Часто можно видеть где-нибудь в парках бодро шагающих бабулек с лыжными палками в руках. Скандинавская ходьба. Говорят, помогает жизненный тонус удерживать и к долголетию стремиться.

Но почему-то хочется думать, что придумали ее не финны, а наша русская баба Дуня. Сухонькая, всегда в темного цвета одежде, укутанная по самые брови черным платком, жила она в маленьком, переделанном из амбара домике. Соседки рассказывали про нее: в юности она на каком-то полустанке спрыгнула с замедливающего ход поезда, и замоталась при этом ее длинная коса за подножку вагона. Так и поволоклась Дуня по насыпи вслед за набирающим скорость составом. Взмолилась, мол, жива останусь — жизнь Богу посвящу! И… отцепилась.

Монастыри в ту богоборческую пору были закрыты, стала Дуня монахиней в миру…

Нам она запомнилась бодрой старушкой с двумя батожками в руках и котомицей за плечами, семенящей по бездорожью в храм за несколько километров от нашего городка. Неизменно: и в непогоду, и под палящим солнцем, шепча молитву.

Никто не мог бы сказать, сколько было монахине лет. Пока однажды на избирательном участке — в советское время все обязаны были прийти и проголосовать за одного-единственного кандидата — председатель комиссии, сверив Дунин паспорт со своим списком, не произнес во всеуслышание то ли потрясенно, то ли восхищенно:

— Вы знаете, сколько этой бабушке лет? Не поверите, сто три!

Вот вам и ходьба. С молитвой на устах только.