Хомяк в вентиляции

— Обезьяны. Какие же они все-таки тяжеловесные, неуклюжие и громкие обезьяны, — ворчал себе под нос Гриня, протискиваясь в узкую, пульсирующую зеленым светом щель под самым потолком технического туннеля.

Расставшись с Михалычем и Доком (которые как раз готовились устроить ксаарианцам незабываемую кулинарную газовую атаку), хромб перешел в свою естественную среду обитания. Туда, куда не мог пролезть ни один человек, и куда тем более не сунулся бы ни один закованный в броню вражеский штурмовик.

То, что люди по привычке называли «вентиляцией», в архитектуре Предтеч таковой, конечно же, не являлось. Здесь не было жестяных коробов, покрытых вековой пылью, или вращающихся лопастей ржавых вентиляторов. Внутренние коммуникации станции напоминали скорее кровеносную систему гигантского кремниевого организма.

Гриня бежал на своих лапках по гладкому, матовому каналу, который в сечении имел форму идеального шестиугольника. Стенки канала были полупрозрачными. Сквозь них хомякоид видел, как в толще древнего материала проносятся потоки ослепительной энергии, перекачиваются экзотические газы и бегут бесконечные реки данных.

Хромб чувствовал себя великолепно. На его крошечном, но невероятно продвинутом шлеме был опущен тактический визор, на который непрерывным потоком выводилась телеметрия.

— Так, посмотрим, что тут у нас, — Гриня остановился на пересечении трех каналов и пошевелил усами, сканируя электромагнитный фон.

Его задача была простой и сложной одновременно. Пока Макс с капитаном играли в кошки-мышки с основным отрядом ксаарианцев, а Михалыч с Доком травили их тылы, Грине нужно было лишить чужаков их главного преимущества — координации.

Элитная пехота сильна до тех пор, пока действует как единый механизм. Если разбить связь, отрезать их командира от подчиненных и внести хаос в радиообмен, идеальные солдаты превратятся в слепых котят.

Гриня вытащил из заплечного мешка портативный дешифратор, размером с земную зажигалку, и воткнул его тончайший щуп прямо в стенку канала, где мерцала энергетическая жила.

— Попались, которые кусались, — хищно оскалился хомяк.

Он засек их сигнал. Ксаарианцы, столкнувшись с колоссальными помехами, которые излучали материалы станции, не могли общаться напрямую на больших расстояниях. Чтобы не потерять связь друг с другом, они применили стандартную тактику: раскидали по коридорам тактические ретрансляторы.

Гриня пошел по следу сигнала. Через двести метров бега по искривленным микро-туннелям он нашел то, что искал.

В стенку канала был грубо вбит изящный серебристый шип, покрытый рунами. От него тянулись тонкие силовые нити к коммуникатору на внешней стороне стены. Чужаки просто пробили обшивку и подключили свой ретранслятор к энергосети Предтеч, чтобы усилить сигнал.

— Варвары, — презрительно фыркнул хромб. — И эти существа называют нас дикарями? Кто же так напрямую квантовый узел к переменному току подключает? Никакого уважения к технике!

Гриня подполз к серебристому шипу. Он достал свои любимые инструменты — миниатюрный резак, пару крошечных зажимов и моток медной проволоки (Михалыч как-то сказал, что без медной проволоки в космосе вообще делать нечего, и хомяк воспринял это как закон физики).

Взлом занял у него около трех минут. Ксаарианские алгоритмы шифрования были прекрасны. Многомерные, изящные, основанные на парадоксах квантовой запутанности. Любой земной суперкомпьютер потратил бы на их расшифровку лет пятьдесят.

Но Гриня не собирался ничего расшифровывать. Он применил метод, которому научился, наблюдая, как Михалыч чинит систему жизнеобеспечения «Аскольда». Хомякоид просто создал «короткое замыкание» в логической цепи приемника, пустив сигнал в обратную петлю. Шифратор ретранслятора сошел с ума от бесконечного цикла, перегрелся и… сбросил настройки до заводских, открыв прямой доступ к корневой системе связи ксаарианского отряда.

На визоре Грини вспыхнула зеленая надпись: ROOT ACCESS GRANTED.

— Добро пожаловать в локальную сеть Великого Ксаара, — захихикал хомякоид.

Он видел их всех. Индикаторы брони, уровни кислорода, биометрию. Он видел, что пульс командора Эл-Тариса сейчас бьет все рекорды — командир был в ярости после того, как Макс и Воронов сбросили на его бойцов гигантскую люстру. Он видел, что еще четыре сигнала где-то далеко позади мигают желтым — Док со своим рагу сделал свое черное дело.

— Так-так-так… Вырубить им связь полностью? — пробормотал Гриня, почесывая пузико. — Просто запустить белый шум? Нет. Это скучно. Белый шум их только разозлит, но они быстро перестроятся на ручные жесты. Врага нужно не просто лишить связи. Врага нужно деморализовать. Лишить воли к победе. Заставить их страдать.

Гриня зловеще ухмыльнулся, открывая в памяти своего дешифратора секретную папку, которую он назвал «Золотой фонд Земли».

До того, как попасть на «Аскольд», Гриня мало что знал о человеческой культуре. Но долгие вахты в машинном отделении с Михалычем расширили его кругозор до невероятных горизонтов. Под рев гипердвигателя и звон гаечных ключей старый механик обучил инопланетного хомякоида главному сокровищу земного фольклора — матерным частушкам.

Михалыч утверждал, что именно эта музыка помогала русским космонавтам не сойти с ума во время первых долгих экспедиций к Юпитеру.

— Ну что, элита Галактики, — Гриня подключил свой аудио-модуль напрямую к ксаарианскому ретранслятору, выкрутив ползунок громкости трансляции на абсолютный, стопроцентный максимум. При этом он поставил программный блок на попытки отключить звук с той стороны. — Потанцуем?

Хромб нажал кнопку PLAY.

В этот самый момент в коридорах, где остатки отряда Эл-Тариса осторожно продвигались вперед, выслеживая Макса и капитана, произошло нечто невообразимое.

Идеальную тишину тактического радиоэфира, где до этого звучали лишь краткие, сухие команды на певучем ксаарианском языке, разорвал оглушительный перебор расстроенной виртуальной балалайки и залихватский перестук деревянных ложек.

А затем в шлемах всех без исключения штурмовиков, на максимальной громкости, зазвучал хриплый, синтезированный, но непередаваемо разухабистый голос Грини:

«Мимо базы КсаарианцевЯ без шуток не хожу! То им мусор в шлюз закину, То им ж**у, лом всажу!»

— Ух, елки-палки, припев! — заорал Гриня в микрофон, стуча лапками по стенке туннеля в такт музыке.

Голос хомякоида, усиленный динамиками шлемов «Монолит», буквально вколачивал слова в нежные, привыкшие к классической музыке сфер уши пришельцев.

Телеметрия на экране Грини сошла с ума. Уровни стресса ксаарианцев взлетели до небес. Их броня начала беспорядочно менять цвета, реагируя на выброс адреналина и кортизола.

— Какого бездны?! — раздался в эфире истошный крик одного из штурмовиков. — Мои уши! Что это за акустический удар?!

— Командор! Глушение не работает! — паниковал суб-командор. — Оно встроено в корневой канал! Я не могу убавить громкость! Мои аудио-рецепторы кровоточат!

Гриня, наслаждаясь хаосом, переключил трек.

«Наш механик взял кувалду, И пошел чинить радар! Увидал в прицеле ксаара, У него случился дар! (Или удар, рифма — это для слабаков!)»

— Выключить связь! Всем снять шлемы! — заорал Эл-Тарис. Его голос дрожал от неконтролируемой ярости.

— Командор, мы не можем снять шлемы в неизвестной атмосфере! — возразил подчиненный. — Там может быть тот же токсин, что поразил вторую группу!

— Тогда терпите! И найдите мне того, кто это делает!

Но терпеть было невозможно. Михалыч подошел к образованию хомякоида основательно. В его плейлисте было более трехсот частушек, и каждая следующая была грязнее, абсурднее и обиднее предыдущей.

«Из-за острова на стрежень, Из-за квантовой трубы, Вылетают ксаарианци…И получать идут…»

Гриня мастерски вставил звук корабельной сирены вместо рифмы, заставив пару ксаарианцев от неожиданности выстрелить в потолок.

В открытом эфире творился полный бардак. Идеальные солдаты, которые еще недавно планировали стереть землян в порошок, сейчас бродили по коридорам Предтеч, схватившись руками за шлемы. Они не слышали друг друга. Они не слышали шагов. Они слышали только, как мелкий грызун издевается над их гордостью под аккомпанемент баяна.

Внезапно на частоте пробился голос самого Эл-Тариса. Командор понял, что его люди сейчас просто сойдут с ума, и решил обратиться напрямую к источнику.

— Жалкое животное! — проревел Эл-Тарис, перекрывая частушки. — Я знаю, что это ты, питомец механика! Я выпотрошу тебя! Я натяну твою шкуру на консоль своего крейсера!

Гриня приостановил музыку. — Ой-ой-ой, какие мы грозные, — издевательски пропищал хомякоид прямо в ухо командору. — А кто это у нас там плачет? Великий полководец, который не смог догнать двух инвалидов и проиграл бой куску ржавой трубы? Знаешь, я тут проанализировал ваши тактические схемы…

— Заткнись, мутант!

— …и пришел к выводу, что у вас вместо мозга — инструкция по сборке шкафа! — радостно закончил Гриня. — Вы такие предсказуемые. А еще у вас броня на заднице небронированная. Я видел чертежи.

— Я НАЙДУ ТЕБЯ! — Эл-Тарис сорвался на визг, потеряв остатки своего аристократического достоинства. Судя по телеметрии, он начал палить из излучателя по стенам во все стороны.

— Ищи-ищи, — хихикнул хромб. — А пока ищешь, вот тебе лирическая композиция. Про любовь ксаарианского принца, лома и земной кофеварки. Погнали, дискотека!

Гриня снова врубил музыку, добавив тяжелые басы, от которых внутренности шлемов должны были вибрировать, вызывая тошноту.

Однако, веселье не могло длиться вечно. Ксаарианцы были заносчивыми, но они не были идиотами. Суб-командор отряда, несмотря на акустические пытки, сумел запустить программу триангуляции.

На визоре Грини замигал красный сигнал предупреждения. ВНИМАНИЕ. ИСТОЧНИК СИГНАЛА ОБНАРУЖЕН ПРОТИВНИКОМ.

— Ой, — хомякоид перестал отбивать ритм.

Прямо под ним, сквозь полупрозрачный материал туннеля, он увидел, как в коридоре внизу остановились два штурмовика. Они задрали головы. Их излучатели безошибочно смотрели прямо на ту точку, где сидел Гриня.

— Я вижу его! Он в стене! — донесся крик суб-командора.

— Огонь на поражение! Спалите эту крысу вместе с древней кладкой! — отдал приказ Эл-Тарис.

Стволы фазированных излучателей засветились ослепительно-белым.

— Пора валить! — Гриня мгновенно выдернул щуп дешифратора из ретранслятора. Музыка в эфире оборвалась.

В ту же секунду стена туннеля под хомяком взорвалась потоком раскаленной плазмы. Луч пробил древний материал, чудом не задев лапку Грини. Воздух внутри микро-канала мгновенно нагрелся до состояния духовки.

Хомякоид, вереща от страха и адреналина, рванул вперед. Его лапы мелькали с такой скоростью, что сливались в одно пятно.

Сзади, разрывая стенки канала, ударил еще один луч, затем еще. Ксаарианцы шли по коридору внизу и поливали потолок непрерывным огнем, пытаясь достать наглого диверсанта.

«Не попадешь, не попадешь!» — мысленно подгонял себя Гриня, закладывая крутые виражи в лабиринте коммуникаций.

Он бежал так быстро, как не бегал еще никогда в жизни. Искры от плавящихся проводов Предтеч летели ему в спину. Наконец, он увидел впереди спасительную широкую шахту, ведущую отвесно вниз. Не раздумывая, Гриня прыгнул туда, выпустив миниатюрный магнитный трос, чтобы затормозить падение.

Ксаарианцы потеряли его след. Стрельба стихла.

Гриня повис на тросе в темноте широкой шахты, тяжело дыша. Его крошечное сердечко колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот пробьет ребра.

Он проверил свои системы. Дешифратор был цел, шлем не пострадал.

Хомякоид злорадно ухмыльнулся, вытирая пот со лба. — Ну что, съели? — прошептал он в пустоту.

Его миссия была перевыполнена. Он не просто лишил их связи на добрых пятнадцать минут. Он разрушил их строй, растоптал их мораль и заставил их потратить кучу энергии на стрельбу по стенам. Теперь отряд Эл-Тариса был не элитным подразделением холодных убийц, а кучкой злых, оглушенных, параноидальных психов, ожидающих подвоха от каждого угла.

Гриня включил свой коммуникатор на внутренней, земной частоте. — Капитан, Макс! Это Гриня. Радиоподавление завершено успешно. Ксаарианцы сейчас злые, как черти, и глухие, как пни. Я отключаюсь от их сети, они вычислили мой пеленг. Двигаюсь к точке сбора у Ядра. Как поняли?

Сквозь помехи прорвался голос Макса: — Понял тебя, Гриня! Ты молодец. Мы тоже на подходе. Готовься, малыш. Кажется, мы нашли то, за чем пришли.

Гриня подтянул трос и начал спускаться. Впереди, в самом центре артефакта, их ждало нечто грандиозное. И хомякоид собирался быть в первом ряду, когда его приматы снова утрут нос всей Галактике.