В городской квартире как-то несподручно, мне кажется, домашних животных содержать, даже рыбок в аквариуме. Хотя кто знает…

Облает тебя соседская шавка в подъезде, норовя порою и за штанину ухватить, или кот у соседей за стенкой дурниной всю ночь изводится — но ничего, поворчишь и смиришься. Может, животинка-то эта у одинокого человека — самый близкий друг и товарищ, пусть и бессловесный, с ним только и время коротать.

В городке моего детства было все по-другому. Дом без всякой живности — что тебе телега без колес. В жилье — кошка, на дворе — собака, в хлеву — козы, поросенок, куры, а у кого еще и корова. Живность около человека, близкого к природе и не прогуливающегося налегке по асфальту, тут само собой разумеющееся.

Хоть и в этом размеренном, из века заведенном существовании случались казусы.

Расскажу одну историю.

В закутке городского парка удалось отбить от мальчишек вороненка: они расстреливали его камешками.

Посаженный дома в ящик спасенный птенец поначалу дичился, угрожающе щелкал клювом, но, как выяснилось вскоре, голод — не тетка, и от предложенного аппетитного червяка не отказался. Клевать вороненок еще не умел, приходилось совать пищу ему в раскрытый алый зев. Пища моментально проглатывалась, и опять мой подопечный тряс крыльями, издавая просительный крик.

Осмелев, Клара (так назвали новую обитательницу нашего двора) теперь по участку бегала за хозяином, ровно хвостик; казалось, этого вороньего отпрыска досыта никогда не накормить. Кошки и собаки она не боялась, и те с молчаливым безразличием игнорировали приемыша. Единственно, кого приходилось остерегаться Кларе, так это квочки, выведшей цыплят. Курица с кудахтаньем гналась за вороной, и та мчалась в укромный уголок — дай Бог ноги!

Впрочем, в недалеком времени Клара твердо стала на крыло, не как прежде с горем пополам перепархивала с забора на забор. И сразу о ней узнала вся наша тихая улочка!

Дело в том, что в птице проснулась страсть ко всяким блестящим вещицам. Клара затаивалась на ветке дерева или куста неподалеку от раскрытого окна чьего-нибудь дома и, улучив момент, когда отвернутся хозяева, стягивала вилку или ложку. Этим обычно и заканчивалось: дорогих цацек на виду в крестьянских домах не держали, пусть бы они и были.

Все добытое пряталось строго в одном определенном месте — под застрехой старого сарая. Приходилось потом мне по соседям разносить экспроприированное Кларой. Одни смеялись, другие беззлобно ворчали, третьи восклицали: «Ведь ворона же! Но, смотри, какая сообразительная!»

Возмущалась одна только бабка Катя, и то наслушавшись соседских рассказов. «Пойду в горсовет! — угрожала. — Вышлют милиционера с наганом, пристрелит тогда вашу ворону! Бесполезная птица!»

Самое интересное, что Клара, словно чувствуя наветы, эту бабку ни разу не навещала, и обидно было той, что ли?

Бабке Кате возражала бабка Маня. У этой старушки с Кларой сложилось нечто вроде дружбы. Хозяин вороны в пору школьных каникул норовил утром подольше поспать, а у птицы аппетит просыпался чуть свет. И старушка та вставала с первыми лучами солнца. Клара садилась к ней на подоконник и что есть силы долбила клювом в стекло. Старушка кормила ворону, разговаривая с ней. И от злости бабки Кати неизменно защищала: «Ихнее племя пророку Божию Илье пищу носило!» Баба Маня крестилась на белеющий на взгорке за городком Ильинский храм. «Что плести на нее напраслину? Тоже тварь Божья!»

Было радостно, когда возвращался я домой и откуда-то сверху с веселым карканьем спускалась Клара и садилась мне на плечо.

Вот только старый холостяк учитель, живший в доме напротив нас, говорил тогда с какой-то затаенной тоской: «Ты вот оторвал птицу от своих сородичей. Каково ей потом-то будет. И здесь чужая, и там чужая».

К словам деда я тогда особенно не прислушивался, да и смысл их непонятен еще был. Вскоре я из городка уехал. Что там стало с Кларой, оставленной на попечение бабушки Мани, неведомо…

Вернулся я через несколько лет. Подходя к родному дому, вспоминал детство.

Остановился у калитки, и вдруг на забор села ворона. Покрутила головой, скосила глазом. «Да это, наверно, Клара!» — подумалось.

Но стоило чуть потянуться рукой — осторожная птица тотчас улетела прочь. Может, я и ошибся.

«Мы в ответе за тех, кого приручили!» Только слова маленького Принца А. Сент-Экзюпери вспоминаем тогда, когда поздно.