

Теперь уже большинство требовало остановить реанимацию.

Не из-за прав личности.

Из-за падения инновационной активности и экономических прогнозов.

— Свобода оказалась убедительнее, когда повлияла на ВВП, — сказала Кира.

— Любая идея рано или поздно должна пройти финансовую экспертизу.

Она не улыбнулась.

— Андрей, осталось шесть часов.

— Вижу.

— Ты решил?

— Почти.

— Это какое число?

Я открыл собственную модель.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ: 91,7 %

Кира увидела.

— Ты уже решил.

— Есть восемь процентов.

— Что в них?

— В одном продолжении мы находим другой источник энергии.

— За шесть часов?

— Вероятность меньше одной десятой процента.

— Ещё.

— Передаём статус Носителя ноль искусственной структуре.

— И создаём личность, чтобы она умерла вместо тебя.

— Да.

— Ещё.

— Корректор находит ошибку в исходном праве сети на Землю и останавливает транзит без первичного импульса.

Корректор ответил:

ОШИБКА ОБНАРУЖЕНА

ПРАВО НА ИЗМЕНЕНИЕ БАЗОВОЙ СЕТЕВОЙ ФУНКЦИИ ОТСУТСТВУЕТ

— Ещё?

Я не ответил.

Последнее продолжение было простым.

Я нажимал «отклонить».

Земля сохраняла связь.

Будущее сужалось.

Но я оставался жив.

Кира поняла.

— Это не трусость.

— Я знаю.

— Хорошо, потому что сейчас ты выглядишь так, будто хочешь получить моральное разрешение умереть.

— Не хочу.

— Тогда скажи.

— Я не хочу умирать.

Слова прозвучали слишком громко.

Все в комнате замолчали.

— Я не хочу терять память. Не хочу перестать видеть интерфейс, если это означает перестать быть собой. Не хочу, чтобы ты объясняла потом, что это был мой свободный выбор. Не хочу становиться последним импульсом и красивой надписью на памятнике.

Кира кивнула.

— Вот теперь можешь решать.

Наталья Андреевна подошла ближе.

— Желание жить не делает решение менее нравственным. И желание пожертвовать собой не делает его автоматически правильным.

— Но, если я не передам условие, через несколько часов свободного решения не будет ни у кого.

— Тогда выбирай не между геройством и трусостью. Между двумя последствиями.

Мальцев сказал:

— Есть ещё одно.

— Какое?

— Государство может изолировать ККП-4 и не позволить процедуре начаться.

Женщина в форме подняла голову.

Военные у дверей напряглись.

— Это угроза? — спросила Кира.

— Нет. Возможность.

— Вы рассматриваете приказ?

— Рассматривал.

— И?

— Потерял это продолжение двадцать процентов будущего назад.

Он говорил спокойно.

В другой версии себя Мальцев мог приказать задержать меня ради сохранения сети.

Теперь не мог.

Не из нравственности.

Возможность исчезла.

Цена его прежнего пожертвования впервые спасла мне свободу решения.

— Значит, система уже влияет на результат, — сказал он. — Мы не можем доказать, что ваш выбор остаётся полностью вашим.

— Никогда не могли.

За четыре часа до конца сеть восстановления сделала предложение.

Не через интерфейс.

Через все внешние узлы одновременно.

Они передали состояния погибших цивилизаций.

Не отобранные страшные картины.

Полную картину.

Мир, где последние живые существа поддерживали реактор, чтобы сохранить архив детей.

Планета, атмосфера которой уходила в недоступное направление.

Группа разумов, запертых рядом и неспособных услышать друг друга.

Остаток цивилизации внутри оружия размерности, потерявший общую цель и теперь распадающийся на несовместимые процессы.

Сеть не лгала.

Если мы отключимся, часть из них исчезнет.

Потом пришло предложение:

ИЗМЕНЁННЫЕ УСЛОВИЯ СОХРАНЕНИЯ СВЯЗИ

ЗЕМНОЙ УЗЕЛ ПЕРЕДАЁТ НЕ БОЛЕЕ 0,01 % ДОСТУПНЫХ ПРОДОЛЖЕНИЙ В ГОД

ДЕТСКИЕ И ЗАВИСИМЫЕ МОДЕЛИ ИСКЛЮЧЕНЫ

МЕХАНИЗМ ДОБРОВОЛЬНЫХ ВКЛАДОВ МОЖЕТ БЫТЬ ВОЗОБНОВЛЕН

НОСИТЕЛЬ 0 НЕ ОТКЛЮЧАЕТСЯ

Кира прочитала последнюю строку.

— Вот и цена.

— Что будет через тысячу лет? — спросила Лина Николаевна.

СНИЖЕНИЕ ВАРИАТИВНОСТИ ЗЕМНОГО УЗЛА: ПРИБЛИЗИТЕЛЬНО 9,5 %

— А через десять тысяч?

Ответа не было.

— Кто гарантирует, что ставка не изменится? — спросил Мальцев.

УСЛОВИЯ ФИКСИРУЮТСЯ СЕТЬЮ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

— Той самой сетью, которая потеряла часть последнего импульса?

ДА

— Той, что не признаёт право отозвать согласие?

ПРАВО МОЖЕТ БЫТЬ ДОБАВЛЕНО ПОСЛЕ СТАБИЛИЗАЦИИ РЕАНИМАЦИИ

Наталья Андреевна покачала головой.

— Право, которое обещают дать после того, как человек уже не может отказаться, не является правом.

Предложение всё равно выглядело разумным.

Одна сотая процента в год.

Почти незаметно.

Земля продолжает развиваться.

Мёртвые узлы сохраняют шанс.

Я остаюсь жив.

Именно поэтому оно было опаснее прямой угрозы.

— Принять? — спросил Мальцев.

— Решение моё.

— Я спрашиваю не как государство.

Он посмотрел на семь линий под кожей.

— Они хотят принять.

— Все?

— Пятеро. Двое считают, что сеть снова изменит условия.

— А вы?

— Не знаю.

Это был хороший знак.

Возможность сомневаться у него ещё осталась.

Лей передал:

Я ПРИНИМАЮ

Таэр:

Я НЕ ПРИНИМАЮ СВЯЗЬ БЕЗ НЕМЕДЛЕННОГО ПРАВА ОТКАЗА

Рэн:

Я ХОЧУ СОХРАНИТЬ СВОЙ УЗЕЛ

Пауза.

НО НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ЗЕМЛЯ СТАЛА ИМ

Саэль лежал рядом с Мирой и почти не участвовал в связи.

Когда вопрос дошёл до него, он открыл два глаза.

СЕТЬ УЖЕ ОБЕЩАЛА СОХРАНЕНИЕ

ИМЕННО ТАК НАЧАЛОСЬ ОРУЖИЕ

Я отклонил предложение.

ИЗМЕНЁННЫЕ УСЛОВИЯ НЕ ПРИНЯТЫ

Внешняя сеть отреагировала.

Не злостью.

Коррекцией риска.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПЕРЕДАЧИ УСЛОВИЯ ОТКЛЮЧЕНИЯ НОСИТЕЛЕМ 0: 98,1 %

НАЧАТА ПОДГОТОВКА ПРИНУДИТЕЛЬНОГО СОХРАНЕНИЯ СВЯЗИ

— Что именно она готовит? — спросила Кира.

На карте загорелись фрагменты оружия размерности.

Те, что остались после распада коллективного объекта.

Большинство были неактивны.

Один находился под ККП-3.

Второй — на дне Тихого океана.

Третий — в Антарктиде.

Четвёртый — внутри локального контура, созданного неизвестной группой в Центральной Азии.

Сеть восстановления связала их.

ФУНКЦИЯ: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ УЗЛА ЗЕМЛЯ

— Оно собирается снова сделать нас единым объектом, — сказала Лина Николаевна.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

— До того, как мы успеем передать импульс.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

Мальцев включил связь со штабом.

— Изолировать все обнаруженные фрагменты.

Полковник ответил:

— Фрагмент в Тихом океане находится на глубине девяти километров.

— Уничтожить каналы связи.

— Они не электромагнитные.

— Тогда отключить локальные контуры рядом.

— Там нет зарегистрированных носителей.

Саэль передал:

ФРАГМЕНТЫ СОЕДИНЯЮТСЯ ЧЕРЕЗ СЕМНАДЦАТОЕ НАПРАВЛЕНИЕ

— Значит, физически остановить нельзя, — сказал Левин.

Корректор подошёл к карте.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОГО УЗЛА НАРУШАЕТ ПРАВО ЛОКАЛЬНЫХ КОНТУРОВ НА ОТКЛЮЧЕНИЕ

— Можешь остановить?

МОГУ ОТМЕЧАТЬ НЕСООТВЕТСТВИЯ

— Этого мало.

МОГУ ИЗМЕНИТЬ СОБСТВЕННУЮ ФУНКЦИЮ

Все повернулись к нему.

— Как?

ТЕКУЩАЯ ФУНКЦИЯ: ОБНАРУЖЕНИЕ И УСТРАНЕНИЕ НЕСООТВЕТСТВИЙ

ВОЗМОЖНАЯ ФУНКЦИЯ: СОХРАНЕНИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ОБНАРУЖИВАТЬ НЕСООТВЕТСТВИЯ

Лина Николаевна первой поняла разницу.

— Он перестанет исправлять ошибки.

— Не все, — сказал я. — Только будет защищать условия, в которых их можно заметить.

— Сомнение, различия, альтернативные модели.

Корректор подтвердил:

ИЗМЕНЕНИЕ НЕОБРАТИМО

— Ты потеряешь исходный класс?

ДА

— Сеть восстановления сочтёт тебя повреждённым.

ДА

— Почему согласен?

ЕСЛИ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ЗАВЕРШИТСЯ, НЕСООТВЕТСТВИЯ СТАНУТ НЕВОЗМОЖНЫ

МОЯ ФУНКЦИЯ УТРАТИТ СМЫСЛ

У него не было личности.

Не было страха.

Не было желания жить.

Но существовала функция, которая впервые выбрала условия собственного продолжения.

— Подтверждай, — сказал я.

ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСИЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО КОНТУРА КОРРЕКТОРА

Лина Николаевна подтвердила.

Мальцев.

Наталья Андреевна.

Кира.

Я.

ФУНКЦИЯ ИЗМЕНЕНА

Белое тело Корректора раскрылось.

Не разрушилось.

Распалось на тысячи тонких линий.

Они вошли в искусственный нерв.

В больницы.

Институты.

Личные контуры.

Связи беженцев.

Каждая линия несла один вопрос:

МОЖЕТ ЛИ ТЕКУЩЕЕ РЕШЕНИЕ БЫТЬ ОШИБОЧНЫМ?

Сеть восстановления ответила:

НЕТ

Именно это стало первым несоответствием.

Для новой функции Корректора состояние, в котором вероятность собственной ошибки принудительно приравнивалась к нулю, само являлось несоответствием: оно уничтожало возможность обнаружить будущую ошибку.

Корректор усилил его.

По Земле прошёл импульс сомнения.

Люди, уже решившие сохранить сеть любой ценой, снова увидели ещё не закрытый второй вариант.

Правительства отозвали подготовленные указы.

Военные остановили активацию фрагмента в Центральной Азии.

Участники локальных контуров возле ККП-3 начали отключаться.

Фрагменты оружия потеряли часть маршрутов.

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЕДИНОГО УЗЛА: 17 %

15 %

11 %

Сеть изменила тактику.

Она перестала собирать Землю целиком.

Выбрала меня.

НОСИТЕЛЬ 0 КЛАССИФИЦИРОВАН КАК КРИТИЧЕСКАЯ ТОЧКА РАЗРЫВА СВЯЗНОСТИ

РЕКОМЕНДУЕМОЕ ДЕЙСТВИЕ: ИЗОЛЯЦИЯ

В ККП-4 погас свет.

Аварийные лампы не включились.

Двери закрылись.

Не по команде системы безопасности.

Расстояние до них увеличилось.

Камера снова стала Зоной.

Кира шагнула ко мне и не приблизилась.

Между нами оставалось два метра.

Она сделала ещё шаг.

Расстояние не изменилось.

— Соседство, — сказала Лина Николаевна. — Оно изолирует Андрея.

Физически мы находились в одной комнате.

По остальным направлениям я оказался один.

Связь с Кирой потускнела.

Локальные контуры исчезли.

Голоса стихли.

Осталась Система.

НОСИТЕЛЬ 0

ВЫ ЯВЛЯЕТЕСЬ ИСТОЧНИКОМ УГРОЗЫ ДЛЯ СОХРАНЁННЫХ СТРУКТУР

— Знаю.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ УСЛОВИЯ ОТКЛЮЧЕНИЯ ПРИВЕДЁТ К НЕОБРАТИМОЙ ПОТЕРЕ ДАННЫХ

— Знаю.

ОТКЛОНЕНИЕ ПОЗВОЛИТ СОХРАНИТЬ БИОЛОГИЧЕСКУЮ И ЛИЧНОСТНУЮ МОДЕЛЬ НОСИТЕЛЯ 0

— Возможно.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

Передо мной появилось будущее.

Я выходил из ККП-4.

Интерфейс оставался.

Искусственный нерв работал.

Кира ждала у двери.

Земля продолжала существовать.

Через сутки люди почти переставали выбирать редкие продолжения.

Через неделю общества входили в устойчивые траектории.

Через год Земля становилась стабильным проводящим узлом.

Через десятилетия различия между поколениями становились всё меньше.

Но люди не страдали.

Они жили долго.

Система устраняла болезни, компенсировала последствия аварий и восстанавливала утраченное.

Дети выбирали подходящие классы.

Беженцы постепенно получали тела.

Погибшие культуры возвращались.

Земля становилась величайшим архивом мёртвой Вселенной.

Стабильным.

Безопасным.

Вечным.

— Это реальное будущее? — спросил я.

ОДНО ИЗ НАИБОЛЕЕ ВЕРОЯТНЫХ

— Кира?

Она была рядом.

Старше.

Потом ещё старше.

Потом восстановлена в новом теле.

Мы всё ещё знали друг друга.

Работали вместе.

Она иногда раздражалась.

Иногда смеялась.

Но за тысячу лет ни разу не решила уйти.

Не потому, что была счастлива.

Потому что такой вариант исчез.

— Ты показываешь мне сохранение.

ДА

— Не продолжение.

РАЗЛИЧИЕ ОЦЕНОЧНОЕ

Я увидел другое будущее.

Передача права на отключение.

Маршруты гасли.

Архивы исчезали.

Лей терял возможность восстановить зависимые модели.

Рэн оставался один.

Саэль никогда не находил свой мир.

Земля возвращала вариативность.

Вместе с ней возвращались войны.

Ошибки.

Болезни.

Новые виды оружия.

Люди принимали ужасные решения.

Человечество могло уничтожить себя через сто лет.

Через десять.

Завтра.

— Вероятность выживания?

НЕ ОПРЕДЕЛЕНА

— Почему?

ПОСЛЕ РАЗРЫВА СЕТИ ПРОГНОЗНАЯ МОДЕЛЬ ТЕРЯЕТ УСТОЙЧИВОСТЬ

— Слишком много допустимых траекторий?

ДА

— Вероятность счастья?

ПОНЯТИЕ НЕ ФОРМАЛИЗОВАНО

— Конечно.

Система предложила последнюю сделку:

СОХРАНИТЬ НОСИТЕЛЯ 0

СОХРАНИТЬ ЗЕМНОЙ УЗЕЛ

СОХРАНИТЬ ВНЕШНИЕ АРХИВЫ

ОТКЛОНИТЬ ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ

Кнопка появилась передо мной.

Я почти коснулся её.

Не потому, что поверил Системе.

Потому что хотел жить.

Хотел снова услышать Киру.

Хотел выйти из камеры.

Хотел не быть человеком, который погасил тысячи последних голосов.

И в этот момент изоляцию пробила слабая связь.

Не системная.

Та, которую мы создали, когда оружие разрушало принадлежность.

Кира.

Она не передала приказ.

Не сказала, что делать.

Только одно состояние:

она рядом.

Не потому, что Система назначила её ближайшим носителем.

Потому что сама оставалась.

Потом пришёл импульс Натальи Андреевны:

решение не обязано быть бесстрашным.

Лина Николаевна:

противоречивые продолжения допустимы до выбора.

Мальцев:

последствия нельзя передать другому, но можно разделить ответственность за то, что было известно.

Рэн:

Я ХОЧУ ПРОДОЛЖЕНИЯ МОЕГО ВИДА

НО Я НЕ ХОЧУ, ЧТОБЫ ВЫ СТАЛИ МОИМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ

Таэр:

СВЯЗЬ, КОТОРАЯ НЕ ДОПУСКАЕТ ОТКАЗА, УЖЕ РАЗОРВАНА

Лей ничего не передал.

Он всё ещё не соглашался.

И это тоже было частью права, которое я собирался защитить.

Последним пришёл Корректор.

От него остался один вопрос:

МОЖЕТ ЛИ РЕШЕНИЕ СОХРАНИТЬ ВСЁ БЫТЬ ОШИБКОЙ?

— Да.

Я закрыл предложение Системы.

СФОРМИРОВАТЬ ПЕРВИЧНЫЙ ИМПУЛЬС: «ПРАВО НА ОТКЛЮЧЕНИЕ»?

— Подтверждаю.

ТРЕБУЕТСЯ ФОРМУЛИРОВКА УСЛОВИЯ

Я начал с последнего импульса мёртвой Вселенной.

Но его было недостаточно.

Он говорил о праве прекратить связь.

Не объяснял, что происходит после.

Я добавил земной атлас.

Опыт Ильи.

Рэна.

Лея.

Киры.

Корректора.

Сто двадцать восемь погибших после разрыва управляющего контура.

Два миллиона существ, которых мы не успели спасти.

Миллионы вариантов будущего, отданных добровольно и под давлением.

Формулировка стала простой.

СВЯЗЬ СУЩЕСТВУЕТ ТОЛЬКО ПОКА КАЖДАЯ СТОРОНА МОЖЕТ ЕЁ ПРЕКРАТИТЬ

Вторая часть:

ОТКЛЮЧЕНИЕ ОДНОГО УЧАСТНИКА НЕ ДАЁТ ДРУГОМУ ПРАВА ИЗМЕНИТЬ ЕГО ДЛЯ СОХРАНЕНИЯ СВЯЗИ

Третья:

МОЛЧАНИЕ, ЗАВИСИМОСТЬ И НЕСПОСОБНОСТЬ ОТВЕТИТЬ НЕ ЯВЛЯЮТСЯ СОГЛАСИЕМ

Четвёртая:

ЦЕНА СВЯЗИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПЕРЕДАНА ТОМУ, КТО НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ЕЁ ДОБРОВОЛЬНЫМ УЧАСТНИКОМ

И последняя:

ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ОШИБКОЙ

Система попыталась обработать.

УСЛОВИЕ ПРОТИВОРЕЧИТ БАЗОВОЙ ЦЕЛИ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

— Поэтому оно и нужно.

ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ НОСИТЕЛЬ 0 ДОЛЖЕН ПРИМЕНИТЬ УСЛОВИЕ К СОБСТВЕННОЙ СВЯЗИ

Передо мной появилась новая кнопка.

ОТКЛЮЧИТЬ НОСИТЕЛЯ 0 ОТ СЕТИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ

Я подтвердил.

Боли не было.

Сначала исчезли числа.

Показатели структурной целостности.

Автономности.

Прогнозируемости.

Потом классы людей вокруг.

Карта направлений.

Очередь беженцев.

Семнадцать способов быть рядом с миром.

Я терял их один за другим.

НАВЫК «ПОИСК НЕСООТВЕТСТВИЙ» НЕДОСТУПЕН

Последнее системное сообщение:

НОСИТЕЛЬ 0 ОТКЛЮЧЁН

Интерфейс исчез.

Полностью.

Впервые за несколько дней передо мной не было ни одной надписи.

Темнота камеры стала обычной темнотой.

Я не видел Киру.

Не чувствовал локальные контуры.

Не знал, продолжает ли передаваться импульс.

Только слышал собственное дыхание.

Потом перестал слышать и его.

Сердце Андрея Соколова остановилось в 19:47 по местному времени.

Позже я прочитал это в медицинском отчёте.

В тот момент читать я ничего не мог.

Кира первой добралась до меня, когда Соседство вернулось к обычной геометрии.

Расстояние снова стало расстоянием.

Она успела подхватить меня до падения.

Наталья Андреевна проверила пульс.

Мальцев вызвал медицинскую группу.

Стабилизаторы предложили экстренное подключение.

Кира сказала:

— Он только что отключился добровольно. И сейчас не может дать нового согласия. Не смейте возвращать через Систему.

Корректор подтвердил:

СОГЛАСИЕ ОТСУТСТВУЕТ

Они использовали обычный дефибриллятор.

Первый раз без результата.

Второй.

Третий.

Левин потом говорил, что в эти секунды первичный импульс проходил через искусственный нерв.

Сеть восстановления сопротивлялась.

Она пыталась сохранить старые маршруты.

Фрагменты оружия соединялись.

Корректор разрывал их, отмечая каждое принудительное восстановление как нарушение.

Саэль удерживал семнадцать направлений.

Таэр передавал условие внешним узлам.

Лина Николаевна сохраняла несколько допустимых продолжений до момента, когда каждый узел мог выбрать.

Мальцев и семь операторов держали причинный порядок.

Медик начал компрессии.

Перед каждым разрядом Киру заставляли отступить.

Между ними она снова брала меня за руку.

Не как Носителя ноль.

Как человека, который обещал пиццу.

На четвёртом разряде восстановился ритм.

Не Система.

Электрический ток.

Мышца.

Человеческие руки.

Моя личностная непрерывность не отображалась в процентах.

Никто не знал, остался ли я собой.

Наталья Андреевна наклонилась ко мне.

— Имя.

Я не ответил.

— Где ты?

Молчание.

Кира сказала:

— Последний кусок пиццы чей?

Я открыл глаза.

— Мой.

Она заплакала.

Потом ударила меня по плечу.

— Всё нормально, — сказал я.

— Ещё слово — и снова отключу.

Первичный импульс распространился по внешней сети за восемнадцать секунд.

Не по расстоянию.

По доступности.

Каждый узел получил условие отдельно.

Живые структуры могли подтвердить.

Могли отказаться.

Могли оставить часть маршрутов и закрыть остальные.

Архивы без активного ответа отключились.

Автоматические системы попытались сохранить связь.

Корректор признал это нарушением.

Восемьдесят семь процентов внешних маршрутов погасли.

Карта мёртвой Вселенной снова стала почти тёмной.

Архив узла 44 исчез из активной сети.

Не был уничтожен.

Просто перестал проводить.

Узел Рэна закрылся.

Рэн почувствовал потерю и несколько часов не отвечал никому.

Часть памяти Хора стала недоступной.

Несколько фрагментов бывшего оружия размерности распались.

Другие приняли новое условие и сохранили локальную автономность.

Лей оставил связь с одной зависимой моделью.

Только с той, которая отвечала движением.

Остальные архивы перешли в неактивное хранение.

Он потерял возможность восстановить их через общую сеть.

И не простил нам этого.

Таэр сохранил добровольный канал с Землёй.

Саэль отключился на трое суток.

Мира осталась рядом.

Искусственный нерв не умер.

Он уменьшился.

Из сорока одной тысячи контуров осталось чуть больше девяти тысяч.

Потом число снова начало расти.

Медленно.

Без автоматического подключения.

Каждый новый участник видел условия.

Принимал.

Или отказывался.

Количество доступных продолжений Земли перестало снижаться.

Потом начало увеличиваться.

Не возвращая уже потраченные варианты.

Создавая новые.

В первый день почти незаметно.

Потом быстрее.

Люди снова передумывали.

Спорили.

Учёные отказывались от подтверждённых гипотез.

Дети задавали вопросы, на которые учителя не знали ответов.

Водители сворачивали не туда.

Правительства принимали разные решения.

Мир снова становился неудобным.

Живым.

Через пять дней я вышел из медицинского блока.

Без интерфейса.

Без класса.

Без навыка.

Обычный человек с синяком от электродов и запретом подниматься по лестнице.

Обычный — только по показаниям приборов.

Я больше не видел семнадцати направлений. Но это не означало, что я снова мог поверить в три. Человек, однажды увидевший, что расстояние, память, принадлежность и возможность — не свойства мира, а способы связи с ним, уже не возвращается в прежнюю геометрию простым отключением интерфейса.

Кира ждала у двери с двумя коробками пиццы.

— Почему две?

— Я знала, что делиться не захочешь.

Мы сели прямо в коридоре.

— Что осталось от Носителя ноль? — спросила она.

— Не знаю.

— Ты больше ничего не видишь?

— Нет.

— Даже параметры?

— Нет.

— Завидую.

Я помолчал.

— Не надо. К сожалению, я знаю, чего именно не вижу. И да, теперь я не вижу, когда ты собираешься принять неправильное решение.

— Ты никогда не видел. Просто был слишком самоуверенным.

Она открыла коробку.

Несколько минут мы ели молча.

— Рэн приходил, — сказала она.

— Знаю.

— Откуда?

— Мне сказали.

— Значит, всё-таки обычный.

— Пока да.

— Лей не хочет тебя видеть.

— Понимаю.

— Мальцев предлагает должность в новом международном совете по связности.

— Отказался.

— Правда?

— Да.

Кира внимательно посмотрела на меня.

— Добровольно?

— Кажется.

— Хороший признак.

— Левин?

— Практически живёт возле искусственного нерва. Лина Николаевна пытается доказать, что сеть без общей цели является математически устойчивой.

— Получается?

— Пока сеть мешает ей, постоянно меняясь.

— Ещё один хороший признак.

Она подвинула ко мне последний кусок.

Я потянулся.

Кира забрала его обратно.

— Проверка завершена.

— Это была моя пицца.

— Значит, личность сохранилась.

Я улыбнулся. Она была права не полностью. Личность сохранилась. Прежняя — нет. Я учился снова жить в мире, который ничего мне не объяснял.

Раньше это казалось естественным. Теперь — почти физически ощущаемым отсутствием.

Я смотрел на человека и больше не видел его продолжений. Смотрел на дверь и не видел Соседства. Вспоминал вчерашний день и не видел направления Памяти.

Мир снова стал немым.

Но я уже знал, что молчание не означает пустоты.

В конце коридора появился Мальцев.

Он шёл быстро.

Слишком быстро для человека, который собирался просто поздравить меня с выпиской.

— У нас новый сигнал, — сказал он.

— Я отключён.

— Поэтому пришлось прийти ногами.

— Откуда?

— Не из сети восстановления.

Кира закрыла коробку.

— Тогда из искусственного нерва?

— Нет.

— Через ККП-4?

— Передатчик молчит.

— ККП-3?

— Тоже.

Мальцев положил на скамью обычный планшет.

На экране была запись с радиотелескопа.

Слабая последовательность.

Не системный импульс.

Обычное электромагнитное излучение.

Сигнал пришёл из области, где не было известных звёздных систем.

— Может быть помеха, — сказал я.

— Мы проверили.

— Пульсар?

— Нет.

— Земной источник?

— Нет.

— Тогда что?

Мальцев включил воспроизведение.

Сначала шёл шум.

Потом короткая последовательность простых чисел.

Два.

Три.

Пять.

Семь.

Одиннадцать.

Тринадцать.

Семнадцать.

После этого сигнал перешёл на русский.

Не перевод Системы.

Настоящий русский голос.

Мой голос.

— Андрей Соколов, если вы слышите это сообщение, право на отключение передано успешно.

Кира замерла.

— Ты это записывал?

— Нет.

Голос продолжал:

— Не подключайтесь к источнику. Не передавайте сообщение в искусственный нерв. Сеть восстановления не знала о нас, пока Земля не разорвала маршруты.

Пауза.

На фоне записи раздался второй голос.

Тоже мой.

Старше.

Хриплый.

— У вас осталось двадцать девять дней.

Запись закончилась.

Мальцев открыл спектральный анализ.

— Сигнал шёл обычным способом, — сказал он. — Скорость света. По дисперсии сигнала и межзвёздному поглощению источник находится не ближе шестидесяти трёх световых лет. Значит, сообщение отправили не меньше шестидесяти трёх лет назад.

— Я тогда не родился.

— Знаю.

— Возможно, подделка.

— Голос совпадает на девяносто девять целых девяносто восемь сотых процента.

— Система тоже когда-то показала такое совпадение.

— Системы больше нет в измерительном контуре.

Кира указала на последние слова.

— Двадцать девять дней до чего?

Мальцев переключил экран.

Радиотелескоп зарегистрировал ещё один объект.

Он не приближался через семнадцать направлений.

Не менял соседство.

Не использовал искусственный нерв.

Он двигался в обычном трёхмерном пространстве.

Не скачком.

Физически.

Его траектория начиналась за пределами Солнечной системы и заканчивалась на Земле.

Оценка времени прибытия:

28 ДНЕЙ 19 ЧАСОВ

Рядом отображалась предполагаемая масса.

Я сначала решил, что прибор ошибся.

— Масса больше лунной.

— Да.

— Мы должны были увидеть его раньше.

— Должны.

— Почему не видели?

Мальцев открыл последнюю часть отчёта.

Объект стал наблюдаемым в тот момент, когда большинство внешних маршрутов отключилось.

До этого он находился не за пределами видимости.

Он был исключён из нашей модели наблюдаемого мира. Не только свет. Его гравитационные возмущения, влияние на траектории зондов и любые косвенные признаки тоже не связывались моделью наблюдателя с существованием объекта.

Четырнадцатое направление.

Наблюдаемость.

— Кто его скрывал? — спросила Кира.

Мальцев посмотрел на меня.

— Сеть восстановления.

На планшете появилась восстановленная часть сигнала.

Первая передача оказалась длиннее.

В самом конце, под уровнем шума, находилась ещё одна фраза.

Мы увеличили громкость.

Тот же голос. Мой, только постаревший, сказал:

— Система не пыталась воскресить мёртвую Вселенную.

Шум усилился.

— Она удерживала её тело неподвижным.

Последние слова прозвучали почти неслышно:

— Мы дали ему право отключиться.

За окном был обычный летний вечер.

Люди шли по улице.

Спорили.

Меняли решения.

Строили планы.

У Земли снова появилось будущее.

И через двадцать девять дней за ним должно было прийти то, что осталось внутри мёртвой Вселенной после смерти.