К тому времени Люинь – это выходец-то из низов и ни разу не военный – выпросил себе маршальский жезл. Ришелье полагал, что за свои заслуги ему тоже нужно что-нибудь да дать, но Люинь с королём ловкого фаворита королевы-матери не любили и хотели ему дать не кардинальскую шапку, а просто по шапке. И тут в ход пошли кошачьи качества кардинала – мы же помним, что кошки, даже если падают, приземляются не с грацией картошки? Ну и вот.

Люинь как-то поехал воевать, воевать не доехал, да и помер от скарлатины. Ришелье быстренько постарался уничтожить все следы влияния бывшего фаворита и втиснуться на его место. Так что он потихоньку начал завоёвывать симпатии короля, виртуозно при этом сидя на двух стульях и поддерживая одновременно короля и мать его Марию Медичи.

Ещё год Людовик пытался всё-таки отпихаться от настырности Ришелье и обещал кардинальский сан вот прямо… ну, в следующем году, может быть… столько дел, столько дел. Но Ришелье, перефразировав библейское «Стучите – и отворят» в «Долбайте – и задолбаете» всё-таки короля прожал и стал кардиналом.

Поржав и побегав жеребцом на радостях от долгожданного сана, Ришелье тут же поставил новую цель: стать кардиналом и министром одновременно. Мария Медичи была, что называется, только за – так что к сорока годам Ришелье таки стал кардиналом-министром, а после подмял под себя и весь Совет. И тут же с одного стула убежал, приняв сторону исключительно Людовика.

Чем и нажил себе кучу врагов.