Оставив Актит позади, они скользнули над темными квадратами парков древнего квартала Бердсмор, многие из них теперь были заняты позициями оборонительных дезинтеграторов. В самом центре Брим разглядел изящный старый замок Кимбер. Сколько раз он проезжал мимо этого ориентира по пути в адмиралтейство, замок чудом оставался нетронутым и в эту войну, и в бесчисленные предыдущие. Брим проследил взглядом от замка на восток, вдоль бульвара Кимбер до его пересечения с аллеей Эллингтон. На северном углу высилась жилая башня, в которой Брим поселился спустя месяц после трибунала: его дом, если это можно было так назвать. Он невольно усмехнулся. Приятно видеть, что здание всё еще стоит.

По правому борту мимо внезапно запестревших от дождя гиперэкранов проплыл движущийся лес огромных погрузочных кранов и товарных складов. Почти половина складов несла на себе следы разрушений, но на заваленных обломками улицах кипела жизнь — торговля в великом городе не прекращалась вопреки войне. Набирая скорость, корабль прогрохотал над приземистой, со стеклянными стенами Эсториальской библиотекой, где более двухсот лет назад Хобина Копп впервые представила свой поразительный «Корстенский манифест прав и обязанностей». Половина восточного крыла превратилась в груду обугленных развалин. Брим задался вопросом, сколько бесценных рукописей погибло в ходе того налета. Слепая ярость войны была великим уравнителем, с одинаковой неистовостью обрушиваясь и на лачуги, и на дворцы.

Вскоре они миновали Кортленд-Плаза и великие Хантингдонские ворота — оба объекта уцелели, несмотря на огромные воронки поблизости: явный результат промаха какого-то разочарованного пилота Лиги. Оттуда взгляд Брима скользнул по бульвару Корегиум к императорскому дворцу. Даже в темном небе он разглядел, что одно крыло огромного здания всё еще затянуто в строительные леса после того удара Лиги, который навсегда изменил его жизнь. Тот налет на дворец во время битвы за Авалон оборвал жизнь Реддисмы — женщины, подарившей ему Хопу, его дочь. По крайней мере, девочка выжила, чтобы передать красоту миндалевидных глаз матери будущим поколениям; она вырастет красавицей, несмотря на довольно незамысловатую карескрийскую породу своего отца. Сейчас малышка жила под опекой самого императора Онрада, который забрал ее и растил как родную.

Здесь было слишком много воспоминаний. Брим заставил себя вернуться в настоящее. Озеро Мерсин было уже совсем рядом, и корабль наполнился грохотом, стуком и топотом ног — верными признаками скорой посадки.

— Экипажу занять места согласно расписанию, — прохрипел динамик. — Повторяю: экипажу занять места. Пассажирам немедленно занять кресла и закрепить ремни.

Брим поспешил к креслу у носовых гиперэкранов и активировал гравитационные фиксаторы. Слева он заметил величественный зал, где Каго Йа-Холл сочинил «Торжественную вселенную» и другие классические произведения. Каким-то чудом зал уцелел. Но стоявшая неподалеку башня Марвы с ее серебряно-золотым куполом, рифлеными стенами и причудливыми винтовыми галереями исчезла без следа — на ее месте чернел неровный круг выжженной земли диаметром в несколько сотен иралов. Следом замелькали новые напоминания о войне — огромные кратеры, зияющие фундаменты и груды щебня: Лига не оставляла попыток покарать великий город, который до сих пор умудрялся выстаивать под самыми яростными ударами. Внезапно появились бульвар Верекер и берег озера. Слева, в конце дамбы Палидан, возвышался Большой имперский космопорт. Мгновение спустя корабль круто заложил влево, быстро пошел на снижение и коснулся поверхности в одной из тех мягких, шелковых посадок, которые способен оценить лишь настоящий рулевой. К лучшему или к худшему, он вновь вернулся в великий город, где начались его нынешние беды. Однако на этот раз существовала вполне отчетливая вероятность, что всё изменится к лучшему.

Глава 7

...Авалон

АВАЛОН-АСТУРИАС, ГОРОД АВАЛОН, 1 НОНАДА 52016 ГОДА

Забрав свой саквояж, Брим поймал такси до дома. Из-за колоссальных разрушений, нанесенных городу постоянными налетами Лиги из космоса, любая поездка теперь занимала вдвое больше времени, чем прежде, а виды за окном по большей части навевали беспросветную тоску.

И все же, пока таксист пробирался сквозь вонючие руины, повсюду виднелись приметы неистребимости города. Там, где здания уцелели или пострадали не сильно, почти на каждой витрине красовалась табличка «Открыто». В других местах лавочники торговали прямо среди развалин, в палатках, а то и вовсе под открытым небом. Кое-где дети, которых не успели эвакуировать в безопасные районы, играли в парках или со смехом носились по обломкам; нет-нет да и попадались влюбленные парочки, неспешно прогуливающиеся по тротуарам. Брим поджал губы. Что ж, жизнь и впрямь продолжалась. А какой у людей был выбор?

Жилая башня Брима, расположенная в самом центре фешенебельного квартала Бердсмор, никогда не казалась ему настоящим домом — прежде всего потому, что он проводил там слишком мало времени. К тому же обстановка была чересчур изысканной для его привычного уклада: Брим всегда предпочитал временные каюты в офицерских общежитиях богатым деревянным панелям, высоким потолкам, великолепным портретам и дорогой мебели. Обставлять квартиру он поручил Портерфилду Марстону, и восторженные вздохи немногих гостей, которых он здесь принимал, красноречиво свидетельствовали об экстравагантном вкусе управляющего.

Единственным гражданским домом, который Брим по-настоящему запомнил, было старинное поместье его бывшей возлюбленной Клавдии Вальмонт на склоне холма в Аталанте, что в системе Гадор-Гелик. Он долго хранил в сердце тепло того очага, но никогда и не помышлял, что сам будет жить в чем-то подобном. Ничего похожего не существовало за пределами кишащего жизнью Рокоццианского квартала того древнего города, да и не вписалось бы такое жилище в ультрасовременный, вечно меняющийся Авалон. К тому же и Клавдия, и ее дом остались в жизни, которая теперь казалась бесконечно далекой... особенно Клавдия. Он поспешно отогнал эти воспоминания.

Зато из элегантных апартаментов Брима открывался великолепный вид. К сожалению, в последние годы войны Авалону так досталось, что зрелище разрушенных зданий и груд щебня при свете дня вгоняло в депрессию. А светомаскировка, которая, как он подозревал, ничуть не мешала пилотам Лиги, оставляла лишь призрачный намек на то, какой ошеломляющей могла бы быть ночная панорама.

Следующую неделю он провел в офисе Марстона, разбираясь с делами своих обширных владений, которые Онрад даровал ему вместе с титулом. По вечерам он обычно пропадал в игорных заведениях за партией в кре'эль, выигрывая приличные суммы, в которых не особенно нуждался, и внимание интересных дам, чье очарование частенько улетучивалось в суровой реальности утра. Почувствовав, что его всё чаще одолевают приступы скуки, Брим понял: пора двигаться дальше и как можно скорее. Когда с делами было покончено, он отправил короткое текстовое сообщение на секретный терминал в императорском дворце:

«Подстричь вам газон, ваше величество?»

Подпись: «Брим».

Три дня спустя, во время концерта в Королевском зале Баслера, в кармане беззвучно завибрировал голофон. Этот ритмичный сигнал Брим годами ассоциировал с императорским вызовом. В антракте, пока его очаровательная спутница-блондинка — коммандер имперского Флота — поправляла макияж, Брим взглянул на темно-синий дисплей. Сообщение гласило:

«Давно пора, лодырь. Газон совсем зарос. Жду тебя в Большом имперском космопорте, центральный павильон, завтра в Б:15. Косилку захвачу».

Подпись: «О».

P.S. «Ну и блондинка!»

Брим усмехнулся про себя. Онрад мог изнывать от скуки на концертах, но никогда не упускал случая оценить точеную женскую ножку, особенно если ее обладательница была блондинкой. Усмехаясь, Брим огляделся в поисках агентов Секретной службы — как обычно, они идеально сливались с толпой, — после чего набрал ответ:

«Завтра в Б:15, ваше величество».

Подпись: «Брим».

P.S. «Еще бы!»

Он только успел отправить сообщение, как коммандер вернулась.

— Вилф Брим, — произнесла она, притворно надув губки, — вы что, висели на телефоне?

— Каюсь, — признался Брим, — но поверьте, ни с кем столь же ослепительным, как вы.

— Что ж, я на это очень надеюсь, — ответила она, с тихим женственным смешком беря его под руку. — И помните: сегодня вы принадлежите только мне.

— Поверьте, коммандер, — сказал Брим, увлекая ее обратно к местам, — я и сам не желал бы иного.

Глава 8

...старый друг

АВАЛОН-АСТУРИАС, ГОРОД АВАЛОН, БОЛЬШОЙ ИМПЕРСКИЙ КОСМОПОРТ, 16 НОНАДА 52016 ГОДА

Стоило Бриму выйти из такси у Большого имперского космопорта, как его встретил королевский герольд в золотом мундире с красным кантом.

— Лорд Брим? — осведомился мужчина, сверяясь с ручным планшетом.

Брим настороженно кивнул:

— Это я.

— Послание для вашей милости, — сообщил герольд, протягивая считыватель подписей. — Пожалуйста, распишитесь здесь.

Брим приложил палец к устройству и подождал, пока не прозвучал сигнал авторизации. Герольд кивнул:

— В Бореальном зале вас ожидает специальный истребитель, ваша милость. Прошу следовать за мной.

Брим удивленно вскинул бровь:

— Истребитель в Большом терминале?

— Э-э... да, лорд Брим. Истребитель. Прошу вас, идите за мной.

«Ну и газонокосилка у Онрада», — подумал Брим.

— Хорошо, — сказал он, — ведите, посмотрим.

Герольд молча зашагал вперед, быстро лавируя в лабиринте движущихся дорожек в сторону Бореального зала, где швартовались частные и правительственные суда, вдали от суеты рейсовых лайнеров и межзвездных паромов. Они прошли под участком потолка, затянутым листами временной кровли. Многие бутики по периметру были закрыты и зияли чернотой, точно дыры в ткани терминала, но кое-где самые стойкие торговцы разложили товар на складных столах. Брим печально покачал головой: даже великолепный Большой имперский космопорт за последние годы утратил изрядную долю своего лоска.

— Мы на месте, милорд, — объявил герольд, сходя с дорожки у причала, выходящего к водному каналу. Там, в лучах солнца, поблескивал безупречно отполированный, эбеново-черный «Уэйкфилд» типа 327 «Мучитель», мерно покачиваясь у конца тонкого посадочного рукава.

Брим вскинул бровь. Было в этом «Уэйкфилде» что-то особенное, хотя он и не мог точно сказать, что именно. Как бы то ни было, «Мучители» были серьезными машинами, выпускаемыми компанией «Уэйкфилд Старшип Лтд.» в небольшом городке Холл на планете Хэтфилд, что вращалась вокруг звезды Солсбери — всего в нескольких метациклах полета от Авалона. Узкие, с элегантными обводами, идеально приспособленными для маневров в атмосфере, они даже выглядели быстрыми. Кроме того, в отличие от большинства звездолетов, им не требовалась гравитационная подушка для стоянки. Знаменитый широкофюзеляжный корпус в форме капли не имел выступов, если не считать небольшого наплыва кабины пилотов, смещенной далеко вперед, и коротких спонсонов по бортам. В них, внутри обтекаемых гондол, скрывались двигательные установки «Красны-Пейч» «Чародей» 76-77 мощностью 3420 СЕ. Эти крошки длиной чуть более 82 иралов от носа до кормы считались истинным наслаждением в пилотировании, однако из-за высокой нагрузки на сдвоенные гравирепульсоры их посадочная скорость и крутая глиссада наводили на некоторых пилотов суеверный ужас. Если это и была «газонокосилка» Онрада, а Брим в этом уже не сомневался, значит, затевалось нечто действительно грандиозное.

Все «Уэйкфилды» типа 327, что он видел раньше, были выкрашены в светло-серый цвет и несли стандартную флотскую маркировку с имперскими кометами на бортах. Этот же, с его зеркально-черным корпусом, был лишен каких-либо украшений, кроме крошечного имперского флага и межгалактического регистрационного номера «К.И.Ф. 9999» по обе стороны хвостового конуса. Явно гражданское судно. Любопытно. В обычных обстоятельствах эти мощные малые корабли предназначались исключительно для военных нужд.

— Прошу вас, милорд, поднимайтесь на борт немедленно, — поторопил герольд, прерывая раздумья Брима.

Улыбнувшись, Брим кивнул и пошел по посадочному рукаву. Мгновение спустя он уже заглядывал в крошечную, но роскошно обставленную кают-компанию, где с комфортом устроилась знакомая фигура.

— Ваше величество! — воскликнул Брим, не в силах сдержать широкую улыбку.

— Здравствуй, Брим, — пророкотал Онрад V, Великий Галактический император, Принц Звездного Скопления Регги и Законный Защитник Небес. — Поднимайся на борт.

Статный и плотный, Онрад поднялся с изящного кожаного дивана. Он был облачен в мундир полного адмирала флота — привилегия главнокомандующего всеми имперскими силами. Его вдумчивые, с искоркой юмора глаза принадлежали человеку в самом расцвете сил, но седина в небольшой бородке и усах выдавала первые следы прожитых лет и то непомерное давление, что накладывала на него его одинокая профессия.

Брим поспешил вперед, чтобы пожать протянутую руку императора, вдыхая волнующие запахи совершенно нового истребителя: разогретых логических цепей, свежей краски, кожи, пластика, растворителей и горячего масла.

— Давно не виделись, ваше величество, — сказал он.

— Чертовски давно, Брим, — согласился император. — Ты всё еще со мной разговариваешь?

— А почему бы и нет, ваше величество?

— Ну, — произнес Онрад, — есть ведь то пустяковое дельце... Я позволил твоей карьере пойти прахом, когда Конфиссу-Траффорду понадобился козел отпущения, чтобы прикрыть проваленную атаку его идиотки-дочери на Эппеид.

Брим глубоко вздохнул.

— Я немного смыслю в политике, ваше величество, — ответил он. — Вы бы не допустили этого, если бы могли избежать. К тому же, вы сделали меня лордом Бримом.

— Спасибо за добрые слова, — тихо сказал Онрад, и его взгляд, что было ему совсем не свойственно, на мгновение уткнулся в палубу. — Но я знаю, как ты относишься к своему любимому флоту. И я понимаю, что всё богатство империи не заменит флотский плащ, который у тебя отобрали, звездный волк.