За завтраком я слушал новости по «Радио Монако». По словам диктора, вчера меня видели в Сен-Рафаэле за рулем «симки этуаль» в компании молодой женщины, соответствующей описанию Люсии Бернарди.

После завтрака я стал обдумывать детали встречи, которая должна была состояться сегодня.

Скурлети убеждал меня, что ему можно доверять. Я тоже так думал, но только в известных пределах. Меня не привлекала перспектива идти пешком к оставленному у «Реле» «ситроену» с двумястами тысячами франков в кармане. С другой стороны, если я останусь в машине и предложу пройтись ему, он наверняка запомнит номер. Даже если принять во внимание, что к тому моменту все наши дела будут закончены и Скурлети утратит интерес ко мне и Люсии, мне не хотелось, чтобы он знал о нас больше, чем нужно. Мало ли что.

И тут меня осенило. Он сказал, что наши прежние договоренности «были просты и сработали хорошо». Можно сделать их еще проще и в то же время обеспечить мне дополнительную страховку. Можно закрыть на время номера «ситроена», когда машина будет не на дороге.

Я взял ключи, которые оставила мне Люсия, спустился в гараж и отпер замок. Внутри валялся всякий хлам: сломанный зонтик, старая автомобильная камера, банки с высохшей краской. Я искал какую-нибудь смазку, желательно темную и липкую. Ее можно была размазать по номеру, а потом довольно легко стереть.

Смазки не было. Зато я нашел парочку старых туристических номеров. Срок их действия истек почти год назад, но для моих целей они вполне годились. Даже если Скурлети заметит, что они уже недействительны, ему это ничего не даст.

Еще там нашелся моток проволоки вроде той, что используют для подвязывания растений. Я взял номера и проволоку и вернулся в дом.

Люсия позвонила в пятнадцать минут первого.

— Как тебе спалось?

— Нормально.

— Без люминала?

— Да. А тебе?

Она хмыкнула.

— Я до сих пор в постели. Хочешь послушать, что пишут в газетах?

— Что-нибудь интересное?

— Там говорят, что ты «таинственный».

— Значит, у них нет ничего нового. Насчет сегодняшнего вечера. Какого примерно объема сверток ты собираешься привезти?

— Там еще пятьдесят страниц, таких же, как те, что у тебя. Надо только вложить образец на место, и все будет полностью. Я привезу и вторую копию.

— Хорошо. Думаю, сегодня вечером можно начинать обзванивать гостиницы. Наш второй покупатель уже должен был приехать.

— Я посмотрела в телефонном справочнике. Там очень много гостиниц со швейцарскими номерами. Я вчера составила список. Разделим его между собой для экономии времени.

Она дала мне список, в котором было восемнадцать названий и телефонов, в том числе несколько пансионов. Я решил оставить пансионы напоследок. Бригадный генерал Фариси скорее выберет гостиницу из тех, что перечислены в популярных путеводителях, таких, например, как «Мишлен» или «Юроп Туринг», и даже если выбор определяется названием, стандарты комфорта скорее всего останутся прежними. Маловероятно, что за отелем «Швейцерхоф» в Цюрихе последует пансион «Эдельвейс» в Ницце.

Люсия согласилась, что для начала надо сосредоточиться на гостиницах.

В три часа дня мы сверили результаты. Никто ничего не нашел. Люсия уже не была так уверена в своей идее насчет швейцарского названия.

— Пока еще рано что-то утверждать наверняка, — сказал я. — Он ведь не бронировал номер заранее. Он только что въехал. Надо набраться терпения и продолжать звонить.

— Все равно я могла ошибиться. Возможно, у него другая логика. Надо подумать.

Она была так уверена, что Фариси откликнется на публикацию интервью, что я автоматически принял ее точку зрения. Теперь у меня появились сомнения. Да, Скурлети тоже ожидал прибытия генерала Фариси. Но что, если они оба ошибались и иракское правительство решило разобраться с этой проблемой по-другому, на более высоком уровне, через дипломатические каналы во французском правительстве или, скажем, попросило Каир поговорить с русскими?

Я продолжал звонить, хотя в глубине души уже мало верил в успех затеи и раздумывал, когда лучше поделиться своими соображениями с Люсией: наверное, завтра, когда она получит деньги от Скурлети и сможет смотреть на вещи философски.

Через сорок минут Люсия позвонила снова.

— Он здесь, — сказала она, задыхаясь от волнения.

У меня хватило ума не спрашивать, кого она имеет в виду, и изменить вопрос на «Где?».

— Я тебе все расскажу. Я постаралась поставить себя на его место. «Швейцерхоф» означает замок или большой дом. Поэтому я стала искать отели, которые могут вызывать те же ассоциации. Я нашла отель «Виндзор». Ведь в Англии есть замок «Виндзор»? Тогда я позвонила в отель «Виндзор».

— Он там?

— Нет. Я очень расстроилась и снова стала думать.

— И? Я изнемогаю от нетерпения.

Она засмеялась:

— Мне пришло в голову, что он может мыслить буквально. Полное название отеля в Цюрихе — «Гранд-отель Швейцерхоф». Какие гранд-отели есть у нас здесь?

— «Рюль»? «Негреско»?

— Нет, про них говорят просто: отель «Рюль», отель «Негреско». В Ницце только один гранд-отель — «Гранд-отель де ла Пэ». Забавно. Похоже, ему очень важно слово «гранд». Он там.

— Ты с ним беседовала?

— Конечно, нет. Я повесила трубку сразу, как только меня соединили.

— Позвонишь мне, когда поговоришь с ним?

— Сразу же. Ты просто умница.

— Согласна.

В голосе, ответившем на мой звонок в номере Фариси, слышалась одновременно подозрительность и злость. По-французски он говорил с сильным акцентом и взвизгивающей интонацией.

— Месье Фариси сейчас занят. Кто ему звонит?

— Давайте обойдемся без имен. Я полагаю, месье Фариси прибыл в Ниццу, чтобы обсудить с подругой своего бывшего коллеги одно важное деловое предложение. Я говорю от ее имени.

— Я передам ему ваше сообщение.

— Я бы предпочел поговорить с ним самим.

— Это невозможно.

— А когда будет возможно? Я позвоню еще раз.

— Месье Фариси не говорит по-французски.

— Я говорю по-английски не хуже, чем он.

— Одну минуту.

Последовало глухое молчание: мой собеседник прикрыл телефонную трубку рукой. Затем снова раздался тот же голос:

— Вы хотите договориться о встрече между этой дамой и месье Фариси?

— Нет, не хочу. Я представляю интересы этой дамы.

— Одну минуту.

Снова последовало неслышное обсуждение, и голос сказал:

— Не могли бы вы прийти в отель сегодня вечером?

Я начал терять терпение.

— Нет, не могу.

— Почему? Если вы представляете лицо, имеющее отношение…

Я не дал ему договорить.

— Как давно вы приехали в Ниццу?

— А почему вы хотите это узнать?

— Возьмите утреннюю местную газету, хотя бы за сегодняшний день. Прочтите ее внимательно и все поймете. Я позвоню генералу Фариси через полчаса.

— Кто говорит?

Я повесил трубку и позвонил Люсии. Мой рассказ, похоже, ее не удивил.

— Если уж присылают переводчика, могли бы выбрать кого-нибудь поумнее, — пожаловался я.

— Военные, — сказала она безнадежно, — только и знают что кричать и топать ногами.

Когда я перезвонил, крика и топота стало поменьше.

— Значит, вы говорите по-английски? — переспросил переводчик.

— Да.

— Одну минуту.

Полковник Фариси не источал доброжелательства, однако говорил спокойно и по делу. Мне пришлось снова объяснять, что ему придется общаться с Люсией не напрямую, а через мое посредничество, но когда он это осознал, дело пошло на лад. Похоже, он испытал облегчение.

— Хорошо. Давайте обсудим практическую часть. Я так понимаю, вы не хотите привлекать внимание полиции. Тогда проще всего, чтобы я пришел к вам. Скажите, где вы, и я выеду немедленно.

— Боюсь, что все не так просто, генерал. Если вы прибыли в Ниццу сегодня, а я думаю, что это так, то почти наверняка за вами уже установлено наблюдение.

— Полицией? Но зачем?

— Нет, не полицией. Комитетом, людьми, заинтересованными в успехе операции «Даг».

— Верится с трудом. Как они меня найдут?

— Я нашел вас легко. Думаю, им было даже легче. Вероятно, они ждали вас в аэропорту. В любом случае мы должны действовать, исходя из этого.

— Они не могли успеть так быстро, — в его тоне слышалось презрение.

— Неужели? У меня есть достоверная информация, что три члена Комитета вчера вечером вылетели из Женевы в Ниццу. У них было достаточно времени. Они все про вас знают. В Цюрихе они добрались до вашего друга раньше, чем вы. Здесь они попробуют сделать то же самое.

— Вы сказали, они вылетели вчера. Откуда у вас эта информация?

Он хоть не дурак.

— Я получил ее от представителя итальянского нефтяного консорциума, который, как и вы, заинтересован в материалах, касающихся операции «Даг». Он также прибыл вчера.

Фариси выругался. Ну по крайней мере мне так показалось. Хотя, возможно, он просто воззвал к Аллаху.

По-английски он сказал:

— Вы, конечно же, отвергли его предложение?

— Напротив, мы обсудили условия возможного соглашения. Речь шла о значительной сумме.

— Эти документы принадлежат правительству моей страны, — резко заявил Фариси. — Я приехал, чтобы их забрать. В случае необходимости я обращусь к французским властям.

— В таком случае, генерал, вы их не увидите. Завтра документы уже будут в Италии.

Фариси сердито фыркнул.

— Более того, — продолжил я, — они не принадлежат иракскому правительству. Они принадлежали вашему другу в Швейцарии. Ваше правительство собиралось купить их у него. Теперь они перешли в другие руки. Ваше правительство по-прежнему может их купить. Согласитесь, генерал, ведь в этом и заключается цель вашего приезда — купить. Не так ли?

Он глубоко вздохнул.

— Я уполномочен заплатить компенсацию лицу, которое вы представляете. За трудности и неудобства, которые ему пришлось испытать, чтобы не позволить врагам государства завладеть ценными документами.

— Совершенно верно. Но я должен вам напомнить, что трудности и неудобства были очень значительными. Кроме того, этому лицу угрожала, и до сих пор угрожает, большая опасность. Очевидно, что компенсация должна быть значительной.

Последовало молчание, а затем Фариси спросил:

— Насколько значительной?

— Итальянцы для начала предложили двести пятьдесят тысяч.

— Итальянских лир?

— Новых французских франков.

Он пошептался с переводчиком, чтобы выяснить, сколько это будет в иракских динарах. Оказалось, что почти восемнадцать тысяч.

Когда они закончили подсчеты, раздались насмешливые возгласы. Я быстро продолжил:

— Разумеется, это только начальное предложение; думаю, они с радостью заплатят вдвое больше.

— Глупости! Для итальянцев это не представляет такой ценности.

— У меня сложилось другое впечатление. Однако на сегодня у меня намечена встреча с их представителем.

— Сегодня?

— С каждым часом опасность увеличивается. В конце концов, мы будем вынуждены обратиться в полицию. Нам так и так придется идти в полицию, но леди хотела бы сначала избавиться от документов, получив за них столько, сколько сможет. В противном случае документы будут просто конфискованы властями. Полагаю, французские нефтяники тоже ими интересуются.

— Повторяю, я готов встретиться с вами сегодня вечером. — Он начинал волноваться.

— Генерал, я не хочу, чтобы меня убили, и вы, я думаю, тоже не хотите умереть. Поэтому нашу встречу надо тщательно спланировать. И все равно опасность останется. Если у вас нет серьезных намерений, я бы не хотел рисковать понапрасну. Зачем?

— Я же сказал, что готов заплатить.

— Итальянцы готовы заплатить больше.

— Я заплачу двадцать пять тысяч динаров. Погодите минуту. — Он пересчитал для меня. — Это около трехсот пятидесяти тысяч франков по четырнадцать франков за динар.

— Итальянцы все равно заплатят больше. Однако, генерал, я могу предложить вам компромиссный вариант.

— Компромиссный вариант? — Он произнес это так, словно я предложил ему хинина.

— Должен честно сказать: леди хотела бы передать документы вам.

— А!

— Из сентиментальных соображений, как вы понимаете. Поскольку ваш общий друг был патриотом, и поскольку ей бы хотелось отомстить за его смерть. Я ее понимаю.

— Есть другие компенсации, не только денежные.

Похоже, он готов был развивать эту тему. Пора было вернуть его на землю.

— Поэтому, — продолжил я, — мы отложим решение на несколько часов. После того как я сегодня встречусь с итальянским представителем, я вам позвоню, чтобы рассказать о результате наших переговоров. Если вы решите вмешаться, мы можем договориться встретиться завтра.

— Под «вмешаться» вы понимаете?..

— Увеличить ваше предложение, разумеется.

— Ясно. — Он лихорадочно соображал. Ему важно было не потерять со мной связи. — Хорошо, я готов увеличить предложение до тридцати тысяч динаров.

— Это очень соблазнительно, генерал, и все же я думаю, что не следует сразу отказывать итальянцам. Я должен послушать, что они скажут.

— Хорошо, если вы не будете принимать окончательных решений до нашей встречи. Это очень важно.

— Я позвоню вам сегодня вечером.

— Во сколько?

— В восемь часов или чуть позже.

— Как зовут этого итальянского агента?

— По-моему, я не должен вам этого говорить, генерал.

— Хорошо. — Он снова успокоился. — Буду ждать вашего звонка.

— Договорились.