ПРЕКРАТИТЬ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ЛОКАЛЬНОГО УЗЛА
В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ДОСТУП К ОСТАЛЬНЫМ НАПРАВЛЕНИЯМ БУДЕТ ЗАКРЫТ ПРИНУДИТЕЛЬНО
Белая линия проходила через стену Института математики и соединялась с грудью Таэра.
Она не светила.
Скорее вырезала из пространства тонкий участок, в котором не существовало ни стены, ни воздуха, ни расстояния.
— Это ультиматум? — спросила Кира.
Таэр стоял неподвижно. Четыре опорные конечности были широко расставлены, короткие руки прижаты к корпусу.
ФОРМА ПЕРЕДАЧИ СООТВЕТСТВУЕТ КОМАНДЕ УПРАВЛЯЮЩЕГО УЗЛА
— Управляющего кем? — спросил я.
Ответ пришёл по внешней линии.
ЛОКАЛЬНЫМИ СЕТЯМИ ВОССТАНОВЛЕНИЯ
— Значит, он считает нашу Систему своей частью, — сказала Лина Николаевна.
— Или хочет, чтобы мы так думали, — ответила Кира.
Я активировал «Поиск несоответствий».
Белая линия раскрылась множеством вложенных структур. Команда сопровождалась подписью, картой доступа и доказательством полномочий.
По крайней мере, должна была сопровождаться.
НЕСООТВЕТСТВИЕ ОБНАРУЖЕНО
ИСТОЧНИК ИСПОЛЬЗУЕТ ПРОТОКОЛ УПРАВЛЯЮЩЕГО УЗЛА
ПРАВО УПРАВЛЕНИЯ НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО
— Подпись похожа на настоящую, но полномочия не подтверждены.
Лина Николаевна посмотрела на линию.
— Как письмо на официальном бланке без проверяемой электронной подписи.
— Только письмо может закрыть Земле четырнадцать измерений, — сказала Кира.
— Три, — поправил Таэр через интерфейс.
— Что три?
ИСТОЧНИК МОЖЕТ ЗАКРЫТЬ ТРИ ВОССТАНАВЛИВАЕМЫХ НАПРАВЛЕНИЯ
— А остальные?
НЕДОСТУПНЫ ЕМУ ТАК ЖЕ, КАК НАМ
Лина Николаевна чуть заметно улыбнулась.
— Значит, не Бог.
— Всего лишь кто-то, способный снова запереть нас в трёхмерной реальности, — сказал я.
— На фоне последних часов звучит почти консервативно, — заметила Кира.
Белая линия дрогнула.
Пришла новая передача:
ОБНАРУЖЕНА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ КАРТА СВЯЗНОСТИ
ТРЕБУЕТСЯ КЛАССИФИКАЦИЯ ЛОКАЛЬНЫХ НОСИТЕЛЕЙ
ПЕРЕДАЁТСЯ СТАНДАРТНАЯ МОДЕЛЬ
— Не принимать, — сказала Лина Николаевна.
— Я ничего не подтверждал.
Система ответила:
КЛАССИФИКАЦИОННАЯ МОДЕЛЬ ПОЛУЧЕНА
— Канал одностороннего согласия, — сказала Кира. — Очень удобная дипломатия.
Белая линия исчезла.
Таэр пошатнулся.
Я успел подхватить одну из его коротких рук, хотя удержать существо массой почти вдвое больше человеческой всё равно не смог бы.
Он самостоятельно перераспределил вес и устоял.
— Что передали?
Таэр не ответил.
Ответила Система.
Перед глазами открылось новое окно.
Не моё.
Общее.
Такие же белые прямоугольники появились перед Кирой и Линой Николаевной. Я понял это по тому, как они одновременно перевели взгляд чуть выше уровня глаз.
Кира подняла руку и провела пальцами сквозь пустой воздух.
— Я теперь тоже вижу интерфейс.
— Не только ты.
По коридору раздались голоса.
Люди, недавно вышедшие из интервального состояния, останавливались и смотрели перед собой.
Кто-то ругался.
Кто-то пытался снять несуществующие очки.
Один мужчина прижался спиной к стене и повторял:
— Уберите это. Уберите.
Над моим окном появилась надпись:
СТАНДАРТНАЯ МОДЕЛЬ БИОЛОГИЧЕСКОГО НОСИТЕЛЯ
КОЛИЧЕСТВО БАЗОВЫХ ПАРАМЕТРОВ: 7
— Началось, — сказала Кира.
Первый параметр раскрылся сам.
1. СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ
СООТВЕТСТВИЕ ТЕКУЩЕЙ БИОЛОГИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ УСТОЙЧИВОЙ МОДЕЛИ
У меня:
83,6 %
Я уже видел это число.
Второй параметр:
2. ГОМЕОСТАТИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ
СПОСОБНОСТЬ СОХРАНЯТЬ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ФУНКЦИИ ПРИ ВНЕШНЕМ ВОЗДЕЙСТВИИ
91,2 %
— Пока медицинские показатели, — сказала Кира.
Третий заставил её замолчать.
3. НЕПРЕРЫВНОСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ МОДЕЛИ
СТЕПЕНЬ СОХРАНЕНИЯ УСТОЙЧИВОГО САМООПИСАНИЯ ВО ВРЕМЕНИ
71,8 %
Четвёртый:
4. АВТОНОМНОСТЬ
ДОЛЯ РЕШЕНИЙ, НЕ ВЫВОДИМЫХ ИЗ ВНЕШНИХ УПРАВЛЯЮЩИХ УСЛОВИЙ
Вместо числа у меня стояло:
НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
Пятый:
5. ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ
СПОСОБНОСТЬ ОТДЕЛЯТЬ СОБСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ОТ СОСТОЯНИЙ ДРУГИХ НОСИТЕЛЕЙ
42,3 %
Шестой:
6. МЕЖЛИЧНОСТНАЯ СВЯЗНОСТЬ
СПОСОБНОСТЬ ФОРМИРОВАТЬ УСТОЙЧИВЫЕ МОДЕЛИ ДРУГИХ НОСИТЕЛЕЙ И СОГЛАСОВЫВАТЬ С НИМИ ДЕЙСТВИЯ
38,7 %
— Тридцать восемь? — спросила Кира. — Серьёзно?
— Я занят.
— Чем?
— Спасением Вселенной.
— Это не оправдание низкой межличностной связности.
Седьмой параметр появился с задержкой.
7. ПРОГНОЗИРУЕМОСТЬ
ДОЛЯ БУДУЩИХ СОСТОЯНИЙ, ОДНОЗНАЧНО ВЫВОДИМЫХ ИЗ ТЕКУЩЕЙ МОДЕЛИ
У меня:
0,0031 %
Под ним мигало предупреждение:
КРИТИЧЕСКОЕ ОТКЛОНЕНИЕ
— Вот почему ты Нулевой, — тихо произнесла Лина Николаевна.
— Потому что непредсказуемый?
— Потому что почти ни одно твоё решение не выводится из модели Системы.
Кира посмотрела на свой интерфейс.
— У меня прогнозируемость шестьдесят восемь процентов.
— Поздравляю. Ты надёжнее.
— Или скучнее.
— Это не оценка личности, — сказала Лина Николаевна. — Это оценка качества модели.
— Система формулирует иначе.
— Система всегда формулирует так, будто её описание и есть объект.
В конце коридора закричала женщина.
Мы побежали к ней.
Она сидела на полу возле открытой двери кабинета. Рядом стояли двое мужчин, не решаясь прикоснуться.
Перед женщиной висел интерфейс, который я теперь мог видеть, как оператор.
НЕПРЕРЫВНОСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ МОДЕЛИ: 31,4 %
ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 18,1 %
— Я распадаюсь, — повторяла она. — Там написано, что я распадаюсь.
— Там этого не написано, — сказал я.
— Тридцать один процент! Что осталось от меня на тридцать один процент?
— Это не остаток личности.
— А что?
Я не знал, как объяснить.
— Насколько Система уверена, что вы одинаковая в разные моменты времени.
— Я не одинаковая.
— Никто не одинаковый.
— Тогда почему у других семьдесят?
Её дыхание становилось чаще.
Руки дрожали.
— Я знала, — сказала она. — Я всегда знала, что со мной что-то не так.
Лина Николаевна опустилась перед ней.
— Как вас зовут?
— Ольга.
— Фамилия?
— Демина.
— Где вы работаете?
— Здесь. Прикладной анализ.
— Что происходило перед появлением окна?
— Мы… стояли. Потом всё остановилось. Потом я увидела себя дома. Нет, не себя. Другую версию. Она ушла, а я осталась.
— Воспоминание или ощущение?
— Я не знаю.
— Хорошо. Не обязаны знать.
Женщина вцепилась в рукава.
— У меня тридцать один процент.
Лина Николаевна посмотрела на её побелевшие пальцы. Формулы она могла объяснить. Паническую дрожь, потерю ощущения реальности и чужие воспоминания — уже нет.
Ещё после первых сообщений о людях, видевших несколько вариантов собственной жизни, она попросила дежурного связаться с Институтом медицины и психологии имени Зельмана. Нужен был специалист, способный работать не с уравнениями, а с человеком, внутри которого эти уравнения что-то сломали.
В коридоре послышались быстрые шаги. Сотрудник охраны пропустил женщину лет сорока с временным пропуском на груди. Поверх тёмной водолазки у неё был накинут светлый медицинский халат, будто её вызвали прямо посреди рабочего дня.
Она остановилась в нескольких шагах от Ольги и сначала посмотрела на Лину Николаевну.
— Наталья Андреевна Воронцова, клинический психолог. Вы звонили?
Лина Николаевна коротко кивнула.
— Нарушение восприятия времени, фрагменты несовместимых воспоминаний и выраженная паническая реакция. Таких уже четверо.
Наталья Андреевна не стала задавать вопросов на ходу. Села рядом с Ольгой, оставив между ними около метра, и положила руки на колени.
— Ольга, посмотрите на меня. Вы понимаете, где сейчас находитесь?
— В Институте математики.
— Какой сегодня день?
Ольга ответила не сразу, но правильно.
— Хорошо. Вы ориентируетесь в месте и времени. То, что с вами происходит, может быть острой стрессовой реакцией после сильного нарушения привычного восприятия. Возможна дереализация, возможно, отдельные элементы деперсонализации.
— Значит, я сумасшедшая?
— Нет. Дереализация — не безумие. Иногда психика так защищается, когда произошедшее слишком сильно расходится с привычной моделью мира. Ваш мозг пытается собрать непрерывный рассказ из событий, которые пока не укладываются в обычную причинность.
Ольга подняла взгляд.
— А число?
Наталья Андреевна посмотрела на Лину Николаевну.
— Про число лучше спросить тех, кто понимает устройство этой системы.
Лина Николаевна присела напротив.
— Тридцать один процент не оценивает вас как личность. По нашей рабочей гипотезе, это степень, с которой Система восстановила непрерывность вашей биографии после разрыва локальной траектории.
— Это другое?
— Принципиально другое.
— Вы тоже видите числа? — спросила Ольга у Натальи Андреевны.
Та выдержала короткую паузу.
— Вижу.
— У вас сколько?
— Сейчас это не поможет.
— Значит, больше.
— Значит, если я назову число, вы начнёте сравнивать. А сравнение усилит тревогу.
Наталья Андреевна указала на пол.
— Почувствуйте, как ступни касаются поверхности.
— Я сижу.
— Тогда почувствуйте опору под бёдрами и ладонями. Назовите пять предметов, которые видите.
— Зачем?
— Чтобы вернуть внимание из внутренней катастрофы во внешнюю среду.
Ольга оглянулась.
— Дверь. Лампа. Стул. Огнетушитель. Ваш халат.
— Четыре звука.
— Голоса. Вентиляция. Дождь. Кто-то идёт.
— Три телесных ощущения.
— Холодно. Сердце бьётся. Пальцы болят.
Дыхание замедлилось.
Наталья Андреевна продолжила:
— Теперь скажите: «Число описывает модель, а не меня».
— Это глупо.
— Возможно. Скажите.
— Число описывает модель, а не меня.
— Ещё раз.
— Число описывает модель, а не меня.
Интерфейс над Ольгой мигнул.
ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 18,1 %
Стало:
19,4 %
— Оно изменилось, — сказала Ольга.
— Потому что вы отделили собственное состояние от сообщения Системы, — ответила Наталья Андреевна. — Не потому, что стали лучше. Потому что перестали воспринимать оценку как прямое определение себя.
Лина Николаевна посмотрела на неё с интересом.
— Самореферентная обратная связь.
— В психологии мы называем это эффектом маркировки, — сказала Наталья Андреевна. — Человек получает определение, принимает его и начинает вести себя так, чтобы ему соответствовать.
— Самоисполняющееся предсказание, — сказал я.
— В данном случае ещё опаснее. Система измеряет состояние, сообщает результат, человек реагирует, и реакция изменяет измеряемый параметр. Получается замкнутый контур.
— Уравнение наблюдает себя, — сказала Лина Николаевна.
— Человек наблюдает себя глазами уравнения, — поправила психолог.
Ольга поднялась.
Ноги всё ещё дрожали, но она держалась.
— Уберите эти цифры.
Я запросил возможность скрыть параметры носителя.
НОСИТЕЛЬ МОЖЕТ ОГРАНИЧИТЬ ОТОБРАЖЕНИЕ
— Подумайте: «скрыть параметры», — сказал я.
Ольга закрыла глаза.
Окно исчезло.
— Всё?
— Для вас — да.
— А другие видят?
Я проверил.
ПУБЛИЧНАЯ ДОСТУПНОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
— Пока не знаю.
— Сделайте, чтобы не видели.
Я установил временное правило:
личностные параметры доступны только самому носителю и специалистам, получившим явное согласие.
Система приняла.
ОГРАНИЧЕНИЕ ПРИМЕНЕНО В ПРЕДЕЛАХ ЗЕМНОГО АТЛАСА
— Хорошее начало, — сказала Наталья Андреевна.
Внизу здания раздался грохот.
Потом крик.
Мы спустились на первый этаж.
В холле находились около сорока человек. Они стояли плотной группой вокруг мужчины в разорванной рубашке.
Он прижимал ладони к голове.
— Не думайте! — кричал он. — Прекратите думать!
Люди отступали.
Но чем сильнее они пугались, тем громче кричал мужчина.
Над ним висели параметры:
ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 4,7 %
МЕЖЛИЧНОСТНАЯ СВЯЗНОСТЬ: 96,2 %
— Он чувствует их состояния, — сказал я.
— Не чувства, — ответила Наталья Андреевна. — Скорее сырые сигналы, которые мозг интерпретирует как собственные переживания.
Мужчина повернулся к нам.
— Кто из вас боится?
Никто не ответил.
— Все боятся! — крикнул он. — И я не понимаю, где моё!
Он ударился спиной о стену.
Лампы над ним вспыхнули.
Толпа вздрогнула.
Волна страха прошла через группу и вернулась к мужчине усиленной.
ОБНАРУЖЕНА ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ
РИСК КОЛЛЕКТИВНОЙ ДЕСТАБИЛИЗАЦИИ
— Эмоциональное заражение, — сказала Наталья Андреевна. — Только с прямым системным каналом.
— Как остановить? — спросила Кира.
— Развести людей.
Мальцев был бы доволен простотой решения.
Но двери холла не открывались. Снаружи пространство ещё сохраняло остаточную топологическую нестабильность.
— Физически некуда.
— Тогда психологически.
Наталья Андреевна подняла голос:
— Все перестали смотреть на мужчину. Повернулись к стенам. Между людьми два шага.
Не все послушались.
Таэр издал низкую вибрацию.
Она прошла через пол.
Люди замолчали.
— Он не собирается нападать, — сказала Наталья Андреевна. — Но вы усиливаете его состояние. Не обсуждайте его. Не пытайтесь угадать, что он чувствует. Назовите вслух своё имя и одно решение, которое принимаете самостоятельно.
— Что? — спросил кто-то.
— Имя и решение. Любое безопасное.
Кира начала первой:
— Кира Новикова. Я решаю остаться здесь.
Я понял идею.
— Андрей Соколов. Я решаю не отключать интерфейс.
Лина Николаевна сказала:
— Лина Белова. Я решаю слушать до конца.
Люди начали повторять.
— Сергей. Я решаю сесть.
— Ирина. Я решаю позвонить дочери, когда связь появится.
— Михаил. Я решаю не смотреть на показатели.
— Ольга. Я решаю остаться собой, даже если Система считает иначе.
Каждая фраза создавала отдельную точку.
Не изоляцию.
Границу.
Мужчина перестал кричать.
— Я слышу вас, — прошептал он.
— Что именно? — спросила Наталья Андреевна.
— Решения.
— Они ваши?
— Нет.
— А страх?
Он прислушался.
— Половина не моя.
— Разделите. Не по содержанию. По источнику.
— Я не могу.
— Тогда назовите собственное телесное ощущение.
— Болит голова.
— Это ваше?
— Да.
— Холод в руках?
— Моё.
— Желание убежать?
Он закрыл глаза.
— Не моё. Женщина у окна.
Та вздрогнула.
— Не называйте людей, — сказала Наталья Андреевна. — Только отделяйте.
Показатель изменился.
ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: 4,7 %
6,1 %
8,8 %
Система предложила:
ДОСТУПНА ФОРМАЛИЗАЦИЯ ФУНКЦИИ
«ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ РАЗЛИЧЕНИЕ»
— Не принимайте, — сказал я.
Мужчина посмотрел на меня.
— Почему?
— Сначала научитесь делать это самостоятельно.
Наталья Андреевна кивнула.
— Иначе внешний оператор станет заменой психологической функции. Вы получите контроль, но не способность.
— Разница?
— Контроль исчезнет, когда Система отключится. Способность останется вашей.
Система отреагировала:
УТВЕРЖДЕНИЕ СОДЕРЖИТ НЕФОРМАЛИЗОВАННОЕ РАЗЛИЧИЕ МЕЖДУ ФУНКЦИЕЙ И НОСИТЕЛЕМ ФУНКЦИИ
— Вот с этого у нас и начнутся проблемы, — сказала она.
Мужчина отказался от формализации.
Окно исчезло.
Коллективный контур ослаб.
Люди снова могли находиться рядом, не усиливая его панику до критического уровня.
— Как вас зовут? — спросил я.
— Павел.
— Профессия?
— Нейрофизиолог.
Наталья Андреевна усмехнулась.
— Система любит профессиональные метафоры.
— Почему?
— Она формализует то, что мозг уже умеет. Нейрофизиолог привык различать сигналы. Психолог — строить модели чужих состояний. Математик — удерживать абстрактные структуры. Инженер по тестированию — искать несоответствия.
— А человек у ворот привык толкать тяжёлые предметы? — спросила Кира.
— Возможно. Или всю жизнь решал проблемы прямым усилием.
— Вы считаете, способности зависят от личности?
— Они зависят от устойчивых способов взаимодействия с миром. Личность, профессия, травмы, привычки, защитные механизмы — всё становится материалом формализации.
Лина Николаевна посмотрела на параметры Павла.
— Семь характеристик напоминают базовые координаты пространства состояний.
— А мне — попытку заменить психологию семью числами, — сказала Наталья Андреевна.
— Они не заменяют. Они измеряют определённые функции.
— Люди не увидят «определённые функции». Они увидят, что у соседа автономность восемьдесят, а у них двенадцать.
— Параметры скрыты.
— Пока.
Она повернулась ко мне.
— Нужно запретить ранжирование.
— Система ещё не предложила рейтинги.
— Предложит. Любая измеримая характеристика становится основанием иерархии, если люди начинают считать её ценностью.
— Автономность разве не ценность?
— Высокая автономность может означать свободу выбора. А может — неспособность принимать помощь и учитывать других. Высокая межличностная связность может быть эмпатией. А может — размытыми границами, зависимостью и невозможностью отделить свои желания от чужих.
— Значит, показатель без контекста бессмыслен.
— Не бессмыслен. Опасно неполон.
Она указала на мой интерфейс.
— Ваша граничная устойчивость сорок два процента. Это может означать слабые личные границы. А может — способность входить в контакт с внешней системой, не разрушаясь мгновенно.
— Пока не разрушаясь.
— Именно.
Мы вернулись на верхний этаж.
Связь с внешним штабом восстановилась частично. Мальцев потребовал немедленного доклада.
Изображение дрожало.
— Почему вы покинули точку связи?
— Массовая психологическая реакция на классификацию, — сказал я.
— Пострадавшие?
— Пока нет.
— Тогда возвращайтесь в институт.
— Мы уже в институте.
— В наш.
— Расстояния всё ещё работают нестандартно.
— Я направлю группу сопровождения.
Лина Николаевна покачала головой.
— Не нужно. Чем больше вооружённых людей войдёт в нестабильную область, тем больше появится граничных условий, связанных с угрозой.
— Академик Белова, безопасность…
— Безопасность не равна количеству оружия.
Мальцев сжал челюсть.
— Что передал внешний узел?
— Стандартную модель человека из семи параметров.
— Перечислите.
Я перечислил.
На слове «автономность» Мальцев задержал взгляд.
— Эти данные можно использовать для отбора операторов.
— Нельзя, — сказала Наталья Андреевна.
— А вы кто?
— Наталья Воронцова, Институт медицины и психологии В. Зельмана НГУ.
— На каком основании вы вмешиваетесь?
— На том, что несколько тысяч людей только что получили числовую оценку собственной личности без подготовки, объяснения и возможности оспорить модель.
— Это не личности. Параметры носителей.
— Скажите это человеку с непрерывностью личности тридцать один процент.
— Люди должны понимать свои риски.
— Вы сейчас предлагаете сообщать числовую вероятность психического распада без знания валидности шкалы, нормы, погрешности и причинно-следственной связи.
— Мы находимся в чрезвычайной ситуации.
— Именно поэтому массовая маркировка опасна.
Мальцев посмотрел на меня.
— Параметры позволяют определить нестабильных носителей?
— Возможно.
— Тогда необходим доступ служб безопасности.
— Нет.
— Это приказ.
— Параметры скрыты по согласию носителей.
— Отмените ограничение.
— Не отменю.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга через дрожащий экран.
Навык показал:
КОНФЛИКТ УПРАВЛЯЮЩИХ УСЛОВИЙ
Наталья Андреевна тихо сказала:
— Обратите внимание: у него внешний локус контроля.
Мальцев услышал.
— Что?
— Вы пытаетесь вернуть ощущение управляемости через административные действия: собрать данные, классифицировать, ограничить, назначить ответственных. Это нормальная реакция на неопределённость.
— Я выполняю работу.
— Я не сказала, что реакция неправильная. Я сказала, что она психологическая, а не только управленческая.
— Вы ставите мне диагноз?
— Нет. Описываю поведение.
Кира отвернулась, скрывая улыбку.
Мальцев отключил связь.
— Мне она нравится, — сказала Кира.
— Это контрперенос, — ответила Наталья Андреевна.
— Уже не нравится.
На моём интерфейсе появился новый запрос от Системы.
СТАНДАРТНАЯ МОДЕЛЬ ПОЗВОЛЯЕТ ФОРМИРОВАТЬ СПЕЦИАЛИЗИРОВАННЫЕ КЛАССЫ НОСИТЕЛЕЙ
— Вот и рейтинги, — сказала Наталья Андреевна.
— Пока классы.
— Класс — это уже социальная метка.
Система продолжила:
КЛАССИФИКАЦИЯ СНИЖАЕТ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНУЮ НЕОПРЕДЕЛЁННОСТЬ
КЛАССИФИЦИРОВАННЫЙ НОСИТЕЛЬ ТРЕБУЕТ НА 73,1 % МЕНЬШЕ РЕСУРСОВ МОДЕЛИРОВАНИЯ
— Вот зачем внешний узел передал параметры, — сказал я. — Не чтобы помочь людям понять себя.
— Чтобы упростить расчёт, — сказала Лина Николаевна.
— Человека разбивают на семь координат, затем назначают тип и прогнозируют поведение.
— Психометрия в исполнении мёртвой Вселенной, — сказала Наталья Андреевна.
Система предложила первые классы присутствующим.
Над Павлом появилось:
ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: РЕЗОНАТОР
Над Линой Николаевной:
ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: ФОРМАЛИЗАТОР
Над Кирой:
ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: КОРРЕКТОР ГРУППОВЫХ РЕШЕНИЙ
Она посмотрела на меня.
— Даже Система признаёт, что я исправляю твои решения.
Над Натальей Андреевной:
ВОЗМОЖНЫЙ КЛАСС: СТАБИЛИЗАТОР ЛИЧНОСТНЫХ ГРАНИЦ
— Звучит как должность с неоплачиваемыми переработками, — сказала она.
Я ждал своего варианта.
Окно оставалось пустым.
Потом появилось:
АНАЛИЗ ПАРАМЕТРОВ НОСИТЕЛЯ 0
СТРУКТУРНАЯ ЦЕЛОСТНОСТЬ: ДОПУСТИМА
ГОМЕОСТАТИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: ДОПУСТИМА
НЕПРЕРЫВНОСТЬ ЛИЧНОСТНОЙ МОДЕЛИ: НЕСТАБИЛЬНА
АВТОНОМНОСТЬ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА
ГРАНИЧНАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ: НИЖЕ РЕКОМЕНДУЕМОЙ
МЕЖЛИЧНОСТНАЯ СВЯЗНОСТЬ: НИЖЕ РЕКОМЕНДУЕМОЙ
ПРОГНОЗИРУЕМОСТЬ: КРИТИЧЕСКИ НИЗКАЯ
Ниже:
КЛАСС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НАЗНАЧЕН
— Поздравляю, — сказала Кира. — Ты официально неклассифицируемый.
Система добавила:
ПРИЧИНА: ЛЮБОЕ НАЗНАЧЕНИЕ КЛАССА ИЗМЕНЯЕТ ПОВЕДЕНИЕ НОСИТЕЛЯ ТАКИМ ОБРАЗОМ, ЧТО КЛАСС ПЕРЕСТАЁТ СООТВЕТСТВОВАТЬ МОДЕЛИ
Наталья Андреевна подошла ближе.
— Классический психологический реактанс.
— Что?
— Сопротивление, возникающее, когда человек ощущает, что его свободу ограничивают. Вам сообщают, кто вы, — и вы начинаете действовать так, чтобы доказать обратное.
— Я не делаю это специально.
— Поэтому и работает.
Лина Николаевна изучала сообщение.
— Наблюдение изменяет объект сильнее, чем модель успевает пересчитаться.
— И что Система делает с такими объектами? — спросила Кира.
Ответ пришёл от внешнего узла.
Белая линия снова появилась в стене.
На этот раз она протянулась не к Таэру.
Ко мне.
ОБНАРУЖЕН НЕКЛАССИФИЦИРУЕМЫЙ НОСИТЕЛЬ
ПАРАМЕТР ПРОГНОЗИРУЕМОСТИ НИЖЕ ДОПУСТИМОГО ПОРОГА
НОСИТЕЛЬ СОЗДАЁТ РИСК ДЛЯ СТАБИЛЬНОСТИ СЕТИ
Наталья Андреевна посмотрела на линию.
— Вот что опасно в классификации.
— Что именно?
— Когда модель не может объяснить человека, она объявляет проблемой не модель.
Система закончила сообщение:
ТРЕБУЕТСЯ ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ НАЗНАЧЕНИЕ КЛАССА
ПРИ ОТКАЗЕ БУДЕТ АКТИВИРОВАНА КОРРЕКТИРУЮЩАЯ ФУНКЦИЯ
Я вспомнил вероятность собственной смерти.
Корректирующая функция была одним из главных факторов.
Теперь я знал, откуда она придёт.
Внешний узел не собирался уничтожать Землю целиком.
Сначала он хотел сделать нас понятными.
Разделить на классы.
Назначить функции.
Снизить неопределённость.
И начать с единственного человека, который не помещался ни в одну из его психологических ячеек.