Сначала Лисса подумала, что ей послышалось, однако Моргана, ранее словно застывшая неподалеку в напряженном ожидании, тоже встрепенулась, прислушиваясь. Звуки доносились сверху, из коридоров комплекса. Голоса, — приглушенные, незнакомые, гортанные, — лязг, скрежет, грохот, треск разрушаемой каменной кладки, чьи-то гневные выкрики… А потом раздался женский крик, полный ярости и боли:

А затем все звуки будто отрезало и наступила тишина. Резкая и пугающая.

— Брана? — позвала леди ле Фей, но ответа не последовало.

Моргана мгновенно выпрямилась, решительно шагнула к выходу, но не успела. Человек, внезапно возникший в дверном проеме, двигался беззвучно и молниеносно. Лисса не узнала вошедшего — она никогда не видела его раньше. Это был мужчина, которого нельзя было назвать ни старым, ни молодым: короткие, темные, тронутые сединой волосы, жесткая линия рта, пронзительный взгляд светлых, практически прозрачных глаз. Лиссе на миг показалось, будто он видит ее насквозь.

— Гвидион, — выдохнула Моргана, и в голосе ее смешалось все: узнавание, ненависть, страх.

Гвидион не ответил. Он даже не замедлил шаг.

Его рука взметнулась вверх, и в тот же миг пространство между ним и Морганой полыхнуло алым, а в сторону леди ле Фей полетело заклинание — черное, плотное, вбирающее в себя свет. Моргана отбила удар с небрежной легкостью: серебристый щит вспыхнул перед ней, гася чужую магию, но атака оказалась лишь отвлекающим маневром. Лисса не заметила, что сделал Гвидион, но воздух вокруг ле Фей начал сгущаться и уплотняться, превращаясь во вполне видимую и осязаемую клетку.

— Как ты посмел? — возмутилась Моргана, пытаясь разорвать появляющиеся прутья. — Я — твоя леди, я…

— Давно уже нет, — спокойно отозвался Гвидион.

Клетка сомкнулась, и Моргана билась внутри нее, как диковинный зверь. Она пыталась освободиться, но грани лишь слабо вибрировали, не поддаваясь.

— Ты думаешь, это меня остановит? — процедила леди ле Фей, наконец успокаиваясь и сверля Гвидиона взглядом. — Ты знаешь, что я сильнее. Брана и охрана скоро будут здесь. Ты пожалеешь…

— Брана и охрана сейчас заняты, — перебил ее маг. — Я пришел не один, у меня тоже есть союзники, Моргана. Ты не единственная, кто умеет их заводить.

Леди ле Фей метнулась к прутьям клетки, вцепилась в них пальцами, но тут же отдернула руки, словно обожглась.

— Ты пожалеешь об этом, Гвидион. Клянусь!

— Не сомневаюсь, — равнодушно ответил маг.

— Это ненадолго, — продолжила Моргана, сверкая глазами. — Твоя ловушка не удержит меня и десяток минут!

— Мне хватит, — пожал плечами Гвидион и, отвернувшись от леди ле Фей, подошел к Лиссе.

Пруэтт невольно напряглась, но маг лишь коснулся ее плеча, и сковывающие ее путы пали. Лисса села и сделала глубокий вдох, растирая запястья.

— Вы… — начала Пруэтт, поднимаясь на ноги. — Это вы хотели меня убить. Химеры… это были вы.

Гвидион согласно кивнул.

— Да, — просто сказал он. — И я прошу прощения за это. У меня не было другого выхода. Вернее, тогда мне так казалось.

— Не было выхода? Вы натравили на меня тварей, я чуть не погибла, моя подруга…

— Хильда жива и здорова, — перебил Лиссу Гвидион. — Я узнавал. И я не хотел причинять вреда никому, кроме тебя, девочка. Целью была только ты.

— Почему? Что я вам сделала?

Гвидион бросил быстрый взгляд на Моргану, которая бесновалась в клетке — ее магия уже начинала просачиваться сквозь невидимые стены, и вполне осязаемые прутья, и те уже плавились, истекая серебристым дымом.

— Ты не сделала мне ровным счетом ничего, — сказал маг, снова переключая внимание на Лиссу. — Но ты — ключ. Спусковой крючок. Ты та, кто должна была вернуть Авалон в Большой мир. Я знал это. И я знал, чем это закончится.

— Откуда тебе это известно? — крикнула леди ле Фей. — Откуда? Я никому не рассказывала…

— Артуру, — пояснил Гвидион. — Ты рассказывала Артуру. Своему брату. В те времена, когда он еще был жив и вы еще были близки. Он успел поделиться со мной твоими видениями, — продолжил маг, наблюдая за тем, как резко побледнела Моргана. — Он знал, что ты не остановишься. Что будешь подталкивать людей из своих снов — Гриндевальда, Реддла, других — к кровавым войнам, лишь бы вернуть Авалон. Артур не хотел этого. Он был настоящим королем, Моргана. Не только Авалона, но и всей Британии. И его подданные в Большом мире были ему не менее дороги, чем те, кто остался на острове.

— Артур ничего не понимал, — прошептала леди ле Фей. — Он не видел… он не знал…

— Все он прекрасно понимал, — жестко сказал Гвидион. — Уж явно лучше, чем ты. Он знал, что Мордред — не агнец. Ты мать, Моргана, и тебе простительно не видеть в сыне зла, но Артур видел. Мордред жаждал власти. Не свободы от Мерлина — власти! И если бы Авалон вернулся, если бы Мордред очнулся, кровь полилась бы рекой. И ты бы помогала ему, потому что ты — мать. Ты видела множество веток будущего, и во всех возвращение Авалона вело к катастрофе. Вот только ты отказывалась это замечать, — Гвидион повысил голос, обращаясь к Моргане: — Потому что для тебя важно только одно! Твой сын!

— Это неправда! — вскричала Моргана. — Он бы не стал… он не…

Гвидион повернулся к Лиссе.

— Артур пытался саботировать возврат Авалона. Он не хотел, чтобы его сестра и племянник уничтожили тот мир, который он защищал. И, поверь, он успел многое, но не все. А Моргана… — маг немного помолчал, но затем продолжил: — Моргана не стала его убивать, но и спасать не стала. Когда Артур умирал, она могла вмешаться, могла помочь. Вот только не захотела.

— Ложь! — леди ле Фей упрямо тряхнула волосами. — Все ложь! Артур погиб в лабораториях, во время эксперимента! Я не могла его спасти! Я…

— Ты могла, — тихо сказал Гвидион. — Но выбрала не спасать. Чтобы он не мешал тебе больше. Потому что к тому моменту ты уже поняла, кто тебе противостоит и срывает твои планы.

— Что насчет меня? — прервала начинающуюся перепалку Лисса.

— Когда ты прибыла на Авалон, когда я увидел, как Моргана заинтересовалась тобой… Я вспомнил, что рассказывал Артур. Он описывал девушку. Рыжеволосую девушку, которая станет ключом. Артур не знал ни имени, ни лица, но когда я увидел тебя неподалеку от Каэр Идрис, я понял: Моргана привязала тебя к себе, и это явно неспроста…

— И поэтому вы хотели меня убить, — заключила Пруэтт. — Потому что думали, что я верну Авалон обратно.

— Да, — кивнул Гвидион.

— А теперь? — Лисса покосилась на клетку, которая таяла на глазах. — Теперь вы передумали?

— Теперь я знаю, что ты не собираешься помогать Моргане. Я знаю, что ты нашла другой путь и хочешь уйти. Поэтому уходи, девочка. Уходи и не возвращайся. И сделай так, чтобы Моргана больше не могла использовать этот проход. А когда окажешься в Большом мире, предупреди всех — пусть знают, чем грозит возврат острова.

— А вы? — спросила Лисса, делая шаг к порталу, но не отводя взгляда от Гвидиона. — Что будет с вами? Она ведь убьет вас!

— Это мы еще посмотрим, — усмехнулся маг. — В любом случае, я прожил достаточно. Не переживай об этом. Уходи, девочка.

— Гвидион! — крик леди ле Фей прозвучал резко и требовательно. Клетка мерцала все чаще, прутья начинали тускнеть, поддаваться. — Гвидион, останови ее! Ты не понимаешь, что делаешь!

Пруэтт лихорадочно проверяла руны портала, активируя одну за другой.

— Лисса! — попробовала зайти с другой стороны Моргана. — Лисса, ты не знаешь, как работает этот портал. Вдруг ты не сможешь вернуться? Вдруг тебя забросит в другое время? В другую реальность? Послушай, я не враг тебе и не была врагом. Лисса, прошу тебя! Я рассказала тебе правду! Я просто мать. Разве ты не понимаешь?

Пруэтт подняла голову, встречаясь с ней взглядом.

— Понимаю, — сказала она тихо. — Поэтому и ухожу. Прощай, Моргана, Я желаю тебе найти покой.

Портал разверзся под ней и последним, что увидела Пруэтт, была Моргана, вырывающаяся из клетки. Прутья рассыпались, и леди ле Фей кинулась вперед, но Гвидион преградил ей путь. Его рука взметнулась, и в лицо Моргане ударила стена огня.

— Я не пущу тебя, — услышала Лисса его голос, уже далекий, почти неразличимый.

— Ты сдохнешь, Гвидион, сдохнешь! — послышалось в ответ.

А потом мир вокруг Пруэтт взорвался серебром, и все исчезло.

* * *

Лисса падала. Или летела. Или стояла на месте, а пространство вокруг нее кружилось в безумном вальсе. Здесь не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы. Только осколки. Тысячи, миллионы осколков зеркал. Они висели в пустоте, повернутые под разными углами, и в каждом отражалась она — Лисса Пруэтт. Тысячи Лисс. Уставшие, счастливые, заплаканные, смеющиеся. Те, кем она была. Те, кем могла стать. Те, кем никогда не станет.

Осколки медленно вращались, сталкивались, издавая хрустальный звон, и в этом хаосе Пруэтт никак не могла понять, где она, в какую сторону ей нужно двигаться, и есть ли у нее вообще тело, или она сама теперь — всего лишь отражение.

«Где выход?» — подумала Лисса и протянула руку, пытаясь дотронуться до одного из осколков, но пальцы прошли сквозь него, не встретив сопротивления.

Здесь не было материи. Здесь были только образы.

«Ты же помнишь, кто ты», — прошептал чей-то голос, и Пруэтт закрыла глаза.

Она сосредоточилась на единственном, что имело значение — на тонкой, едва уловимой нити, тянущейся откуда-то из самой глубины ее существа к едва заметной точке вдалеке. Нить была теплой, живой, пульсирующей, и Лисса в отчаянии ухватилась за нее.

И осколки вокруг вдруг замерли, перестроились и сложились в бесконечный, уходящий в никуда коридор. Стены его состояли из зеркал, и в каждом отражалась не только Лисса, но и те, кого она любила. Отец. Братья. Тетушка.

Антонин.

Пруэтт вздохнула и побежала. И бежала долго-долго, остановившись лишь тогда, когда почувствовала, что нить уходит в одно из зеркал. Она замерла перед одним из отражений, не решаясь приблизиться. Долохов смотрел на нее из-за зеркальной поверхности — хмурый, сосредоточенный, будто пытающийся разглядеть что-то в глубине. А потом он протянул к ней руку, и Лисса конечно же ее приняла. И исчезла в очередном зеркале.

В себя Пруэтт пришла уже в Отделе Тайн. Она стояла, прижавшись к обнимавшему ее Антонину, за спиной колыхалась завеса Арки Смерти, а в двух шагах от них застыл смешно выпучивший глаза Стэнли Линч.

— Привет, Лисса, — подал голос Стэнли. — Долохов, может, уже отпустишь ее? Мне нужно записать…

— Проваливай, — не оборачиваясь, бросил Антонин.

— Но…

— Свали, Линч. Пока я не сделал с тобой что-то, о чем потом пожалею.

— Ладно, ладно, — усмехнулся Линч и, подмигнув Пруэтт, отвернулся.

— Ты жива, — хрипло произнес Долохов, неотрывно глядя на Лиссу.

— Ты просил не умирать. Я послушная.

Антонин усмехнулся и прижал ее к себе еще сильнее.

Через несколько минут — или через час, Лисса не могла сказать точно, оказывается, время в Отделе Тайн текло как-то странно — она наконец попыталась отстраниться, но Долохов ее не отпустил.

— Что с глазами? — внезапно спросил он. — Ты плакала?

— Нет, — Пруэтт покачала головой. — Это не слезы. Это… там было много осколков. Отражений. Света.

— Отражений чего?

— Меня. Всех меня, которые могли бы быть.

Долохов хмыкнул.

— Нет никаких «других тебя». Ты одна, и ты уникальна.

Пруэтт хотела ответить, но взгляд ее внезапно упал на Арку. Серебристая завеса все еще мерцала, и где-то там, в глубине, Лиссе почудилось движение. Всего на долю секунды ей показалось, что на той стороне промелькнул знакомый силуэт Морганы, а следом за ней прошел и Тристан.

Завеса Арки дернулась еще раз, и силуэты пропали, словно их смыло волной.

— Ты что-то видела? — спросил Долохов.

— Мне показалось, — покачала головой Лисса и, немного помолчав, продолжила: — Мы должны заблокировать Арку.

— Что значит — заблокировать? — встрепенулся Линч, который слышал каждое слово, хотя делал вид, что занят бумагами. — Арка Смерти — это артефакт! Ее нельзя…

— Можно, — перебила Пруэтт. Она подошла к основанию Арки и провела пальцами по холодному камню, прослеживая вязь рун. — И нужно. Я понимаю, как она работает. Не до конца, но этого достаточно, чтобы ее отключить.

— Ее нельзя отключать! Это не маггловский телевизор, черт возьми!

— Стэнли, — Лисса повернулась к нему. — Ты хочешь, чтобы однажды из этой Арки вышли Моргана и ее сын? И в Британии началась война, которую мы точно проиграем?

— Да нет, пожалуй, не очень хочется, — решил Линч, немного подумав.

Лисса склонилась над рунами, высеченными в основании Арки.

— Вот, — она указала на один из символов. — Если перечеркнуть вот так… и здесь… и здесь…

— Ты уверена? — спросил Стэнли, подходя ближе и всматриваясь в то, на что указывала Лисса.

— Нет, — честно призналась Пруэтт. — Но не попробуем — не узнаем.

Она достала палочку и провела ею над рунами. Серебро завесы мигнуло несколько раз, потускнело, пошло рябью.

— Она гаснет, — прошептал Линч. — Боже мой, она действительно гаснет.

Серебристый туман сжался, спрессовался в маленькое, яркое пятно в центре Арки, а потом Арка Смерти стала просто аркой. Каменной, старой и пустой.

Лисса опустила палочку и выдохнула.

— Все, — сказала она. — Конец.

— Надеюсь, — буркнул Линч, но в голосе его не было уверенности. — Кстати, с тебя все отчеты и объяснения. Я не хочу, чтобы меня турнули из Отдела за сломанную Арку.

— Скажи, что оно само, — посоветовал Антонин, подходя к Лиссе и обнимая ее за плечи. — И вообще, все так и было.

— Очень смешно.

Пруэтт закрыла глаза, прислонившись к Долохову. Она чувствовала его тепло, его дыхание, его силу и уверенность. Он был тем самым маяком, который привел ее домой.

— Пойдем отсюда, — тихо сказал Антонин, наклоняясь к ее уху. — Нас уже давно ждут. Хватит с тебя приключений.

— Да, — согласилась Лисса. — Хватит.

КОНЕЦ / THE END

--

Что ж, вот и подошла к концу история Молли Уизли. В качестве послесловия будет ответ на один из вопросов, который у вас мог или не мог возникнуть. А именно: что там с шестым крестражем, который не нашли (а вернее — не стали искать) во второй части. Я уже говорила об этом в ТГ, но так как не все на него подписаны, повторюсь.

Начнем с конца. Почему не стали искать шестой крестраж? Потому что это даже не искать иголку в стогу сена, а что-то еще более нереальное. Отыскать условное «то-не-знаю-что» (буквально — что угодно; хоть обычный камень) в магическом замке, все секреты которого не были разгаданы и за века, ИЛИ его окрестностях? Не смешно.

Крестражей по миру и так разбросано немало, одним больше, одним меньше… Пока (уже или еще) его владелец не представляет угрозы, так оно и останется. А когда владелец крестража эту самую угрозу будет представлять, вот тогда и будут искать способы с ним справиться. Но уже не Пруэтты и не Долохов. В конце концов, они в бесплатные герои для всех не нанимались.

А теперь, собственно, о самом крестраже. Шестой крестраж, друзья, принадлежит Ровене Рейвенкло. Как и диадема, собственно. Предполагается, что в то время, когда жила Рейвенкло, особо не было известно об опасности крестражей, и почему-то мне кажется, что Ровена вполне могла допустить ту же ошибку, что и Том. Также эта версия вполне согласуется с каноном. О том, что диадема — крестраж Волдеморта, мы узнаем исходя из предположений ГП, основанных… на чем? Смутном воспоминании Слизнорта о возможном общем количестве крестражей? В общем, вилами по воде. Все, что я нашла по поводу этого крестража, так это то, что при уничтожении он кричал женским голосом. Мэйби, где-то есть другая информация, более подробная, но, в любом случае, в моей версии данный крестраж принадлежит Ровене. Вполне возможно, что когда-нибудь он сыграет свою роль. Но это, как говорится, совсем другая история;)