Ко дню 60-летия
Есть два типа юбилеев. Первый тип — когда имеются как будто все необходимые элементы: круглая дата, сам юбиляр, целый ряд его заслуг. Все понимают, что торжество необходимо, неизбежно, и вся энергия юбилейного комитета уходит на то, чтобы пробудить у окружающих чувство ответственности перед юбиляром и собрать минимально приличный для празднества кворум. Девиз такого юбилея: поймите, товарищи, надо. Просто неудобно...
При юбилее второго типа задача юбилейного комитета, наоборот, в том, чтобы хоть как-нибудь обуздать всеобщий энтузиазм и неистовство, ввести в какое-то русло стихию любви к юбиляру, оказаться организационно достойным тех высоких эмоций, которые буквально сотрясают весь общественный организм.
В первом случае народ зазывают или обязывают явиться через профоргов. И сама явка больше свидетельствует о дисциплинированности коллектива, нежели о стихийности любви.
60-летие Л. И. Тимофеева — классический пример юбилея второго типа, юбилея, который вздымается на гребне всеобщей самодеятельной любви к юбиляру его друзей, воспитанников, сверстников и всегда — его учеников.
Вспоминается прошлое время, когда литературная наука была разделена, разгорожена. Она напоминала подводную лодку с водонепроницаемыми перегородками отсеков. Исследователь сидел в своей теме как в индивидуальном окопчике, боясь высунуть голову.
А Леонид Иванович, как будто игнорируя опасности, легко переступал жанровые рубежи и траншеи.
Он был концептуальным объединителем. Фронт его работ — как от Белого до Черного моря. И не случайно именно этот широкий фронт в первую очередь подвергался критическим наскокам.
Эпоха была как будто неподвижная, но — все время были пересмотры. И каждый раз, когда приходило новое указание сверху, критики тут же принимались искать того, кто не совпадал с последней установкой. И конечно же прежде всего они хватали широкообъемлющие труды Л. И. Тимофеева — слишком уж велика и заманчива была мишень.
В один прекрасный день мы проснулись и узнали, что Михаил Зощенко — не писатель, а подонок. Подать сюда Л. И. Тимофеева, у которого он — не подонок, а писатель!
Когда я перелистывал сегодня старые статьи против Леонида Ивановича, казалось, я слышал хрипловатые, теперь уже никого не пугающие крики о близорукости, слепоте, о пережитках и родимых пятнах. Поистине: подобные рецензенты приходят и уходят, а Леонид Иванович остается.
Обрадованный этим открытием, я стал повторять: Леонид Иваныч Тимофеев... И вдруг я услышал, что в самих словах этих заключено биение классического стиха. Леонид Иваныч Тимофеев — пятистопный хорей, звучащий на протяжении прошлого и нынешнего веков от «Выхожу один я на дорогу» до «Не жалею, не зову, не плачу». И сами собой стали складываться стихи.
Боже, сколько ж надо юбилеев,
Чтобы Ваших оппонентов прыть,
Леонид Иваныч Тимофеев,
Добрым словом перекрыть.
Не жалеем, не зовем, не плачем,
Все пройдет, как с белых яблонь дым,
К юбиляру нежностью охвачены,
Мы его считаем молодым.
Шесть десятилетий — это много.
Но на томе толстый том лежит,
Пролегла далекая дорога,
И статья с статьею говорит.
10 января 1964