Вскоре я начал сотрудничать в журналах, в частности в «Знамени». За что я люблю «Знамя»? За умение приласкать автора, обогреть его вниманием, сказать в его адрес что-то очень хорошее, и сказать прямо, в глаза, без утайки. Добрых отношений с автором знаменцы добиваются вовсе не тем, что печатают его статью. Но это и не должно вас расстраивать. В самом деле, можно ли обижаться на редакцию, когда вам говорят:
— Статья прелестная. Правда, она еще полежит, но вы наш самый любимый автор. Пишите нам вторую статью, а первая никуда не денется.
В моих отношениях со «Знаменем» были свои взлеты и свои паденья. Были статьи, которые выходили в свет, видели свет, и были статьи, которые так и не видели света. Как сказал поэт: «Не взвидел я света».
Помню, предложил я «Знамени» одну статью. Как обрадовались они, услыхав, что их любимый автор пишет для них. Я и не знал тогда, как велико число их самых любимых авторов.
И вот приношу статью. Ее отдают на рецензию. Получаю положительные отзывы. Мне говорят:
— У вас такая хорошая статья, что она не устареет и через несколько номеров. Это не времянка. Это статья надолго. Может быть, даже не на один год. Поздравляем!
Первые месяцы я ходил именинником. Затем праздник кончился. Начались суровые будни. Шли годы. А статья не шла. Я возмужал. Многое понял. Я позвонил в «Знамя» и сказал, что хотя статья моя и не стареет, но старею я сам и статью забираю.
Никогда не забуду того дня, когда я пришел в «Знамя» за статьей. Меня встретили два сотрудника. Они сказали:
— Напрасно вы ее забираете. В конце концов она бы появилась.
Но я забрал ее. Тогда один сотрудник вздохнул и сказал другому, показывая на меня:
— Нет, ты только посмотри, какой он красивый.
Но я уже не верил ни во что и мрачно спросил:
— Это вы почему так сказали?
Они переглянулись, улыбнулись и честно признались:
— Людмила Ивановна Скорино просила статью вернуть, но приласкать автора.
Когда мне грустно, когда сердце томит одиночество, я вспоминаю эти трогательные, по-мужски неуклюжие ласки, и мне становится теплее на душе...
1961