Никогда бы не подумала, что госпожа Андерсон может пользоваться этим приложением. Я с воодушевлением хватаю телефон и в сотый раз открываю обзорную карту. Ага, вот мы и на месте. Я приближаю картинку и проверяю наше местоположение. Фух, все верно, и мы уже преодолели немалое расстояние.

Маршрут для нашей велопрогулки Бетти обнаружила сегодня утром. Во время запоздалого завтрака она решила пролистать небольшую книжку, в которой госпожа Андерсон оставила всевозможные советы для своих гостей. Так подруга и обнаружила велосипедные маршруты, которые через QR-код в ту же секунду оказались в моем смартфоне. Самый лучший из маршрутов мы приберегли для последнего дня в Люнебурге.

— И? Где мы находимся? — Бетти догнала меня и остановилась рядом.

Я наклоняюсь к подруге и показываю скриншот карты.

— Так мы ведь проехали уже больше половины. — Бетти поднимает взгляд. — Думаю, пора сделать привал. И я уже даже знаю где.

Я следую за Бетти и вижу неподалеку обветшалую деревянную скамейку. Она расположена на небольшой возвышенности и окружена кустами можжевельника.

— Замечательно!

Я паркую велосипед и достаю из корзины провиант.

Бетти уже обогнала меня, и я с радостью наблюдаю, как она пружинящим шагом направляется к месту отдыха.

— Почему мы не устраиваем это чаще? — кричу я вслед подруге.

Дойдя до скамейки, я опускаю корзину на землю и упираю руки в бока. Вид, который открывается отсюда, завораживает: перед нами раскинулась целая вереница лугов, уходящих вдаль. За сосновым лесом мелькает крыша — вероятно, ферма.

— Что именно нам стоило бы устраивать чаще? Совместные велопрогулки? — реагирует Бетти на мой вопрос. — Я и не знала, что тебе это нравится.

— И я не знала, — я качаю головой. — Пока жила с Юстусом, отвыкла кататься на велосипеде. Постоянно эти гонки… Но с тобой мне нравится.

— Вот, возьми, — Бетти вкладывает мне в руку стаканчик, который достала из корзины, и наливает из термоса чай.

Потом подруга разворачивает пергаментную бумагу и достает два смазанных маслом ломтика хлеба, которые мы взяли с собой в качестве провианта. Бетти протягивает мне один бутерброд.

— Как вкусно выглядит, — я с удовольствием разглядываю бутерброд. — Прямо как раньше.

Я откусываю немного и улыбаюсь Бетти, соревнуясь с ней в уровне радости. Я нарезала хлеб на закваске из лавки Класа толстыми ломтиками, добавила немного руколы и оставшийся козий сыр — бутерброды получились на высоте. А на свежем воздухе, да еще и после велопрогулки, они вдвойне вкуснее.

— Как ты думаешь, можно попробовать время на вкус? — спрашиваю я, проглотив первый кусок бутерброда. — Клас рассказывал мне о том, как он печет этот хлеб. Одно только тесто готовится четыре дня.

— И поэтому симпатичный пекарь считает, что время можно попробовать на вкус? — Бетти скептически разглядывает бутерброд, откусывает часть и задумчиво перекатывает ее во рту.

Потом моя подруга глотает, замирает и говорит:

— Вполне возможно.

— «Вполне возможно»? — такой краткий ответ меня не устраивает. — Этот хлеб просто фантастический! Только взгляни, — я подношу свой бутерброд Бетти прямо под нос. — Эти крупные поры. На такое способно только тесто на закваске, которому дали достаточно времени и покоя. Ты чувствуешь, насколько этот хлеб эластичный, я бы даже сказала, сочный?

Как бы в подтверждение своих слов я делаю еще один укус.

— Это просто невероятно, насколько он свежий! — добавляю я уже с почти что полным ртом и глотаю. — А этот аромат — такой густой, и насыщенный, и настоящий. — Теперь я подношу бутерброд уже к своему носу. — Он пахнет как… как… как здоровье, как сок и сила, как крупные зерна и теплое солнце. — Я снова вдыхаю аромат. — Ах, какое наслаждение!

— Ты тоже своего рода наслаждение, — Бетти улыбается. — Я действительно не знаю никого, кто получал бы от еды большее удовольствие, чем ты.

— Ах, ты просто меня дразнишь. Юстус тоже так постоянно делает.

— Ну нет ведь! — Бетти хватает меня за руку. — Как раз этого я не хотела. Я серьезно: восхищение, которое исходит от тебя, и то, как ты говоришь о еде, — это действительно что-то невероятное.

Я замираю. Никто никогда не говорил мне такого. Но разве Бетти не преувеличивает? Разве в этом действительно есть что-то особенное?

— Фрауке, я серьезно, — Бетти все еще держит меня за руку. — У тебя особый нюх, талант. Не каждому это под силу. Один только этот перекус, — подруга смотрит на свой бутерброд, который лежит на пергаментной бумаге у нее на коленях, — он такой… такой изысканный. Я не могу описать это словами. Я даже не знаю, где бы еще я смогла попробовать такой козий сыр.

— Ну, раз уж ты так думаешь. — Я смущенно убираю руку и тянусь за стаканчиком с чаем.

— Ты никогда не хотела сделать из этого что-нибудь?

— А что я могу из этого сделать?

Вот теперь Бетти действительно преувеличивает.

— В социальных сетях сейчас столько гурманов и лайфстайл-блогеров, которые обсуждают свои любимые блюда, делятся разными историями, советуют, в какой ресторан сходить и что купить. Ты могла бы сделать что-нибудь подобное.

— Ты серьезно?

— Конечно! В отличие от всех этих самозванцев, у тебя действительно есть квалификация и самые лучшие рекомендации. Ты все-таки осваивала специальность по управлению гостиничным и ресторанным бизнесом и не один год работала в лучших заведениях Франкфурта.

Да, я так много работала в лучших заведениях Франкфурта, что однажды заболела: подозрение на профессиональное выгорание. Когда я снова встала на ноги, то вдруг почувствовала, что должна заняться чем-то новым. Постоянные ночные смены вымотали меня. Я уволилась со старой работы и записалась на курсы коучинга. После этого прошла несколько курсов по риторике и стала работать тренером по коммуникациям. При этом я всегда оставалась верна своей отрасли: ресторанам, отелям, туризму. Без контактов, которые дала мне моя прошлая работа, и без сарафанного радио я бы вряд ли добилась успеха. Сегодня мой бизнес развивается более-менее удачно. Если быть точнее, я ношусь с одной встречи на другую, а такие большие заказы, как от судоходной компании, — абсолютное исключение.

— Хм, социальные сети, говоришь. — Я пытаюсь остудить чай в стаканчике. — Ах, я не знаю.

— Ну и ладно.

Бетти облокачивается на спинку скамейки. Некоторое время мы молчим. Пьем чай, едим бутерброды, наслаждаемся живописным пейзажем.

— Что это там белое? — Бетти с задумчивым выражением лица указывает на опушку леса вдалеке.

И действительно: вдалеке вдруг появились белоснежные фигуры. Они спокойно бродят по пастбищу, с каждой минутой их становится все больше и больше.

— Гуси? — размышляю я вслух.

— Возможно. — Бетти щурится и моргает. — Но разве они не слишком большие для гусей?

— Без понятия. — Я застегиваю ветровку, ведь после бессонных ночей всегда немного мерзну. — Быстро доедим и поедем дальше, мне что-то холодно.

— Тебя не остановить! Фрауке, не смей превращаться в деревенщину!

— Ну уж нет, Лизбет, не бойся.

Я успокаивающе похлопываю подругу по бедру и тут же вижу, как она закатывает глаза. Бетти всегда так реагирует на полную форму своего имени. А мне эта форма ее имени нравится.

Прошла всего пара минут, а мы уже успели собрать вещи и стоим перед нашими велосипедами.

— Завтра я точно почувствую свою пятую точку. — Бетти кривится и залазит на велосипед.

— А я ноги, — стону я. — Бетти, мы стареем.

— Ой, прекрати.

Я кручу педали и вспоминаю наш маршрут: до следующей деревни прямо, потом первый поворот направо. Или второй? Пока я пытаюсь вспомнить дорогу, мне в глаза бросается въезд на ферму. По обе стороны от него растут шесть лесных буков. Подождите-ка, надо притормозить.

— Что такое, Фрауке? Почему ты остановилась? — Бетти, которая ехала на пару метров впереди, теперь обернулась ко мне.

— Не знаю… — бормочу я, уставившись на въезд на ферму.

На краю стоит громадный фермерский дом, типичный для Нижней Саксонии: темный деревянный каркас, красный кирпич, белые окна с переплетами, которые выглядывают из-под большой соломенной крыши. Широкая деревянная арка обрамляет утопленную в нишу, искусно вырезанную дверь.

— Красиво.

Бетти развернулась и теперь вместе с велосипедом стоит рядом со мной.

— Я знаю это место.

Мой взгляд скользнул к фронтону дома, где пересекаются две деревянные скульптуры — лошадиные головы. Они улыбаются. Лошадиные головы улыбаются — как и раньше.

— Бетти, на этой ферме я в детстве отдыхала с родителями! — кричу я. — Я все же нашла ее! Я не могу в это поверить!

— Наверняка это было замечательное время. — Бетти смеется. — Ты просто вне себя от радости.

Я восторженно киваю и не могу насмотреться на то, что было скрыто так глубоко в моих воспоминаниях.

— Все как и прежде, за все эти годы ничего не изменилось.

Мой взгляд начинает блуждать дальше по ухабистому мощеному двору и уходит прямиком в палисадник, увитый шарами самшита.

— Тогда взглянем поближе.

Бетти отталкивается от земли и медленно направляется к въезду во двор.

— Но ты не можешь просто взять и…

— Нет, я могу. Смотри! — Она указывает на белую эмалированную вывеску на одном из деревьев.

«Садовое кафе, ферма Лобекхоф», — написано на вывеске, а рядом с надписью виднеется длинная стрелка.

— Ага, — бормочу я вполголоса и следую за Бетти.

Когда мы проезжаем мимо шести буков, меня вдруг пробирает дрожь. Я слезаю с велосипеда и поднимаю взгляд на кроны деревьев. Сколько времени прошло с тех пор, когда я в последний раз была здесь? Сколько времени прошло с тех пор, как…

— Ну же, Фрауке, пойдем! — кричит Бетти.

Я снова сажусь на велосипед, игнорирую дрожь в теле и следую остальным стрелкам-указателям. Они ведут вокруг фермерского дома. За домом притаилось небольшое строение, старый хлев. Его соломенная крыша опустилась почти до земли. Там, где обычно расположен вход в хлев, — окна и стеклянная дверь. На двери изображен силуэт козы, а над ним виднеется уже знакомая мне надпись: «Садовое кафе».

— Кажется, это оно. — Бетти слезает с велосипеда и закрепляет его в стойке. — Будешь капучино?

— Только если разрешишь тебя угостить. — Я паркую свой велосипед рядом с велосипедом подруги.

— Если ты так этого хочешь, то конечно. — Бетти наблюдает, как на соседней лужайке за столиками расположилось несколько гостей. — А я пока подыщу нам красивое местечко.

Мы разделяемся. Я с любопытством иду в старый хлев, чтобы сделать заказ. По пути рассматриваю новый, еще светлый штакетный забор вокруг клумбы с многолетником, любуюсь цветущими в металлическом горшке георгинами и фиолетовыми осенними анемонами по обе стороны от входа. Как же красиво!

Я захожу в кафе и удивленно оглядываюсь: за старым фасадом открывается просторное, выкрашенное в белый цвет помещение. Оно тянется до самого верха крыши, обнажая старый деревянный каркас. Я медленно прохожу в середину кафе и оборачиваюсь. «Нет, — размышляю я, — ничего из этого я не помню». Хотя… Мой взгляд останавливается на длинном балконе: не там ли наверху когда-то был сеновал, на котором я так любила прятаться? Я задумчиво разглядываю деревянную лестницу рядом, которая встроена в поперечные балки. Кладу руку на закругленную перекладину, сужающуюся по краям. «Сколько же поколений поднималось и спускалось по этой лестнице?» — тихо спрашиваю я сама себя и провожу пальцами по дереву. Его мягкая, отполированная до блеска руками и ногами поверхность напоминает мне кусок прибитой к берегу коряги, которую не один год носило по морю.

— Я могу вам чем-то помочь?

Через распашную дверь в кафе заходит женщина с рыжими волосами, а за ней следует не сравнимый ни с чем запах свежего масляного пирога.

— Да, пожалуйста. — Я поворачиваюсь к женщине. — Два капучино и немного масляного пирога.

— Какой у вас тонкий нюх. — На щеках молодой женщины танцуют веснушки. — Я только-только достала пирог из духовки.

— Замечательно! Теплым он еще вкуснее, — радуюсь я и уже чувствую во рту маслянисто-сладкий вкус.

— Я принесу за столик, не беспокойтесь, можете идти.

— Спасибо!

Я разворачиваюсь, чтобы выйти на улицу, как вдруг вспоминаю: я знаю эту женщину.

— Скажите, а это я у вас покупала фантастический козий сыр? На рынке в Люнебурге?

— Да, у меня, — женщина улыбается. — Понравился?

— Не то слово! Такой сливочный бри, как вам это удалось? Редко встретишь такую текстуру. А камамбер! Он меня просто поразил. Невероятный аромат! Правда, вы просто мастер своего дела.

Кажется, мой кулинарный порыв позабавил фермершу, ведь веснушки на ее лице пустились в пляс.

«Может быть, в чем-то Бетти действительно права, — думаю я. — Возможно, моя любовь к еде — это некий талант, а не только причина лишнего веса».

— У вас хороший вкус. — Женщина внимательно смотрит на меня. — Я действительно рада, что мой сыр вам понравился. Секрет кроется в хороших ингредиентах, без них никуда, — тут же объясняет она. — Я использую только молоко, которое дают наши козы. Они пасутся прямо во дворе.

— Ах вот оно что! Те белые животные, которых мы заметили издалека, — ваши козы, — размышляю я вслух и протягиваю женщине руку. — Кстати, меня зовут Фрауке. Можем перейти на ты.

— Меня зовут Лив, рада познакомиться с тобой, — женщина крепко пожимает мою руку. — Не хочешь купить сыра?

Лив подбородком указывает на три холодильника со стеклянными дверцами у стены. На полках теснятся самые изысканные сорта. Вся эта картина так и манит.

— Нет, спасибо, — я разочарованно качаю головой. — Мы устроили велопрогулку и просто проезжали мимо.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не открыть один из холодильников. Но что мне делать с сыром в номере отеля в Гамбурге, где я окажусь уже сегодня вечером? Лучше побыстрее уйти в сад.

В саду Бетти уже устроилась за деревянным столиком под могучим дубом. Ветви дерева раскинулись над ней, словно балдахин.

— Кто это там у тебя?

Я подхожу к столику и вижу на коленях у подруги светло-серый клубочек.

— Тсс! — Бетти окидывает меня строгим взглядом. — Он только-только уснул.

Непрерывное мурлыканье подтверждает слова подруги.

— Очаровательный котенок, правда? — спрашивает Бетти, когда я осторожно сажусь рядом с ней.

— У тебя в глазах светятся маленькие сердечки, — дразню я подругу, но, к сожалению, безрезультатно.

Я внимательнее осматриваю зверька.

— Да, котенок очень милый, у него такая красивая густая шерсть.

По реакции Бетти все сразу становится понятно: она очарована. Бетти не переставая гладит котенка по спине и глаз не сводит со своего нового друга.

— Это Клуни. — Лив подходит к нам сзади. — Наш завоеватель.

— Несомненно. — Я забираю две тарелки с очаровательным цветочным декором в стиле «бабушкиного дома». — Моя подруга только что влюбилась по уши.

Я знакомлю Бетти с Лив, а потом осторожно постукиваю вилкой по светло-коричневой корочке пирога. Она трескается, словно тонкая корка льда. «Вот таким должен быть масляный пирог», — довольно размышляю я. Лив — мастер своего дела. Сахар, которым она посыпала еще горячий пирог, карамелизовался. Об этом свидетельствует не только текстура, но и аромат, наполняющий воздух.

— Она постоянно делает что-то подобное. Все, что можно съесть, кажется Фрауке невероятно привлекательным, — слышу я объяснение Бетти и только сейчас замечаю, что обе женщины наблюдают за мной.

— Значит, она почувствует то же, что и я. — Лив прижимает пустой поднос к бедру. — Мне не терпится узнать, как ей на вкус мой пирог.

Лив и Бетти продолжают наблюдать за мной, как за своим личным подопытным кроликом. А я… Я делаю им одолжение и пробую пирог. Помимо карамели, чувствую утонченный дрожжевой аромат, много масла и воздушную, нежную текстуру. Пирог еще не успел остыть. Это просто божественно!

— Ей нравится, — комментирует Бетти, будто ведет прямую трансляцию. — Даже очень. Сто баллов из ста, я бы сказала.

Теперь подруга тоже тянется к тарелке.

— Вообще, у нас только что был пикник, но перед вашим пирогом просто невозможно устоять.

Бетти отправляет кусочек пирога в рот и шепчет:

— Замечательно.

Только тогда Лив довольно улыбается, оборачивается и уходит, оставив нас в хорошем настроении.

— Она похожа на Пеппи Длинныйчулок: рыжие волосы, веснушки… — Бетти задумчиво смотрит вслед удаляющейся женщине. — Вы знаете друг друга?

— Нет. — В голове проносится несколько дат. — Прошло около тридцати лет с тех пор, как я последний раз была здесь, на ферме. Лив тогда еще даже не родилась.

Я издаю тихий вздох:

— О боже, когда говоришь что-то подобное, то точно не чувствуешь себя молодой.

— Определенно, — подтверждает Бетти без всякого чувства такта. — Тогда где вы познакомились?

Я рассказываю подруге про рынок, сыр, остатки которого мы доели во время нашего привала, и про коз, которых видели издалека.

— Как думаешь, мы могли бы взглянуть на них? — Бетти вдруг начинает светиться от восторга.

— Почему бы и нет, можем спросить. Не знала, — я с улыбкой смотрю на подругу, — что ты любительница животных. Вот тебе и деревенщина…

Я все еще смеюсь, достаю из кармана телефон, проверяю наш маршрут и только потом смотрю на время. Сегодня Бетти планирует поехать в Любек, а я — в Гамбург, поэтому нам лучше поторопиться.

— У нас еще есть время на твой контактный зоопарк, — объявляю я и заодно открываю сообщения: Юстус так и не отреагировал на мое ночное послание. Но прочитал: об этом я узнала утром, когда увидела около сообщения две синие галочки.

— Юстус не объявлялся? — спрашивает Бетти, пока я прячу телефон обратно в карман.

Я качаю головой:

— Нет, но я и не надеялась на это. Юстус вообще не очень любит разговаривать. Это ведь часть его программы цифрового детокса.

— Я думала, немногословные мужчины давно вымерли.

— Вымерли? Не смеши меня, — я театрально закатываю глаза. — Давай немного подождем. Юстус полетел на Майорку, там ежегодно проходит его тренировочный лагерь по бегу. Это открывает большие перспективы.

— Перспективы чего?

— Вымирания! — восклицаю я. — Юстус и еще толпа сумасшедших бегают по горам. При этом они передвигаются по таким узким тропам, что кажется, будто они просто переломают себе все кости.

— Хм. — Бетти собирает вилкой последние крошки пирога. — Значит, ваши вкусы разошлись: он любит приключения, а ты без ума от масляного пирога.

— Предельно точно подмечено. — Я беру салфетку и вытираю рот от сахара. — Поначалу я даже принимала участие в его экскурсиях. Как минимум приезжала вместе с ним. Сидела одна в отеле у бассейна, чтобы вечером выслушивать рассказы о героических подвигах всей группы. Поверь, это очень быстро утомляет.

Бетти бросает на меня сочувственный взгляд, а потом переключает внимание на Клуни, который все еще мурлычет у нее на коленях.

— Но у вас же должно быть хоть что-то общее. Вы ведь женаты.

С точки зрения логики Бетти должна быть права. Но когда я вдруг задумываюсь, что у нас с Юстусом может быть общего, моя голова становится ватной.

— Как все было в самом начале? Когда вы познакомились? — помогает мне Бетти.

— Ты имеешь в виду, когда Юстус взял меня на работу? Он тогда просто искал управляющего рестораном для «Ламберти», в который только-только инвестировал деньги. Ему понравилось, что у меня был какой-никакой опыт, а еще я знала, как обстоят дела в гастрономическом мире Франкфурта. Просто совпадение. Я понравилась Юстусу с первой секунды — вероятно, не только из-за своей квалификации. Рабочие отношения довольно быстро переросли в нечто большее. Об этом ты и сама знаешь.

Бетти морщится, а я погружаюсь в размышления.

— Когда я начинала работу в «Ламберти», это была небольшая лавка. Я даже не понимаю, зачем вообще решила туда устроиться. Но ты ведь знаешь Юстуса. — Я выпрямляюсь. — Он не просто так инвестировал в это место деньги, у него отличное чутье на восходящие звезды и…

— …но ведь именно ты сделала эту лавку известной, — Бетти сердито перебивает меня. — Ты, а не он.

— Я бы сказала, что ни он и ни я. Это место прославил сам Роман Ламберти. Без повара такого уровня мы бы ничего не достигли.

— Боже мой, опять ты преуменьшаешь. А кто с первого же дня начал привлекать нужных клиентов? Кто всех поразил? Ах, что я говорю, ты заразила каждого, кто переступил порог «Ламберти». И гостей, и персонал. Никто не смог уйти от твоей страсти к хорошей еде. Нет, не надо ничего говорить. — Бетти вскидывает обе руки вверх. — Мы с Виктором часто бывали у вас, и я знаю, о чем говорю. Там все горело! И ты разожгла этот огонь. Ты!

Бетти настолько разошлась, что Клуни спрыгнул с ее колен и убежал.

— Боже, Фрауке, — теперь Бетти по-настоящему разозлилась, — ты должна хоть раз отпраздновать собственные достижения, а не только достижения других.

Я сглатываю. Все это мне уже говорила мой психотерапевт, когда я была на грани выгорания. Меня к ней тогда направил мой терапевт. Пять лет работы на износ в ресторане довели до предела не только мое тело. «Свеча, сгорающая с двух концов» — так меня назвала психотерапевт после первого сеанса. А после еще пары сеансов я поняла, что мне нужен перерыв.

— С тех пор как я уволилась из «Ламберти», я больше никогда там не появлялась, — бормочу я себе под нос.

— Все наладится, всему свое время, — голос Бетти снова смягчился. — В конце концов, речь не о ресторане, а о тебе. Ты обладаешь особым талантом. Такой талант есть не у каждого.

Заметив мой вопросительный взгляд, она прокашливается:

— Если не веришь мне, поверь Юстусу.

Теперь уже я выгляжу абсолютно растерянной. Подруга замечает это и добавляет:

— Разве не ты мне только что рассказывала, что у Юстуса отличное чутье на восходящие звезды? Неужели ты думаешь, что этот старый лис дал бы тебе полную свободу в «Ламберти», если бы не увидел в тебе ту самую звезду?

На мгновение что-то внутри меня отключается, потому что Бетти права.

Я это знаю. Так же, как я могу с уверенностью найти лучший козий сыр на всем рынке, Юстус находит чемпионов. Он не ставит на хромых лошадей, просто не ставит. Я проработала с ним достаточно долго, чтобы в этом убедиться.

— Пойдем, — голос Бетти вырывает меня из мыслей, — спросим Лив, сможет ли она показать нам своих коз.

Я киваю. Бетти права: надо идти, иначе день просто пролетит. Но я буду еще долго думать над словами подруги.

Я быстро допиваю капучино и кладу под чашку купюру.

— Пойдем.

Когда мы подходим к старому хлеву, Лив уже движется навстречу.

— Мы сейчас закрываемся. — Женщина достает из кармана связку ключей. — Хотите что-то заказать?

— Нет, спасибо, — я качаю головой. — Но прежде чем уйти, мы бы хотели посмотреть на твоих коз.

— Можно? — добавляет Бетти, и ее глаза сверкают.

— Конечно, сейчас в любом случае уже время загонять их в хлев. Можете помочь мне, — отвечает Лив, запирая дверь кафе, и идет вперед.

Мы следуем за женщиной, обходим бывший хлев для овец, в котором теперь размещено кафе, и видим перед собой новое большое здание. Древесина еще светлая.

— Это новый хлев.

Лив распахивает ворота, пускает нас на пастбище, а затем открывает задвижку на двери.

Мы с Бетти с любопытством заглядываем внутрь и удивляемся просторному помещению. Это место пока пустует, но в яслях уже полным-полно ароматного сена.

— Это лето выдалось таким засушливым, что наши луга почти перестали давать урожай. Теперь приходится подкармливать животных, — объясняет Лив. — Козы уже с нетерпением ждут своего ужина.

— А что вон там? Это балкон? — Я указываю на своего рода помост, к которому ведут разные пандусы.

— Что-то в этом роде. — Лив смеется. — Козы любят лазить, им нравится лежать высоко. Я решила учесть это при планировке хлева, ведь животные должны чувствовать себя хорошо. Впрочем, я от этого только выигрываю, потому что спокойных коз легко доить. Эти животные очень чуткие. Например, вы знали, — лицо женщины приобретает озорное выражение, — что козы являются биологической системой раннего предупреждения об извержениях вулкана? На горе Этна на острове Сицилия живет целое стадо коз. За много часов до того, как измерительные приборы сообщат о новом извержении, козы начинают вести себя беспокойно и прячутся. И люди все понимают.

— С ума сойти! — восклицаю я с удивлением и вместе с Лив иду за Бетти, которая уже убежала по направлению к стаду.

— Разве не так? — глаза Лив сверкают. — У животных есть своя система раннего предупреждения. Собаки, коровы и слоны тоже начинают вести себя странно за несколько часов до землетрясения.

— Ах! — Я останавливаюсь и изумленно смотрю на Лив. — Откуда ты все это знаешь?

— Я изучала в университете биологию. Меня всегда интересовали животные.

— Но ты ведь не работаешь биологом?

— Нет, здесь я скорее практик. Все мои друзья из университета сейчас стоят где-то в научных лабораториях. Они неплохо зарабатывают, но это точно не для меня.

Мы смотрим друг другу в глаза и понимаем, что Лив имеет в виду. Затем взгляд женщины скользит куда-то в сторону, кажется, она заметила что-то позади меня. Я непроизвольно оборачиваюсь и вижу вблизи, на опушке леса, сгорбленную фигуру. Эта фигура возится с разноцветными деревянными ящиками, выстроенными в ряд перед деревьями. Лив поднимает руку — они здороваются.

— Это наш профессор, — объясняет женщина. — Сейчас вереск на пустоши цветет, поэтому он устанавливает там свои ульи. Мед, который дают пчелы, просто замечательный. Я использую его, когда готовлю сыр.

Тут я верю ей на слово и уже жалею, что не купила его.

— Почему ты называешь его профессором?

— Потому что он и есть профессор. Он преподавал неврологию в Берлине. Уже лет как двадцать здесь неподалеку стоит его загородный дом. После выхода на пенсию он переехал сюда, обзавелся несколькими ульями и вагончиком, чтобы быть рядом с пчелами. Профессор так же увлечен животными, как и я. И, думаю, это его заслуга, что я начала изучать биологию.

Выражение лица Лив становится задумчивым.

— Когда я была ребенком, он умел рассказывать самые захватывающие вещи о животных, и меня это просто завораживало.

— А как дело дошло до коз?

— В один момент мои бабушка и дедушка просто стали слишком стары, чтобы заниматься всем этим. Они бросили фермерство и вскоре после этого умерли. Я тогда была еще молода, училась в университете, но сегодня понимаю, что жизнь без животных просто была не для них. Поэтому они и ушли. Бабушка и дедушка умерли в один год.

На некоторое время наступает тишина, и в моей памяти всплывают супруги Пир и Эльфи — дружелюбная и трудолюбивая пара, которую я знала с детства.

— Ферма досталась мне в наследство, и после окончания университета я купила первых коз. Сначала продавала молоко молочному заводу, потом открыла собственную сыроварню, а в этом году — садовое кафе.

«Вот это да, — думаю я и молча восхищаюсь молодой энергичной женщиной рядом со мной. — Какая же она смелая!»

Тем временем мы уже догнали Бетти. Она стоит перед воротами и, кажется, не решается их открыть.

— Ты торопишься, — говорю я, когда мы распахиваем ворота. — Может быть, тебе стоило бы устроить отпуск на ферме. Думаю, тебе бы понравилось.

— Отличная идея! — Бетти подмигивает мне. — А ты рассказала Лив, что уже была на этой ферме?

— Серьезно? — Лив явно удивлена. — Должно быть, это было так давно.

— Боюсь, мне и добавить нечего, — я делаю удрученное выражение лица. — Разве что… Это было как минимум тридцать лет назад. Но в моем детстве здесь еще не было коз, были только овцы, коровы, куры, кролики и пятнистый пони. Я хорошо помню Пира и Эльфи… У них в доме была квартира, которую они сдавали отдыхающим.

— Это были мои бабушка с дедушкой, — Лив сияет. — Получается, ты их знала.

Я хочу продолжить рассказ, но Бетти прерывает нас (она обнаружила коз):

— Они вот там! Там!

Когда Лив распахивает ворота, Бетти снова обгоняет нас и бежит вперед.

— Ух ты, сколько же их здесь?

— Сто пятьдесят, — кричит Лив вслед моей подруге.

— Это просто невероятно!

Бетти вне себя от радости, и за эти два дня я снова открываю ту сторону своей подруги, о которой до этого не знала.

— Если бы ты упаковала для моей подруги три козы, — шучу я, — было бы здорово. Ах, и еще котенка, можно даже повязать ему бантик.

— Без проблем. — Лив заговорщически подмигивает мне.

Теперь и мы добрались до стада. Словно белая вуаль, козы рассыпались по бескрайнему пастбищу. Чем дальше мы обходим лес, тем больше их становится. Как только первые козы замечают хозяйку, они сразу подбегают к ней. Нас тут же окружают животные с рваными бородками, внимательными глазами и высоко поднятыми рогами. Мы проводим руками по их белоснежной шерсти, и я чувствую у своих ног множество маленьких носиков.

— А они любопытные! — удивленно замечаю я и отодвигаю в сторону голову козы, которая уже почти забралась мне в сумку.

— Козы смышленые и очень умные, — глаза Лив сияют. — Только будь осторожна: они любят красть все, что плохо лежит.

Я засовываю сумку под мышку и с восторгом оглядываюсь вокруг.

— Бетти! — кричу я. — Иди к нам! Это нужно обязательно запечатлеть на камеру.

Мою подругу тоже окружило стадо коз, и с каждой секундой их становится все больше и больше. Теперь Бетти движется к нам со своим прицепом — и сияет от счастья. Я достаю телефон, вытягиваю руку, проверяю, чтобы мы втроем помещались в кадр, и делаю снимок.

— А теперь пойдемте в хлев, — Лив берет инициативу в свои руки. — Я отправлюсь впереди, большинство коз пойдут сами, но вы можете подгонять их сзади. Всегда найдутся отстающие.

Сказано — сделано. Лив шагает впереди, будто Гамельнский крысолов[9], а за ней, то прыгая, то выгибая спину, движется энергичная свита. Мы с Бетти замыкаем и вскоре доходим до хлева. Животные толпой вбегают внутрь, и совсем скоро просторное помещение наполняется громким шорохом и чавканьем. Мы с Бетти притаились в стороне: стоим, смотрим, восхищаемся и не можем налюбоваться всей этой оживленностью.

— Мама, ты здесь? — Небольшая боковая дверь распахивается, за ней виднеется пучок каштановых волос.

— Да, Валери. — Лив переступает через перегородку и бежит к дочери. — Я тут.

— Чем занимаешься? Тебе помочь?

— Я сейчас буду доить коз. Конечно, можешь помочь.

Лив подходит к передней части здания и поворачивает рычаг. Гул доильного аппарата наполняет пространство. В ту же секунду я чувствую на своем локте руку Бетти.

— Пойдем, Лив сейчас будет занята. К тому же у нас тоже еще есть планы.

Бетти права. Нам пора возвращаться в город. Нужно будет собрать чемоданы, передать ключи от квартиры госпоже Андерсон, а завтра — дела, тренинг по коммуникации в Гамбурге с госпожой Маллинкродт и ее компанией. Нам действительно нужно идти. Я собираюсь проверить время, достаю телефон из кармана и вижу: Юстус ответил.