Клава работала воспитателем в детском доме-интернате, где воспитанниками была ребятня из неблагополучных семей. Озлобленная, природой и умишком из-за алкоголиков-родителей ушибленная, нравом — палец в рот не клади. Воспитатели, бедные, сбегали при первом удобном случае, но Клава с ее каменным непрошибаемым спокойствием удержалась там надолго. Да и особо не разбегаешься на ее месте: двое детей на шее. Потянулась за мужем в чопорную холодную Эстонию, но не прижилась там, вернулась в родной город с одними чадами. Пока обихаживала спиногрызов, стирала пеленки, муженек с расфуфыренными землячками путался, мало ему было русской бабы. Увлеклась в пединституте залетным белобрысеньким однокурсником-прибалтом, забавно растягивающим слоги в своей речи с акцентом, эх, и дура была!

Это потом, в интернате, прилепился к Клаве парнишонка из старших воспитанников. Подросшие мальчуганы относились к юному отчиму как к старшему брату, да и для Клавы он был больше сыном, чем мужем.

В детстве парень получил страшное потрясение: прямо на его глазах чужой дядька-сожитель зарубил топором мать. Парень и до спелых лет — угрюмый, замкнутый в себе, как-то сумел привязаться к Клаве…

Клава, считай, одна тащила на своем горбу семейный груз, и из домашних ей никто не прекословил, зная, что бесполезно. Но и никто не думал, что Клаве порою надоедало быть командиром в юбке. Ей и любви настоящей, мужской, хотелось — годики-то неумолимо прибавлялись. Иначе с чего бы она по сайтам знакомств в интернете шариться стала, когда появилась эта «зараза».

Она знакомилась с мужичками себе под годы, было интереснее, чем с молодяжкой. Жаль, что пожившие на свете мужички начинали скоро выдыхаться и норовили избежать грубоватых Клавдиных ласк. Но она — от одного к другому — для того, чтобы хотя бы только пивка попить, да пообщаться, поразговаривать.

— На днях познакомилась с директором фирмы, пригласил меня поехать искупаться на озеро. Холодновато еще, конечно. Но договорились завтра встретиться. Купальник вот только лопнул, а на новый денег пока нет. Авось, не понадобится.

Артур угрюмо молчал, все-таки ее слова неприятно царапнули его самолюбие.