— Госпожа Андерсон! — я хватаю ртом воздух. — Я испугалась!

— Я тоже, — госпожа Андерсон хлопает себя одной рукой по груди. — Хотела постучать, а вы прямо в этот момент распахнули дверь.

И тут мы обе не можем удержаться от смеха.

— Вижу, вы собираетесь уходить. Мне повезло, что я застала вас дома.

— Не хотите зайти? — я пошире распахиваю дверь в свое гнездышко.

— Нет-нет, — женщина отказывается, — я пришла из-за одной мелочи. Мой сын попросил кое-что передать вам.

— Вот оно что, — я настораживаюсь.

С момента торжественного открытия нашей рождественской лавки я ничего не слышала о Класе. А прошло уже две недели.

— В понедельник, в час дня, Класу нужно будет приехать в вашу квартиру вместе с кровельщиком. Он говорит, что попасть на крышу можно только через террасу вашей квартиры. Там, наверху, возникла какая-то проблема.

Почему Клас не сказал мне об этом лично? Он знает мой номер телефона. Знает, где меня можно найти каждый день. Неужели действительно нужно было отправлять ко мне для этого свою мать?

— В час дня я всегда в рождественской лавке, — размышляю я вслух, — в полдень у нас очень много покупателей. У нас уже есть парочка завсегдатаев, которые в это время приходят за своими сэндвичами. У меня не получится отлучиться.

— Ах вот как. Да, если это так, то мне нужно еще раз поговорить с сыном.

— Нет, не нужно, — признаюсь я и вспоминаю, что всегда терпеть не могла игру «испорченный телефон». — Вашему сыну нужно просто взять и прийти ко мне в квартиру, у него наверняка есть второй ключ.

— Ну, если это не помешает вам…

— …не помешает, — я нарочито приветливо улыбаюсь.

— Хорошо, тогда все в порядке, спасибо, — госпожа Андерсон нащупывает перила лестницы. — Я хотела еще кое-что сказать. Я очень рада, что ваше дело идет в гору. Мой сын вчера рассказывал об этом.

— Да? Правда?

— Да, он был в полном восторге. Честно говоря, — добавляет госпожа Андерсон осторожно, — сначала мне эта идея не очень нравилась. Я думала: какой смысл вообще открывать магазин всего на месяц? Но то, что вы сделали из этого, госпожа Зандер… Браво, это действительно впечатляет!

— Спасибо, госпожа Андерсон!

Я тронута до глубины души. Хотя мать Класа и чересчур заботливая, но милая. Даже не верится, что они с Класом родственники.

— Так, а теперь мне пора идти. — Я хватаю свою сумку через плечо и закрываю за собой дверь в квартиру. — Мне нужно на ферму, а я не хочу ехать в темноте.

— Ох, да, тогда вам нужно поторопиться.

Мы вместе спускаемся по лестнице, прощаемся, как тут я вспоминаю еще кое-что.

— Ах, госпожа Андерсон, когда начнут перестраивать дом?

— Сразу после Рождества. Мой сын ничего не рассказывал вам об этом? Он ведь наконец получил свое разрешение на строительство.

— Да, — вру я, чтобы не впутывать госпожу Андерсон в нашу с Класом ссору, — он упоминал что-то подобное.

Итак, все начнется сразу после Рождества. Мои дни здесь действительно сочтены. Я действительно никогда не любила игру «испорченный телефон».

Госпожа Андерсон исчезает в соседнем доме, и вскоре я вижу, как у нее на кухне загорается лампа. Когда я смотрю на ее освещенные окна, мне вдруг становится не по себе. Я чувствую себя на «нашей» улице так по-домашнему, расставаться будет тяжело. Прежде всего, потому, что я до сих пор не знаю, как все сложится и где я окажусь дальше.

Я отпираю замок велосипеда, засовываю сумку в багажник и запрыгиваю на сиденье. Свежий воздух, который будет дуть мне навстречу до самой фермы, пойдет мне на пользу. Сегодня после обеда я свободна, впервые за… Даже не спрашивайте, за сколько. Одна из помощниц Лив, которая часто помогает нам с продажей, сегодня на пару часов заменит меня в лавке. Последние недели выдались более чем насыщенными, и все последующие недели до Рождественского сочельника будут такими же. Наш магазинчик имел огромный успех в Люнебурге, и мы работаем не разгибая спины. Несмотря на это, с тех пор как в Люнебург заявился Юстус, я ничего не слышала от Класа. К слову, от самого Юстуса тоже. Работу за хлебным прилавком взяли на себя Тим и Мерле, сотрудники Класа, которые помогали нам во время торжественного открытия. Все получилось просто идеально — и в конечном счете вполне устраивало меня. Ведь у меня были дела поважнее, чем переживать о мужском настроении. Меня гораздо больше волновал успех нашей рождественской лавки: от него зависело, что будет дальше с фермой Лобекхоф. С тех пор как мы открыли магазин, поняли: наша идея о дальнейшей разработке базовых продуктов — их усовершенствование, комбинирование, улучшение внешнего вида — приносит свои плоды. И эта идея за последние недели подарила столько положительных отзывов, что нам стало совершенно ясно: у лавки Лобекхоф в Люнебурге есть реальные шансы на успех, в том числе и после завершения работы временного магазина.

Этот успех стал для меня бесконечно увлекательным, мотивирующим и важным делом — намного более значимым, чем вопрос, что будет дальше с моей личной жизнью. Потому что в тот момент, когда перед нашей лавкой появился светло-синий кемпер, я поняла: между нами с Юстусом когда-то была магия. Но что от нее осталось? И не окажусь ли я через пару лет с другим мужчиной, например с Класом, в похожей ситуации? Возможно, эти двое имеют куда больше сходств, чем я думала: один занимается недвижимостью, другой — инвестициями.

— Все одно и то же, — бормочу я про себя и скатываюсь с небольшого холма. — Типичные замашки мачо.

Как бы мне ни было жаль расставаться с моим гнездышком, хорошо, что скоро начнется что-то новое. Ведь, если присмотреться, моя жизнь — у Класа — в Люнебурге мало чем отличается от жизни у Юстуса, во Франкфурте. Я живу у мужчины. Я больше не хочу такого расклада, такой зависимости. Мне хочется чего-то своего. И в личной жизни, и в профессии. Концепция деления лавки на двоих сначала была то что надо, но теперь мне нужно решиться на следующий шаг. Иначе в один прекрасный день я буду стоять в этой лавке так же, как когда-то стояла с Юстусом в «Ламберти». В тот день, когда я оставляла ресторан, я оставляла вместе с ним все то, что выстраивала годами. Я больше не допущу такую ошибку. Точно не допущу.

Я энергично кручу педали и вижу, что уже подъезжаю к ферме. Убранные кукурузные поля остались позади меня, теперь нужно пересечь лес. Лив наверняка уже ждет меня. Она попросила меня сегодня вечером присмотреть за Валери и переночевать с ней. Я решила оставить при себе небольшой комментарий, который в тот момент готов был сорваться с языка. Но выводы я сделала. Я с радостью помогу Лив, тем более за последние недели я еще больше привязалась к Валери. Я с нетерпением жду, когда смогу провести с ней время.

Интересно, а Валери уже известно, что в следующем году у нее появится братик или сестричка? Возможно, даже сестра? Конечно, я ничего ей не расскажу, но мне бы очень хотелось увидеть ее лицо, когда она узнает об этом. Заветное желание, которое было у меня в детстве, исполнится как минимум для Валери. Я сглатываю. Как же сильно я раньше мечтала о сестре, об еще одной частичке семьи. Как же сильно… Я вдруг чувствую ком в горле. Хорошо, что скоро я окажусь на ферме.

Когда мой велосипед грохочет по неровной булыжной мостовой перед домом, я вижу, что уже стемнело. Лив украсила большие кусты самшита возле входа в дом гирляндами. Они радушно встречают меня своим светом. Я прислоняю велосипед к ближайшему дереву и слышу, как открывается дверь.

— Наконец-то ты приехала, — Валери выглядывает через щель. — Белла и Люси уже заждались тебя.

— Вот оно что! Тогда передай им, что я совсем скоро приду. — Я защелкиваю велосипедный замок и бегу к двери.

— Они ведь и сами это видят, — возражает Валери, и до меня доходит, что Белла и Люси — это две игрушечные лошадки, которых малышка держит под мышкой.

Я приветствую всех троих, а потом следую за скачущей впереди Валери на кухню.

— Привет, Фрауке! — Лив стоит у раковины и вытирает большую миску. — Вот это я называю идеальной синхронизацией! Я как раз закончила с уборкой.

— Ты выглядишь сегодня так мило, — я обнимаю женщину в знак приветствия.

В честь этого дня Лив сменила свои поношенные джинсы на короткое темно-красное платье из тонкого вельвета. Она надела шерстяные колготки и ботинки на шнуровке до середины икры. Волосы распущены. Словно блестящая медь, они спадают на плечи.

— А для этого перевоплощения, — я делаю круг рукой, словно фокусник, — есть какой-то особый повод?

Лив кивает — и на ее лице виднеется предвкушение радости.

— А имя этого особого повода случайно не начинается на букву «Г»? — осмеливаюсь я на еще один вопрос.

— Возможно, — Лив открывает дверцу шкафа и ставит туда миску, — но большего сказать не могу.

— Что сказать? — Валери включается в разговор, а ее мама резко меняет тему.

— Ты правда приехала на велосипеде? На улице ведь уже темно.

— Да, мне пришлось задержаться, — рассказываю я, параллельно снимаю парку и кладу ее рядом со своей сумкой на кухонную скамью. — Госпожа Андерсон передала мне весточку от Класа.

— А это звучит любопытно, — Лив в ожидании облокачивается локтями о спинку стула. — И что ему нужно?

— Что-то с крышей в доме, ничего важного, — отмахиваюсь я. — Но я узнала, что Клас получил разрешение на строительство, которое начнется сразу после Рождества, — я обеими руками провожу по лицу. — Наверное, в глубине души я надеялась, что весь этот процесс еще немного затянется. Мне ведь в январе снова нужно возвращаться в Гамбург, в судоходную компанию.

Лив отталкивается от спинки стула.

— В общем, пока ты не оказалась на улице, перебирайся к нам…

— Ура! Да! — Валери начинает подпрыгивать.

— …наша старая квартира для отдыха свободна. Возможно, она не такая симпатичная, как твоя квартира у Класа, но на пару недель этого точно хватит.

Сейчас я действительно ошарашена. Такая возможность даже не приходила мне в голову.

— Подумай об этом как-нибудь, — Лив тактично дает задний ход; видимо, я выгляжу сбитой с толку, и она не хочет давить на меня. — В любом случае сегодня ты ночуешь здесь, внизу. Смотри, мы подготовили для тебя в гостиной диван. — Женщина проходит в соседнюю комнату. — На этом диване я иногда могу подремать, он кажется мне уютным. Как думаешь, тебе подойдет?

— Конечно!

Я заглядываю в комнату через приоткрытую дверь, бросаю взгляд на аккуратно застеленную перину и думаю, что на одну ночь этого точно хватит.

— Твой багаж такой легкий. Ты больше ничего не взяла с собой? — Валери следует за нами, несет перед собой в руках мою сумку и кладет ее возле дивана.

— Нет, в сумку поместились пижама, косметичка и кое-что из белья, — отвечаю я девочке, — а мне понадобится что-то еще?

— Да нет, — малышка пожимает плечами. — А если и понадобится, мы тебе одолжим. Я с подружками всегда так делаю.

— Верно, — Лив кладет руку мне на плечо. — Пожалуйста, бери все, что нужно. Это так мило с твоей стороны, что ты сегодня сможешь присмотреть за этой крошкой. Спасибо тебе!

— Не за что, — я подмигиваю Валери. — Мы отлично проведем этот вечер.

Валери быстро кивает и убегает обратно на кухню.

— Мы приготовили кое-что вкусное на ужин! — кричит девочка оттуда. — Смотри!

Я следую за Валери на кухню и через ее макушку заглядываю в открытый холодильник.

— С голоду мы точно не умрем.

Рядом с парочкой хорошо знакомых мне кусков сыра я узнаю миску картофельного салата, банку маринованных огурцов, чашечку творожной пасты с зеленью и деревянную дощечку, на которой разложена приготовленная Зёреном домашняя салями из мяса степных овец.

— Мне очень интересно, что ты скажешь насчет творожной пасты с зеленью. Это новый рецепт, я сегодня попробовала его впервые. Мог бы даже подойти для нашего магазина, — бросает Лив, приближаясь к нам сзади. — Я уже положила на стол хлеб и масло. Там еще стоит бутылка красного вина — надеюсь, тебе понравится.

После этих слов Лив наклоняется к каминной печи, открывает стеклянную дверцу и ловкими движениями забрасывает туда два полена.

— Так, этого пока должно хватить. Если вы не против, — Лив снова выпрямляется, — то я уже пойду. Завтра рано утром, когда надо будет начинать работу в хлеву, я уже буду на месте.

Вскоре я слышу, как машина Лив выезжает со двора и катится по булыжной мостовой. Валери между тем уже начала накрывать на стол. Кажется, малышка занимается этим часто: она самостоятельно достает и ставит на стол приборы, тарелки и стаканы.

— В честь этого дня, — говорю я Валери, — мы с тобой устроимся поуютнее.

В корзине с дровами я нахожу коробочку со спичками. Достаю одну, зажигаю свечи на рождественском венке, который заполняет середину большого обеденного стола. Горят три свечи, совсем скоро Рождество.

— Валери, а ты уже написала список подарков, которые хочешь получить от младенца Иисуса[15]? — Я задуваю спичку. — Я всегда так делала, когда была маленькой. Свой список я вечером клала на подоконник, а наутро его там уже не было. Младенец Иисус пролетал ночью мимо и забирал его.

— Но я ведь пока не умею писать, — на меня тут же уставились два испуганных глаза.

Ой-ой, я совсем не подумала, что малышка только в этом году пошла в школу.

— Ничего страшного, — импровизирую я, — тогда ты просто нарисуешь подарки, которые хотела бы получить. Младенец Иисус поймет.

Кажется, мой ответ убедил Валери. Во всяком случае, она хочет начать составлять список желаний сразу после ужина. Уже сейчас, поедая картофельный салат и творожную пасту с зеленью, малышка выдумывает себе самые удивительные подарки. Среди них — маленькая сестренка. Едва мы успеваем поужинать и убрать со стола, как Валери убегает в поисках своих принадлежностей для рисования.

— Ты тоже должна составить список подарков, — предлагает Валери, пока я раскладываю на кухонном столе ее принадлежности.

— Неплохая идея, — соглашаюсь я, наливая себе в бокал немного вина. — В этом году у меня очень много желаний. Боюсь, младенец Иисус вынужден будет работать сверхурочно.

Довольная Валери вырывает из альбома лист и кладет его на стол. Я подвигаю к себе лист, беру красивый красный карандаш и пишу прописными буквами: «Список желаний Фрауке». И приступаю к делу:

Я хочу:

1. Собственный магазин деликатесов вместе с Лив в Люнебурге.

2. Более широкий, но по-прежнему отборный ассортимент из местных продуктов (салями из мяса степных овец, сидр от Гуннара, джин из можжевельника…).

3. Небольшую квартиру только для меня одной.

4. Жизнь в деревне, чувство сопричастности, единомышленников, свое гнездышко.