— Простите, мисс Штольценберг, но мы не можем принять вас в штат, сами понимаете... — мистер Ге́риш развел руками и извиняюще улыбнулся. — Я могу предложить только сдельную работу по каким-то особым случаям... Не бог весть что, конечно, для репортера вашего уровня, но это всё, что в моих силах. Подумайте об этом.

Я молча покивала и так же молча вышла из кабинета главного редактора журнала «Здесь говорят». Внешне старалась оставаться спокойной, хотя внутренне закипала от бешенства.

На этой неделе я уже несколько раз приходила в разные редакции газет и журналов, и везде получала отказ с одинаковыми виноватыми улыбками. Со мной никто не хотел связываться... Прямо мне об этом не говорили, но не нужно быть гениальным человеком, чтобы сложить два плюс два и понять, кто именно так запугал главных редакторов всех ведущих печатных изданий в Искандере. Ну, может, не прямым текстом, но, кажется, информация о том, кто, как и по поводу кого запугал Саймона Рошфора, разлетелась мгновенно.

Ненависть к одному нахальному блондину закипала во мне всё больше.

Я быстро проследовала к выходу из здания редакции, мысли мои были мрачнее тучи. На выходе столкнулась с Э́ллис ди Ко́лхер, длинноногой блондинистой красоткой и моей коллегой по перу, так сказать. Хотя правильнее будет сказать — моей активной конкуренткой, потому что Эллис считала меня таковой и пыталась мне подражать, я много раз замечала, что она старается копировать стиль моих статей. Однако мои способы добычи информации она повторить уж точно не могла, да и просто понять их не могла, что бесило ее чрезвычайно.

Завидев меня, Эллис расплылась в фальшивой улыбке.

— Приве-е-ет, Штольценберг! Как дела? — она окинула меня цепким взглядом ядовитой змеи. — Смотрю, ты поправилась...

— Да я и не болела! — преувеличенно радостно отозвалась я, делая вид, что не поняла попытки задеть меня.

И пока коллега осмысливала мой ответ, я уже выскочила на улицу и поспешила слиться с толпой.

Блондинистая Эллис как всегда оправдывала свой цвет волос и кукольный вид. С ее заторможенным мыслительным процессом неудивительно, что ее силенок хватало только на рерайтинг чужих удачных статей.

— А у этого Лунтика длинные руки, однако, — раздался рядом со мной голос возникшего из воздуха Морфа. — Раз умудрился так быстро дотянуться до главных редакторов всех ведущих издательств и настучать про тебя... Может, и не он самолично стучал, но слава про тебя именно из-за него разлетелась же!

— Как ты его назвал? — прыснула я от смеха.

— Ну а что? Свалился на наши головы, как с луны, ишь, негодник! — возмущенно запищал фамильяр и глянул на меня провокационно так. — Ну чо? Как его мочить будем?

— Мне сейчас не до мести, Морфик, — грустно улыбнулась я. — Мне бы с закрытием базовых жизненных потребностей разобраться...

— Может, попробовать поговорить с ним? Ну, с этим, свалившимся на тебя с луны. Объяснить ситуацию, то да сё... Жахнуть его по башке сарделькой, в конце концов, если не поймет по-хорошему!

Я усмехнулась предложению фамильяра и покачала головой.

— У нас с ним общение сразу не задалось, даже пытаться не стоит.

— Но он та-а-ак смотрел на тебя в атриуме при первой встрече, та-а-ак смотрел, м-м-м! — Морф скорчил смешную мечтательную рожицу. — Ты ему, определенно, понравилась!

— Ой, да брось, — отмахнулась я, хотя почувствовала небольшое смущение и волнение при этих словах фамильяра. — Он наверняка обычный бабник и смотрел на меня исключительно как на очередную пассию на ночь, не более.

— Но он спас тебя!

— Да, и это стоило мне магической клятвы...

Я грустно посмотрела на ладонь, на пальце которой теперь всегда висело невидимое сейчас энергетическое кольцо. Цена такого спасения была высока, и мы с Морфом прекрасно оба это знали.

Но фамильяр все равно не отставал.

— В том и дело! Ты же понимаешь, что для разрешения магической клятвы тебе все равно придется плотно поконтачить с этим Лунтиком какое-то время?

— Необязательно, — качнула я головой. — Есть и другие способы решения проблемы...

— О, у тебя появился план? — оживился Морф.

И на радостях сделал вокруг меня несколько кругов, мелькая перед глазами смазанным голубым пятном.

— Я хочу нарыть на него какой-то компроматный материал, который позволит разговаривать с ним на моих правилах. Но для начала мне надо найти работу...

— Может, пока временно куда-то в другую сферу устроиться? — осторожно предложил Морф. — Ну хоть продавцом... Я вон на той доске объявлений видел вакансию на продавца-консультанта в лавке гробовщика!

— Потрясающая вакансия, как раз в моем духе. Надо брать! — хохотнула я.

— Мне слетать взять телефончик? — уточнил Морф, не понявший моего сарказма.

Я покачала головой.

— Придется, конечно, что-то искать, если у меня до конца этой недели не получится решить свою проблему... Но не хотелось бы. И по финансовой причине — все-таки как журналисту мне очень хорошо платили — и потому что моя работа являлась хоть каким-то лучиком в моем царстве безумия, потому что свою работу я люблю, быть репортером — это прям мое призвание. И как бы ни приходилось сейчас выживать, а удовольствие от работы затмевало весь негатив. Если эту мою единственную яркую радость в жизни убрать, то я даже не представляю, в какую депрессию скачусь за считанные дни, и как из нее буду выползать... И выползу ли.

Морф издал шумный свистящий звук — возмущался, надо понимать.

— Печалюсь, как варёный баклажан, — грустно произнес он.

Я улыбнулась, поправляя сползающую с плеча сумку с потрепанным кожаным ремешком.

— Мне просто нужна громкая статья. Освещение какого-то громкого события, нужна сенсация...

— Предлагаешь самой создать такое событие? — деловито уточнил Морф.

Причем спросил таким тоном, будто был всерьез готов прямо сейчас начать помогать устраивать какое-нибудь «громкое событие».

Впрочем, зная своего фамильяра, я нисколько не сомневалась в том, что при надобности он действительно может подсобить мне в таком деле. Правда, подсобит скорее всего так, что я потом об этом пожалею, но это уже детали.

— Надо мне продолжить слежку за профессором Бестианом Брандтом, — медленно протянула я. — Может, удастся что-то интересное раздобыть.

Морф аж воздухом поперхнулся — и запутался в ветках ели, мимо которой мы сейчас проходили.

— Ты именно из-за статьи про него и оказалась без работы, Еля, — осторожно напомнил фамильяр, вырвавшись из объятий хвойных веток и усевшись на моем левом плече. — И тебе словами через рот дали понять, что если ты продолжишь публиковать о нем материалы, то у тебя будут большие проблемы.

— Я в курсе, — скривилась так, будто разом лимон проглотила. — Но именно благодаря статьям про него я однажды громко прославилась, так что можно попробовать попытать счастья еще раз... Если я подготовлю что-то особенное, то это будет лучшим решением моей нынешней проблемы. Необязательно же про него самого что-то писать, но вокруг него ведь постоянно что-то важное происходит, и я вполне могу узнать об этом в числе первых. Личность громкая, и события к себе притягивает громкие.

Бестиан Брандт — так называли нашумевшего в Искандере юного гениального профессора*.

[*примечание автора: про Бестиана Брандта у меня есть отдельная история «Как призвать Беса», в которой упоминалась назойливая репортёрша — наша героиня Еления. Книги главными героями и основным сюжетом не связаны между собой, это просто разные истории по одному волшебному миру, где перекликаются некоторые второстепенные персонажи; здесь и далее по тексту я озвучиваю по персонажу ту информацию, которая необходимая для развития конкретно этой истории про Елению и Лунтьера]

Он был не по годам умен и деятелен, внес огромный вклад в появление защитных артефактов нового поколения, но главным образом прославился за счёт своего умения общаться с нечистью — в прямом смысле слова общаться, потому что Бестиан был магом, умеющим разговаривать на языке любых тварей, как обитающих в наших мирах, так и лезущих к нам порой с изнанки мира. За удивительный дар понимания нечисти профессора Брандта прозвали Хозяином нечисти, из-за того что ему подчинялись твари, воспринимая своего хозяина как альфу. Профессор являлся каким-то сумасшедшим трудоголиком и активной публичной личностью: в последнее время он много разъезжал по академиям магии разных стран, рассказывая адептам о гуманных способах сражения с нечистью. Это вызвало большой резонанс в обществе, привыкшем бездумно истреблять тварей, а не пытаться как-то взаимодействовать с ними и извлекать из них пользу. Поговаривали, что для создания артефактов нового поколения с абсолютной степенью защиты использовались некие редкие ингредиенты, которые можно было как-то извлечь из нечисти, чем как раз и занимался профессор Брандт, изучающий всевозможных тварей. Слюна там всякая, слизь, чешуйки... Из-за своей публичности и непривычного гуманного подхода к тварям изнанки мира профессор Бестиан Брандт часто становился героем скандальных статей в различных газетах и журналах, но настоящий фурор произвели даже не его заслуги по части науки — а информация о его личной жизни.

Дело в том, что профессор Бестиан Брандт всегда был эдаким одиночкой, но недавно его увидели в обществе юной леди. Надо ли говорить, кто именно впервые застукал профессора Брандта с его избранницей, да еще и быстро прознал о том, что та является истинной невестой? О-о-о, эти мои статьи и удачно сделанные фотографии произвели эффект разорвавшейся бомбы! Люди любят сплетни, хе-хе. Не то чтобы я специально в это лезла, но так уж вышло.

На самом деле я тогда просто пулей прилетела в здание администрации, где раздался взрыв во время конференции артефакторов, и я как раз примчалась посмотреть, что же там произошло, благо совсем рядом находилась по своим рабочим делам. Я первая вызвала лекарей на помощь пострадавшим во время взрыва, а еще попыталась найти следы того, кто мог бы быть причастен к террористическому акту. Увы, потерпела в этом плане поражение, так как преступник бесследно скрылся с места преступления еще до моего появления, но я зафиксировала всё, что смогла увидеть и узнать, в том числе в кадр попал профессор Бестиан Брандт, с любовью смотрящий на свою невесту. И от этого снимка у мистера Рошфора глазки загорелись так, что он отмел в сторону все другие мои более «скучные и серьёзные» статьи и фотографии, отложив их на потом и решив ковать пока горячо. Я высказывала свои сомнения на тему того, стоит ли уподобляться желтой прессе, но кто я такая, чтобы спорить с главным редактором? У него от моих удачных кадров перед глазами, видимо, уже золотые монеты посыпались в предвкушении эффекта от информационной бомбы. Ну да, такого эффекта точно не добиться от моей серии статей про самоуправство чиновников и беспредел в больницах...

Начальник был в диком восторге от меня и обещал щедро премировать в конце месяца, а я, поддавшись азарту, видимо, слегка заигралась в слежку за этой новоявленной парочкой и влезла куда-то совсем не туда... Из-за чего осталась не только без премии, но вообще без работы и с риском остаться без крыши над головой, эх... Сама виновата, знаю. Ну откуда мне было знать, что я оказалась настолько не в то время не в том месте? Вот чуяла же, что не надо вестись на подначивания Рошфора...

— И вообще! Кто минуту назад предлагал мне самой создать сенсацию? — напомнила я фамильяру с хитрым прищуром.

— Я уже одумался и пытаюсь теперь тебя направить на путь истинный, дитя мое пельме́шное!.. — пафосным голосом провыл Морф.

И телесность свою изменил так, чтобы за его спиной появилось подобие ангельских крылышек, а над его головой — круглое облачко в виде светящегося нимба.

Я возмущенно фыркнула.

— Почему пельмешное-то? Я сей деликатес уже сто лет не ела!

— Ну тогда — сосисочное!

— А их уже неделю не ела.

— Ну тогда — вермишельное дитя!

— Вермишельно-быстро-приготовительное тогда уж.

— Не поэт ты, — театрально опечалился Морф.

— И хвала небесам!..

А потом я резко остановилась и уставилась на свою левую ладонь.

Морф от неожиданности не удержался на моем плече и кувыркнулся в воздухе.

— Что случилось, Еля?

— Кольцо запульсировало... А это значит, что...

— Он где-то рядом? — тихо уточнил Морф, прижав ладошку ко рту и округлив свои и без того большие глаза.

Я кивнула, напряженно глянула по сторонам и безошибочно нашла взглядом Лунтьера.

***

Лунтьер Брандт меня не видел, ну или делал вид, что не видел, — этого я знать не могла. Во всяком случае, он просто шел по противоположной стороне улицы и свернул в магазинчик с зефирно-розовой вывеской «Сладкие мечты ди Жизель».

— Чой-то он по элитным кондитерским шастает? — подозрительным тоном запищал Морф у меня над ухом.

— Не знаю, но сейчас узнаем...

— Бить будем? — радостно уточнил Морф. — Или в холодец превращать?

— Тебе лишь бы пожрать! — фыркнула я.

— Пожрать — это святое! — со сладким вздохом произнес Морф. — Как и поржать.

Я хмыкнула и не стала тратить время на переход дороги по пешеходному переходу, до которого еще нужно было пару минут топать, а решила проскочить оживленную дорогу иначе: одним плавным шагом скользнула в тень ближайшей ёлки, благо ими были засажены местные тротуары по обеим сторонам дороги, прикрыла глаза, шепнула «Проведи меня тенью» и в следующий миг уже осматривалась на другой стороне дороге. По спине пробежал приятный холодок, какой всегда возникал при перемещении древесными тропами.

Я сошла с невидимой обычным людям тропы, незаметно вышла из морока и уверенно шагнула к ярко-розовой двери с серебристой табличкой «Добро пожаловать в Сладкие мечты!».

Внутри всё было такое же сахарное, как и снаружи, во всех смыслах того слова.

Эта волшебная кондитерская словно сошла со страниц сказочной книги, с ее антикварной мебелью из красного дерева и диванами с розовой бархатной обивкой, на которых уютно устроились посетители, решившие полакомиться изысканными десертами прямо здесь.

Под куполами хрустальных витрин выставили в ряд разнообразные сладости: нежнейшие муссовые пирожные с самыми разными начинками, снежные зефирные облачка, покрытые золотой пудрой конфеты из настоящего аро́йского шоколада, вафли с разноцветной начинкой и в шоколадной глазури, белоснежные сахарные цветы, которые при откусывании приобретали цвет и вкус, соответствующий цветовой гамме, — любимое шуточное лакомство не только детей, но и многих взрослых.

Около выхода как раз стоял счастливый мальчуган, который только что откусил сахарный лепесток белоснежной розы, и та прямо на глазах стала окрашиваться в алый цвет. Лицо мальчика засияло чистым восторгом.

— Клубника, мама! Мне попалась клубничка, моё любимое!

Я с умилением глянула на счастливого ребенка, вспоминая, как сама в детстве обожала этот сахарный десерт. Сейчас ни за что на свете не съела бы сию тонну сахара, которая теперь казалась мне приторной гадостью, но в детстве хотелось слопать все сладости мира, особенно когда мы только перебрались с родителями в Искандер, и я дорвалась до всех этих удивительных волшебных сластей, которых в моем родном мире не было.

Лунтьер Брандт стоял около прилавка и разговаривал с пухленькой темноволосой женщиной с высокой сложной прической, одетой в элегантное платье с корсетом и таким выдающимся бюстом, на котором не только любой мужчина — но и женщина залипнет! На ее платье красовался бейджик с каллиграфически выведенной надписью «Арма́нда ди Жизе́ль», собственно, это и была хозяйка данной кондитерской лавки, самой популярной и самой дорогой лавки во всем городе, да и во всей стране, пожалуй. Арманда весело щебетала с Лунтьером и всячески демонстрировала ему свое декольте, которое он упорно игнорировал, глядя исключительно в глаза хозяйки. Нет-нет, действительно в глаза! Вот же стойкий аристократ, однако.

Я не стала приближаться к этой кисло-сладкой парочке, а осталась стоять недалеко от входа, делая вид, что внимательно разглядываю ближайшую витрину с медовыми десертами. А сама при этом жадно вслушивалась в каждое слово Лунтьера с мисс Жизель.

Слух у меня был хороший, нечеловечески тонкий, так что я прекрасно расслышала их диалог

— Вам как обычно, мистер Брандт?

— Как обычно и еще что-нибудь особенное! Мне для эльфийского генерала, сами понимаете, что за личность...

— Вновь отправляетесь в Геро́сс? — с понимающей улыбкой спросила мисс Жизель, доставая из-за прилавка конфеты в дорогих металлических коробках.

— Да-а-а, мой любимый Геросс, служба зовёт... Ну и в приграничном Бэйлино́ре тоже много дел в этот раз.

— Надолго уезжаете?

— Минимум на пару недель. Решил остаться на все рождественские праздники.

Мисс Жизель недоуменно похлопала глазками и глянула на буйную летнюю зелень за окном.

— Рождественские?.. Ах да, как же я забыла, эльфы ведь по старому календарю Рождество отмечают?

— Ну да, в день летнего солнцестояния. Всё у них не как у людей...

Мисс Жизель рассмеялась, кокетливо прикрывая рот ладошкой.

— О, как чудесно! У вас такая интересная жизнь, мистер Брандт! А я вот никогда не была на далеком эльфийском континенте, эх...

Я не удержалась от того, чтобы закатить глаза к потолку. Столько неприкрытой лести и вдохновенного обожания было в этих словах, что я рисковала стошнить сахарной ватой прямо на ближайшую витрину.

— ...вы же знаете, как эльфы обожают наш шоколад, — продолжал тем временем Лунтьер.

— Ну еще бы, мои сладости еще никого не оставляли равнодушным! Тогда я посоветую вам...

Хозяйка лавки принялась подробно рассказывать про сладости, предлагать разные варианты, а Лунтьер внимательно слушал и придирчиво разглядывал каждую коробку.

— Геросскому генералу и его свите надобно подарить всё самое лучшее, чтобы не давать ни малейшего повода для проявления неуважения со стороны нашего государства, — приговаривал он при этом, и хозяйка лавки понимающе кивала, в красках расписывая плюсы каждого лакомства.

Сам Лунтьер сегодня был одет в темно-зеленый костюм и мантию с бледно-серебристым растительным узором. Чёрную шляпу-котелок, любимый атрибут искандерских аристократов, Лунтьер положил на прилавок и принялся внимательно разглядывать те коробки конфет и шоколада, которые перед ним выкладывал мисс Жизель.

А я задумчиво смотрела на Лунтьера и думала...

Хм-м-м... Собирается в командировку аж к геросским эльфам, значит? Серьезное дело, общаться с этими товарищами — значит, заниматься делами государственной важности.

Мои губы невольно расплылись в предвкушающей улыбке, потому что в голове созрел план, как эффектно подпортить жизнь этому самоуверенному аристократу.