Прим. автора: Следующая прода выйдет как обычно в полночь 09.07. На Бусти вышла новая глава.

P.S. Раз возникли вопросы по Аматерасу, поясню сразу: Кухулин совершенно зря опасался негативной реакции Аматерасу на атомные бомбы. Ей было бы плевать, ровно как и Офис на всё и вся. Это Кухулин решил в очередной раз перебдеть, чем недобдеть. Это вообще-то есть по сюжету дальше, но чего уж там...

1954 год Нашей Эры.

Шотландия. Земли Теней. Около Замка Дунскат.

Девять лет спустя.

Сетанта, он же Кухулин.

Годы летели.

Пока мир находился в состоянии Холодной Войны, мы занимались своими делами. Занимались усовершенствованием Крушителя Баланса моей ненаглядной, банально тренировались, мониторили ситуацию с организовывавшейся Бригадой Хаоса...

Приглядывали одним глазком за дочкой.

Дочкой, что окончательно ушла в свободное плаванье. Да, она уже очень даже взрослая девушка... Но... Мы понимали, что время для неё течет иначе — как для обычных людей. По крайней мере, пока не проживёт первое столетие.

Дочкой, что как снег на голову высыпала на нас одно весьма знаменательное событие.

Мы только-только собирались в очередной раз применить Крушители Баланса и в очередной раз сравнить их, и наметить то, что нужно сделать для нивелирования разницы, как тут... Я ощутил знакомое магическое возмущение, и создал над ладонью маленький Магический Круг и приставил его к уху.

Скатах проделала аналогичное действо, проявив на лице вполне искреннюю эмоцию удивления. Понимаю, ведь Базетт полностью погрузилась в семейную жизнь, против чего у нас даже аргументированных возражений не было.

— Простите, что не могу явиться лично... Ведь такую новость лучше сообщить лично, однако... — с сожалением донеслось из магического круга у моего уха. — Я не хочу рисковать телепортацией во время беременности...

— Чегось? — против воли вылетело у меня изо рта. — Б-беременности?

— Д-да. Собственно... Эту новость я и хотела вам сообщить. Даже Генри узнал несколько минут назад — до сих пор отойти не может... — я почти почувствовал виноватую улыбку дочери через связь.

— Так. Никому не слова. Ты в вашем особняке? — уточнил я под твёрдый взгляд Скатах, вместе с которой мы ещё не до конца осознали тот факт, что будем, как бы... Дедушкой и бабушкой...

— Да. А что? — слегка недоумённо пробормотала Базетт, выдавая свой собственный шок от беременности — иначе она уже бы догадалась, зачем я спрашиваю подобное.

— Сейчас будем. Ни с места. — бросил я, обрывая связь и синхронно со Скатах активируя круги телепортации.

Мгновенно сделать не получилось, как бы не хотелось — мы не хотели телепортацией засветить дом Базетт для всех и вся. Так что потратив целую минуту на создание дополнительных Магических Кругов вокруг и нарисованных рун, что вместе создавали меньшую, гм, засветку искажения пространства, возникающего в том случае, когда... Когда два Магических Круга и тут и там, условно говоря, убеждают пространство в том, что это одна и та же точка.

Вспышка телепортации продлилась всего пару ударов сердца, прежде чем мы шагнули уже на территории большого особняка, в котором расположилась наша дочь и зять.

— Базетт. — кивнул я дочери, что сейчас вот вообще не выглядела беременной. Наоборот, это была обычная дочка в своей обычной одежде. — Где наш дражайший зятёк?

— После того, как мы обнялись... Ну... Когда узнали после магической диагностике, которой вы меня научили... В общем, если я побежала докладывать вам, то он уже своим родителям... — слегка пожала плечами пошедшая в Скатах девушка.

— Мхм... Допустим. — недовольно повёл я плечами. — Но на счёт сказанного... Ты точно проверила?

— Да. Несколько раз... Так что... Да... Скоро я стану матерью... — на лице Базетт в этот момент появилась такая нежная улыбка, выражающее довольство таким исходом, что...

Мне оставалось лишь вздохнуть. И радоваться, что наше воспитание не прошло даром — не будучи дурочкой, дочка завела ребёнка в тридцать лет, а не в юности. Всё могло быть хуже, да. Ведь я в принципе всегда очень негативно относился к любительницам рожать лет в шестнадцать. Было то влияние моей долгой жизни или остатки памяти прошлой жизни — без понятия.

— Ха-а-а... Да уж, дедушка Сетанта... Ну, в принципе... Возраст соответствует... — совсем уж неуверенно пробормотал я, помассировав виски. — А ведь пройдёт ещё жалкие три десятилетия и я, вероятно, буду прадедушкой... Аа-а-а-а...

— Хм. — с лёгкой улыбкой Скатах разорвала повисшую неловкую тишину. — Что-ж... Рано или поздно такой момент должен был наступить. И пока твой отец предаётся шоку, я, пожалуй, изволю перейти к конструктивным моментам... Поведай же мне, дочь, какое имя вы собираетесь выбрать для дитя, что зреет в твоём чреве, подобно тому, как ты зрела в своём.

— Мама... — слегка покраснела девушка от слов матери.

— Что естественно, то не безобразно — как любит выражаться твой отец. — веселее хмыкнула Наставница Героев. — Так что, Базетт?

— Ну... — слегка помялась дочка, так, будто пытается прыгнуть с обрыва. — Нам бы очень хотелось назвать в честь кого-то из вас... Но мы... Хотим, чтобы наш ребёнок прожил обычную жизнь. С магией, разумеется, но... Без полного понимания всего того, что знаем мы с отцом... Так что имя мы хотели бы выбрать не столь связывающее с этим...

— Держать в неведении неразумно. От незнания его суть не меняется — для всех он будет нашим внуком. — моментально отрезала Скатах, заставив и меня очнуться, да поддакнуть ей:

— Это тебя Генри в этом убедил? Вот же мелкий гадёныш... Только он вернётся... — процедил я, жалея, что в спешке Гаэ Болг не забрал с собой.

— Нет. — с неожиданной твёрдостью взглянула на нас дочь, в жизни которой, признаться, мы последние девять лет участвовали не так часто, как хотелось бы.

Но и постоянно давлеть над уже вполне взрослыми людьми тоже не хотелось. Как будто я не помню, каким был в их же возрасте... Ну, том, что девять лет назад был — помер я раньше нынешних тридцати лет Базетт.

— Чегось...

***

В том же месте.

В то же время.

Генри Винчестер.

Молодой мужчина, и собиравшийся благодаря зельям оставаться таким ещё лет шестьдесят, замер.

В дверном проёме после разговора с родителями, безмерно обрадовавшимися будущему рождению нового Винчестера, он замер, наблюдая за разговором его супруги с её родителями. Оказавшимися... Да... Просто экстраординарными существами, Древними Героями, чьи деяния давно стали мифами.

Не говоря уже о том факте, что один из них был настоящим полубогом... А их дочь на четверть богиня, а его с ней ребёнок будет на восьмую часть божеством... Но не то чтобы это особо волновало Генри — после первого шока, во время которого он активно изображал рыбу на суше, ему было чем заняться.

Ведь девять лет назад его тесть и свекровь прогнали его через такие тренировки, что держался он лишь на понимании — что избранника своей дочери они не убьют... Наверное.

—...чегось? — с редким для древнего героя непониманием воззрился на Базетт её отец.

— Ты сам говорил, папа, что большие знания это большие печали. — уверенно говорила фиолетоволосая красавица, пошедшая в свою мать. Правда, не являясь такой же устрашающей — к счастью Винчестера, у которого одни мурашки по коже от взгляда вечномолодой свекрови, чей внешний возраст был теперь равен его собственному. Настоящему, да. — И я не хочу его втягивать в столь существенные разборки. А зная себя... И оглядываясь на себе... Если он узнает... Или она... Они же захотят вмешаться. Захотят помочь родичам. Я ведь сама такой была, когда вы постоянно мне твердили верное, но толкающее на глупости утверждение, что семья превыше всего. В таком же стиле я собираюсь воспитывать и собственного ребёнка, и возможно его точно также смогу убедить... Но не хочу рисковать. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Ты сам так говорил, папа!

— Ох... А я-то думал меня не настигнет эта проблема отцов и детей... — проворчал древний герой, выслушав речь дочери и рефлекторно зачесывая слегка растрепавшиеся синие волосы.

— А также он говорил, что если ты не интересуешься политикой, то политика будет интересоваться тобой. Замени политику на наших врагов, и себя — на нашего внука... Или внучку. — сложила руки на груди Скатах-свекровь, внимательно взирая на Базетт.

— Но меня же они не тронули? — резонно по мнению Генри, возразила его жена. — Я знаю, что вы надлежащим образом меня защитили. И я не возражаю, чтобы внук также обладал такой защитой. Просто... Не хочу, чтобы он слишком рано узнал о всех тех опасностях, что поджидают мир. Он всё равно им ничего не сделает, даже если будет знать об угрозах. Вам и мне всё равно придётся защищать внука, ведь угрозы вы, папа и мама, нажили слишком сильные. Так что, я думаю, что лучше ему не забивать голову столь... Высокими материями. Меньше знаешь, лучше спишь. Ты тоже это говорил, папа!

— Вот же ж... Какой же ты ещё ребёнок... Используешь против меня мои же слова... — недовольно, но беззлобно проворчал Сетанта, рухнув на стоящее неподалёку кресло. — Ну и что будем делать, дорогая? Пойдём на поводу нашей дочери, вбившей в голову такую глупость?

— Ужель такой уверенности дщерь моя полна... Первые лет пятьдесят можно пойти навстречу. — прикрыла глаза Скатах. — Но перед тем как всё начнётся... Все равно ему обо всём поведаем. Или ей. К тому же... Базетт права в одном — он всё равно не сможет себя защитить без нашей помощи, без которой ему не выстоять даже против десятикрылого падшего ангела... По крайней мере до того времени, как мы сами не покончим с этими угрозами. Как и не сможет помочь в будущем... И это не говоря про то, что вряд-ли наша дочь согласится рисковать своим потомком ради участия в будущих событиях.

— Аргх... Вроде аргументы совершенно верные, а вроде в голове что-то корябает... — вздохнул Сетанта, и тут настала очередь Генри вмешаться.

Винчестер не стал ничего говорить — дураком он не был, и понимал, что спорить с двумя двухтысячелетними людьми заведомо бесполезно. Не сколько из-за упрямства, сколько из-за их чудовищного опыта, против которого дипломатические навыки Генри были попросту смешны.

Так что просто подошёл к своей супруге под взглядами её родителей, да приобнял.

— Тьфу ты, семейная идиллия. — фыркнул тесть, качая головой. — Ладно. Ладно! Всё-таки ты его родитель, а не мы... Но некоторые моменты мы всё же обсудим. Если мы все хотим, чтобы твой сын или дочь и наш внук или внучка прожили подольше, тебе придётся принимать ряд зелий и препаратов, что мы с магами разработали всё это время...

Против этого уже ни Генри, наивно, но твёрдо надеющейся не впутывать ребёнка во что-то существенное, ни его супруга — не возражали. Какой родитель не хочет, чтобы его ребёнок жил как можно дольше, право слово?

Вот именно, что никакой.

***

Вновь Шотландия. Замок Дунскат.

Спустя несколько дней.

Скатах.

Обсуждение всего необходимого для укрепления плода заняло несколько дней. В которые также вошла подготовка и многочисленные обследования. К сожалению, Базетт они не успели научить всему тому же, что знают они. Слишком многое они накопили за столетия, чтобы двадцатилетняя в своё время дочка смогла всё изучить, не потеряв при этом всё время на развлечения и нормальное взросление.

В конце-концов, это её родная дочь, и пока что единственное — а не один из учеников, коим когда-то и был Сетанта, как раз подвергшийся максимально серьёзным тренировкам. Тот уже был сформировавшейся личностью в свои годы, когда явился к ней. Время для взросления ему не требовалось — как и самой Скатах, тоже выросшей слишком рано.*

* — здесь автор хотел вставить шикарный арт молодой Скатах в кольчуге, но обнаружил, что не может его найти. Кто отыщет, буду благодарен. UPD: спасибо за найденный арт читателю Темочка заспираленый.

Очнувшись от воспоминаний настолько давних, что тогда даже Кухулина ещё в планах его родителей не было, Скатах вернулась к реальности.

Реальности её замка и продолжавшихся тренировок.

У будущего внука есть свои родители, и они должны о ним заботиться. А его бабушка и дедушка по материнской линии будут помогать, но не воспитывать за других. Хотя, безусловно... Ей бы хотелось, чтобы внук жил в Дунскате, и так было бы, выбери они Базетт супруга самостоятельно, но... Любовь такая штука, неожиданная.

Вот ожидала ли Скатах, что она будет с Кухулином? Нет. Для неё это стало неожиданностью — когда талантливый, смелый, но всё же далеко не первый ученик займёт такое место в её жизни.

—...Приступаем. — самостоятельно вырвав себя из размышлений о новом статусе будущей бабушки, Наставница Героев сосредоточилась.

— Угум. — коротко кивнул Сетанта, приготовившись активировать собственное копьё, чтобы остановить буйство Скатах.

Скатах, которая ради обретения Крушителя Баланса из копья, что было выполнено из ребра, а не черепа Курруида — была вынуждена погрузиться куда глубже в пучины сущности Курруида, который даже мёртвым испытывал к ней бешенную ненависть.

Настолько, что она поражала даже тренированный разум Скатах, преодолевая силу воли благодаря наилучшему из якорей древнего убийцы в её душе — через её причинно-следственное бессмертие.

Алые глаза вновь были прикрыты.

А разум нырнул в метафорическое море из той крови, что пролило убитое ею чудовище.

...А распахнув очи, она оказалась на берегу Ирландии.

А перед ней, как и две с лишним тысячи лет тому назад выплывал из-под воды полумёртвый Курруид. Которого она должна вновь победить, но теперь с ней не было эффекта неожиданности... А без него... Шансы на победу снижаются даже с её нынешним опытом, которым она и ограничена.

Здесь, в псевдопространстве, созданном Курруидом и в подобии которого, насколько они знают, ютятся и сущности Небесных Драконов.

Небесных Драконов, которые и превратили это древнего монстра в добычу, которую смог убить человек.

Когда-то опасное морское чудовище представляло из себя почти полностью обглоданный скелет.

Только его не смогли сокрушить ещё большие чудовища — большая часть чешуи, плоти и внутренних органов была уничтожена настолько сильно, что поражаться можно было, как Курруид вообще ещё не свалился замертво. Тем не менее... Женщина знала, что Курруида движет не страшная воля к жизни. Нет, им двигало убить как можно больше существ, и поэтому он попросту отказывался умереть — ведь должен был это сделать после того, как убьёт всех остальных, чтобы в конце убить самого себя.

Именно это проклятье он передал ей.

Своим извращенным разумом он посчитал, что лишает её возможности убить себя после того, как она убьёт всех. Что он лишает её триумфа.

В своём тупом черепе он считал, что все остальные желают того же самого, что и он.

— И закономерно... Ты просчитался. — оскалилась она, смотря на полумёртвого врага, чья сущность давно осознала, что проклятье для неё обернулось благословением.

И это ещё больше бесило остатки его сущности, что сейчас активно напитывали свою фантомную форму, делая его сильнее, чем он был в момент своей смерти.

...Они оба сорвались.

Многотонное чудовище и весящая немногим больше полусотни килограмм женщина схлестнулись в схватке.

Вернее, схваткой вряд-ли это назовёшь.

Скорее попыткой добить волю Курруида.

Куррида, что закономерно не позволял ей в этом месте использовать козырь Гаэ Болга... А сам спокойно использовал свою основную способность.

...Его коготь пронзил туловище Наставницы Героев... И тут же её организм буквально разорвался огромными алыми костями, вырвавшимися отовсюду.

— Кха... — из-за пронзённого множеством копий горла она ничего не могла сказать...

До тех пор пока даже здесь её бессмертие не вернуло её к жизни, заставив Курруида разъярённо смотреть выжженными пламенем Красного Дракона глазницами.

Он принялся убивать её вновь.

И вновь и вновь.

Но словно отматывая время, а точнее, причинно-следственную связь, Скатах в очередной раз возвращалась вновь вновь. Раз за разом она возвращалась к жизни, чем только больше выбешивала древнее чудовище, что в отличии от событий прошлого, всё ещё могло использовать свою основную способность.

— Я пришла не договариваться, Курруид... — спокойным тоном заговорила она, поднимаясь из лежачего положения в положение сидя. — Я пришла всего лишь забрать своё.

— Пр-р-рекрати... Ты должна... Умереть... Умереть! Убийца! Умереть! — прорычали остатки Курруида в ответ, не спешившие атаковать в очередной раз.

— Так я умираю. Вновь и вновь. Ты меня убиваешь. — оскалилась она, поднимаясь на ноги и наставляя копьё на череп твари. — Отныне нас ждёт одно и то же. — Ты — убил. Я воскресла снова.

— Значит ты целую вечность будешь умирать! — взревел не отличающийся разумом и эмоциональной стабильностью зверь, к тому же бывший в состоянии осколков своей сущности и разума соответственно.

— Да. А тем временем ты будешь терять остатки своего разума, ведь твоя сила тоже далеко не бесконечна. — пожала плечами женщина, не испытывая ровно никакого страха.

— Но... Ты будешь страдать! — полувопросительно бросил в ответ Курруид, слегка приблизившись обожженным драконьим пламенем черепом.

— Я с болью на ты. — алоглазая особа довольно улыбнулась ему прямо в лицо.

Скатах даже не сопротивлялась, когда Курруид атаковал. Она позволила когтям огромного монстра разрывать её на части вновь и вновь. Пронзать вырастающими прямиком в теле костями.

И воскресала.

Ведь сначала должна наступить её смерть, а потом те действия, которые к ней привели.

Возможно, будь Курруид в полной силе, он смог бы обойти своё проклятье — и то, не факт, всё-таки оно было посмертным. Но в таком ущербном состоянии? Шансов у него было.

— Курруид... — в очередной раз воскреснув, довольно оскалилась Скатах.

И вновь её разорвали на части.

И вновь она воскресла.

— Я пришла... — попыталась произнести она, но её буквально в лепёшку превратили.

И она вновь воскресла.

— Прекрати! — эдаким гневно-умоляющим тоном бросил Курруид.

— Куррид...

Смерть.

— Курруид?

Смерть.

— Тебе не победить. — прорычал он, склоняясь совсем близко.

— Знаю. — поднимаясь с песка, бросила ему Скатах. — Но я буду проигрывать, я буду умирать. И умирать. И умирать. И умирать. И воскресать. И воскресать. И так далее по кругу. Так что ты у меня в плену, Курруид.

— Нет! Хватит! — новые когти опустились на женщину.

Он продолжал её убивать.

И убивать.

Разными способами. Разными методами.

Но каждый раз она возвращалась назад — ведь её не хотели сковать или запечатать. Её хотели убить.

И у Курруида это не получалось — хотя, без всяких сомнений, в своём стремлении он был упорен настолько, насколько это вообще возможно.

Первый десяток смертей. Первая сотня. Первая тысяча.

Разум, выпестованный более чем двумя тысячелетиями жизни так просто было не сломить — не в этом, выдуманном пространстве внутри её копья и сущности Курруида в частности.

—...семь тысяч, двести восемнадцать смертей. — выдохнула она, широко оскалившись. Так, будто увидела нечто невероятно приятное для себя. — Наконец-то устал, Курруид?

— Прекрати! Разорви этот порочный круг! Освободи меня! — почти взмолился зверь, которому, вот так незадача, убийства стали не так приятны как раньше.

— Нет уж. Я пришла забрать своё. — отрицательно помотала головой женщина, поднимаясь вновь.

— Что ты хочешь?! — рыкнул он устало.

— Подчинись мне. Даруй мне мой Крушитель Баланса. Не мешай мне его использовать. Клянешься? Тогда я разрываю этот порочный круг смертей и воскрешений. — вопросительно склонила голову набок женщина.

...Курруид не ответил, сохраняя остатки гордости. Но слова для клятвы были не обязательны.

Просто всё пространство вокруг них залило кровью, буквально упавшей многотонной массой с неба.

Распахнула глаза Скатах уже в реальности.

— О да-а-а... Теперь всё в порядке... — откровенно полубезумным оскалом ознаменовала она свою победу, стоя теперь уже в полноценным, полностью подконтрольном Крушителе Баланса. — Теперь эта сила — моя.

— Выглядишь когтисто-зубасто. — хмыкнул ровно такой же когтисто-зубастый Сетанта, также находящейся в Крушителе Баланса.

— Теперь мне не нужно каждую секунду бороться за контроль. — обозначила Скатах, сжимая и разжимая ладонь. — И... Хм... Забавная вещь...

Женщина покрутила своим чёрным хвостом, нижняя часть которого была покрыта рядом пластин-когтей, при ударе которыми очень не поздоровится — ведь они обладают ровно таким же умением, затрудняющим лечение ран, как и Гаэ Болги.

— Теперь бы как-то достичь тебе следующей ступени... — задумчиво потёр потемневший подбородок Сетанта, махнув своим, более массивным хвостом.

— Сомневаюсь, что это возможно. Это максимум, что могут выдать остатки сущности Курруида. — отрицательно покачала головой женщина. — Если ты так хочешь возвести меня до своего уровня, стоит искать иные пути усиления...

***

Там же.

Сетанта, он же Кухулин.

— Гм... Что-нибудь придумаем. — если я правильно помню старые записи, Григори дойдут до создания искусственных Святых Механизмов и их вживления... По крайней мере, Азазель точно в какой-то драконий доспех облачался — это был один из самых запоминающихся моментов.

Наши маги, к сожалению, всё-таки даже сейчас уступают тем, кто вообще не стареет и не умирает. А наши, даже живя по двести лет, в особых случаях и того больше — не прожили тысячелетия лично. И ну нет, нет способа обеспечить бессмертие всем и каждому. И вряд-ли это нужно, ведь общество бессмертных скорее всего ждёт стагнация. Столько примеров этому было!

Тем более в этой параллельной версии Земли.

— Вряд-ли успеем. — хмыкнула моя ненаглядная. — Нам надо подготовить весь список зелий, что придётся принять нашей дочери и её отпрыску, дабы мы подольше не познали горечь потери потомков.

— Да... Заняться этим придётся... — вздохнул я, понимая, что с одной восьмой божественности у внука или внучки их жизнь укорачивается ещё сильнее... Гм.

Если мы разберёмся с Трихексой и всей связанной с ней ситуацией... Придётся помогать Офис выпинывать Великого Красного из разлома. И взамен просить её Змеи, которые либо изучать, либо просто наслаждаться получаемым от них отсутствием старения.

В свою змейку я даже ради потомков своими кривыми ручками лезть не буду.

А ведь ещё переезд в Японию из-за одной возмутительно могущественной Лисы, лишь на ступень ниже стоящей Драконьих Богов... Проблема...

***

Япония. Город Токио. Особняк.

Полвека спустя.

Половина века опять пролетела быстрее, чем хотелось бы.

Но увы, нам надо было заниматься множеством важнейших дел. Окончательная консолидация сверхъестественных сил людей, тренировки, слежение за собирающимися хаоситами из одноимённой Бригады... Всё это требовало массу времени, отчего у нас даже почти не оставалось времени на плодотворное общение с быстро выросшим внуком Джоном (ох, как же я тогда ворчал по поводу такого имени) и его собственными детьми, обладающими уже более достойными именами —Девином, он же Дин, и Сэмюэлом, он же Сэм.

Особенно с последними мы не могли проводить множество времени, ведь очень скоро после их рождения, у нас появились...

Собственные новые дети.

Из-за которых воспитание правнуков ушло на их родителей и бабушку с дедушкой, а у прадедушек появилась масса своих дел.

...Многочисленные дела, которые требовалось сделать именно сейчас, а не раньше — чтобы не давать времени нашим возможным оппонентам отреагировать, а всяким недоброжелателям возмутиться, привели к тому моменту, что мы опять... Забылись.

Ну и плодом этого стала целая парочка детишек.

Самых настоящих близнецов.

— Дорогая моя Талула, не издевайся над Фердиадом... — обречённо вздохнул я, развалившись на кресле и мысленно проклиная за своё же собственное желание.

Желание воспитать новых детей иначе. Не так строго, как было с Базетт, ведь в итоге она упорхнула из-под нашего крыла к какому-то американцу, из-за которого нашего внука зовут, блин, Джоном. И кажется... Мы опять переборщили, и слишком избаловали как минимум Талулу, что в своём двенадцатилетнем возрасте она уже активно помыкает своим братом, получившим имя в честь моего первого друга в этой жизни.

— Всё в порядке, отец. — степенно прикрыла глаза девочка с тёмно-синими волосами, одетая в гораздо более женственный наряд, чем Базетт в те же годы. Мы тогда... Да, переборщили немножко с обучением, отчего она всегда ходила в более удобной для сражения почти что мужской одежде. — Мой дорогой брат совершенно не возражает...

— Н-да? — вопросительно приподнял я брови, опуская взгляд на свою мелкую копию. Хоть где-то мои гены взяли вверх — а то после Базетт, похожей на Скатах внешностью, и Талулы, похожей на мою ненаглядную характером ещё больше, я уже начал волноваться, что все наши потомки будут в неё. — Фердиад, а ты вообще будешь что-либо говорить?

— Да как я пойду против моей дорогой, старшей близняшки-то? — лениво пробурчал мальчишка, разлёгшийся прямом на полу — рядом с противоположным креслом, с которого его нагло согнала сестра, удобно там развалившись.

Диван её не устроил — подавай ей сразу кресло, что помимо моего было единственным в этой гостинной.

— Старших надо уважать. — с невероятно довольным видом заявила Талула, восседая аки царица шальная. — И точное число вами, мой дорогой отец, никогда не было озвучено. И дорогой матушкой тоже. — откровенно забавляясь от такого тона, заявила эта мелкая копия Скатах.

Только в три раза более самодовольная и амбициозная, и заодно также обладающая Святым Механизмом...

Избаловали мы её, конечно.

Но она та-а-акая милая. К тому же моя дочь — а значит ей дозволено быть самодовольной, властной королевной. Кто так сказал? Я так сказал.

А ну найдите того, кто готов возразить? Что? Никто не хочет? Ну вот и всё...

— М-м-м... — я посмотрел в распахнувшиеся алые глаза дочери, не отводящей взгляд, и вздохнул.

Ну...

Талула хотя бы не будет с каким-то обычным человеком — амбиции помешают. Эта найдёт себе кого-то более могущественного... И... Планы на это у меня тоже есть. Если ничего кардинального не произойдёт, вряд-ли моя Талула выйдет за кого-то по стра-а-ашной любви. Нет, она будет искать кого-то достойного своего величества, а мой кандидат очень даже подойдёт.

Хотя ради этого и придётся...

Мысль свою додумать я не успел.

Ведь сначала ощутил появление двух аур, а затем и вовсе месте с детьми перевёл взгляд на дверной проход, в котором вскоре появилось две женщины. Первой, разумеется, была сама Скатах... А вот второй...

— Лавиния. — моя младшая дочь с проблеском радости на лице поприветствовала вошедшую блондинку, которая была практически единственным действительно дорогим для Талулы человеком за пределом семьи.

— Тётя Рени. — лениво махнул со своего места Фердиад.

— Здравствуйте. — мягко и светло улыбнулась блондинка, бывшая нынешним сильнейшим магом Грауцауберера, и носительница Святого Механизма, а как следствие, выпускница нашей Школы Героев. — Мне хотелось бы поговорить с вами наедине, учитель. Госпоже Скатах я уже поведала, но вам тоже стоит об этом знать.

— М-м-м? — вопросительно промычал я.

— Если кратко — я обнаружила нынешнего носителя Божественного Разделения и ещё одного перспективного носителя Святого Механизма, но из этой страны — Тобио Икусэ...