Запах крови от кого-либо всегда сулил неприятности. Я так редко испытывала чувство безысходности, которое тисками сдавливало череп, вызывая не только головную боль, но и гнетущую обреченность. Такое бывало, когда приходилось утешать родственников моих клиентов. Одно сочувствующее объятие – и нос заполнял металлический запах грядущей смерти. Почти всегда это означало, что человек уйдет следом за усопшим; скорее всего, самостоятельно решит прервать собственную жизнь, оставшись в беспросветной яме одиночества. Потому что не умеет и не понимает, каково это – остаться без близкого, есть ли жизнь без партнера, подруги или родственника.
А что Лукас? Он в опасности? Не сделаю ли я хуже ритуалом? Сможет ли смириться с прощанием навсегда? Или если я не сделаю, то будет плохо? А вдруг он станет очередной жертвой?
Надо было готовиться к ритуалу в любом случае. Точнее, к двум. Ночью мне не спалось. Снова и снова возвращалась к книге, пока Энни спала, укрывшись моим лоскутным пледом. Она часто брала мои вещи, но я не сердилась, на нее невозможно было злиться. И если раньше я бы возмутилась, то всего одного взгляда на Энни оказалось достаточно, чтобы я захотела отдать ей все, что у меня есть.
Она, кстати, предложила сходить на вечеринку кинетиков, а я согласилась, но теперь не уверена, что успею туда. В ночь полной луны магия крови особенно сильна, поэтому я хотела провести ритуалы.
Кстати, о ритуалах. Для того что поможет Лукасу, мои силы должны были достигнуть определенной мощи, хотя бы выше среднего, чем я сейчас похвастаться не могла. Судя по книге, это почти как пробуждение, которым меня пытала Лизз. Поэтому первым делом нужно пройти инициацию.
Энни стала ворочаться, поэтому я собрала книги и спустилась в гостиную, но и там уединения не нашла. Я слонялась по общежитию, пока не обнаружила дверь в кладовую, ведущую из кухни.
Дернула цепочку, чтобы включить свет. Лампочка без люстры и даже плафона зажглась тепло и приглушенно. Я уселась между двух полок с консервацией, скрючившись на ящике для овощей.
На форзаце третьего тома красными чернилами кто-то выдавил надпись: «Книга Круга Крови».
Раньше я не слышала о Круге. Всегда казалось, что колдуны и ведьмы крови всегда существуют поодиночке, а множество ритуалов служили этому доказательством, всегда одни, сами по себе. Без обязательств, клятв и преклонения перед старшими.
Большая часть текста была смазана и заляпана, а другая обведена поверх чернилами от руки, что тоже затрудняло чтение.
Тайна обретения могущества крови была известна лишь посвященным.
Будущий неофит, три дня и три ночи находясь в одиночестве, постигает знаки Круга и дыханием лунного света восстанавливает внутреннюю гармонию тела и разума.
Выбрав укромный уголок природы, будь то тенистая поляна леса, берега спокойной реки или глубокую пещеру, окружит себя магическим кольцом соли и пепла, защищающей от влияния чуждых сущностей.
Необходимо подобрать камень, что сменил цвет из-за ненастья, дабы освободить разум и почувствовать присутствие Предков, носить его не снимая, близко к телу. Родниковая вода станет вместилищем душевных шрамов. Серебряный ритуальный кинжал, подходящий лишь для кровопускания. Черную свечу, обозначающую грань между двумя мирами. Пергамент, покрытый собственными знаками и связанный с родом поколения.
Важнейшая фигура – Проводник, чьи силы поддерживают внутренний баланс на протяжении всего процесса. Его задача – обеспечить правильное течение потока энергий и защитить от риска нарушения гармонии, чтобы после его тело приняло на себя бремя души неофита, через смерть. Проводник станет для неофита сохранностью.
В первую полночь после завершения поста, когда лунный свет коснется лица, неофит войдет в соляной круг, положив перед собой камень. Проводник же положит раскрытые ладони на плечи неофита, создавая мост с Предками.
Подняв пламя черной свечи и трижды прочитав вслед за Проводником сакральную фразу: «Кровью сердце раскрываю, волею Предков призываю!» – разрезав левую руку лезвием кинжала и поместив каплю крови в сосуд с водой, начавший инициацию ощутит, как предки ответят на зов.
Проводник наложит пергамент на открывшуюся рану, запечатывая клятву кровью неофита, который станет частью наследия рода. Закопайте бумагу глубоко в почве, шепча клятву крови:
«Здесь хранится наследие мое, скованное корнями времен. Пока живу, буду помнить!»
После чего неофит покинет место ритуала.
Голова шла кругом от написанного. Тяжело читать неразборчивый старый текст, который, по ощущениям, казался древнее академии.
Проводник обязан быть из Круга? Или это может быть кто угодно? Можно ли справиться без проводника?
Как жаль, что я не могла никого об этом спросить. Грейс не занималась этим, а бабушки уже давно нет в живых. Да и чтобы успешно приоткрыть завесу между миром мертвых и нашим, я должна быть инициированной.
Рыкнув, я пнула мешок с бататом, и он рассыпался по всему полу кладовой.
– Буйствуешь? – В щель кладовой заглянул Арчи.
– Что-то вроде, – я качнула головой.
– Напоминаешь меня, когда я прятался в школьной раздевалке, чтобы покурить. – Он как всегда сверкнул озорными глазами.
– Мое занятие тут не такое расслабляющее, – буркнула я, собирая овощи обратно в мешок.
Он протиснулся мимо меня и поднял книгу.
– Это? – Арчи вопросительно взглянул на меня.
– Наследство, – ответила я, нехотя, даже почти вымученно. Ага, наследство, купленное за пять сотен баксов, зато теперь все собраны.
– Круг Крови? – Он полистал несколько страничек.
– Знаешь что-то об этом?
– Нет, это вряд ли. Да и я никого из ваших не встречал, а если и встречал, то точно не знал об этом.
– Плохо, – вздохнула я. – Мне бы это очень помогло.
– Что ты задумала?
– Хочу инициироваться, – сказала я только часть правды.
– Зачем? – удивленно вскинув брови, спросил Арчибальд.
– Чтобы я могла себя защитить.
– Я могу как-то помочь?
– Не уверена. Для инициации нужен проводник или несколько других колдунов из Круга. Но есть только я.
Полнолуние через пять дней, три дня подготовки, два в запасе. Нужно было очень быстро думать.
Арчи прочитал текст инициации, щурясь, когда пытался рассмотреть написанное.
– Много недостающих фраз, но общий смысл понятен. Тебе нужен кто-то, кто подстрахует, верно?
– Я как раз хотела найти способ сделать все самой. При всем уважении к памяти предков, я знаю, что магия крови может быть коварной. Нужно оценить риски.
– Я хочу помочь. – Он встал, и я задрала голову, чтобы посмотреть ему в глаза.
Если смотреть по нашей динамике отношений, то мы могли быть с другими, даже не одновременно, но ментально ближе друг друга у нас никого не было. Это же тоже считается чем-то вроде любви, верно?
– Я попрошу, если пойму, что одна не справлюсь, хорошо?
– Меня это устраивает. – Улыбка одной половинкой рта, искры в карих глазах, и я снова пропала.
Энни носилась по комнате в одном белье, откидывая в сторону непонравившиеся вещи.
– Ты куда-то опаздываешь? – полусонно спросила я, поудобнее заворачиваясь в плед.
– У меня свидание! А я не могу подобрать одежду. – Она очень эмоционально жестикулировала, показывая крайнюю степень тревоги.
– Первый раз вижу тебя в таком взволнованном состоянии. Я думала, что тебе все равно на свидания.
– Только не с… – Она резко замолчала, подхватив с кровати ярко-красное приталенное платье с очень симпатично-пикантным вырезом.
– О! Надень это. Мне надо будет потом погулять пару часов?
– О чем ты, сладусик? – Она свела брови, уставившись на меня.
– Ну если вы решите продолжить свидание, кхм, здесь?
– Сюда я точно никого не поведу. – Она рассмеялась. – Пока ты спала, у тебя звонил телефон, я поставила его на зарядку.
– Ты чудо, спасибо. – Я посмотрела в угол комнаты, где мигал адаптер в страшного вида сетевом фильтре.
– А, еще письмо, – она кивнула на комод.
– Не люблю письма… – простонала я, покидая уютное тепло пушистого пледа, поднимаясь исключительно из любопытства.
На конверте переливалась подпись: «Лизз».
Уже пожалев, что вообще проснулась, я вскрыла конверт.
«Сегодня в 5 после полудня».
Больше она ничего не написала, я даже повертела бумажку в руках в поисках скрытого послания.
Мы должны были встретиться только на следующей неделе, но, видимо, она опять все поменяла.
Быстрее бы это все уже закончилось…
Я помогла Энни выбрать образ и дала ей одну из своих сумочек. Она выглядела так встревоженно, что я сама невольно заулыбалась, смотря на расползающийся по ее щекам румянец. Видимо, человечек для нее и правда важен.
– Сладусик, если что звони.
– И ты, если что-то пойдет не так и тебя надо будет спасать, – хихикнула я.
– Не переживай, бусинка, и не скучай. Я полетела! – Она послала громкий воздушный поцелуй и исчезла за дверью, оставив после себя только мощный цветочный шлейф безусловно дорогого аромата.
Собираясь на встречу, я закинула в карман блистер болеутоляющего, хоть и была уверена, что он при магическом возникновении головной боли поможет так же, как трупу пластырь, но если сработает, то одной неприятной проблемой будет меньше.
Форма Академии Гриммор по-прежнему мне не нравилась, но почему-то сегодня я все же решила ее надеть вне занятий. Мнимое ощущение безопасности.
Какой все же отвратительный цвет выбрал ректор для академии, в очередной раз убедилась я, рассматривая себя в зеркале. Волосы убирать не стала. При пробуждении, когда голоса мертвых разрывают голову на части, любая прическа вызывает боль. И тогда помогает запустить пальцы в распущенные волосы, почесав ногтями у корней.
Необъяснимая тревога и легкая дрожь пронзили грудь, а кожа покрылась колючими мурашками, когда я вышла из кампуса и ступила на каменную дорожку к академическим залам.
Сквозь полупрозрачные окна теплицы, было видно, как шушукались исследователи, а Лукас качал головой. Наверняка что-то с проектом пошло не так.
Когда друг меня заметил, я помахала ему рукой и двинулась дальше. В холлах было пустынно, и я без помех добралась до заброшенного крыла. Лизз там не оказалось. Я подождала еще немного, а потом стала ходить по уже менее пыльному кабинету в поисках того, чем могла себя развлечь в ожидании.
Время перевалило за пять часов после полудня, потом за шесть, а Лизз так и не появилась. Осматривая рабочий стол, я нашла в его ящиках пару пожелтевших газет с тревожными заголовками:
Я села в кресло и долистала до нужных страниц. Вглядевшись в черно-белую фотографию, я ахнула. Под фото было интервью.
Студентка последнего курса чудом осталась жива после того, как однокурсники решили начать практиковать запрещенные формулы заклинаний. Интервью с одной из двух мисс Роу.
– Скажите, Грейс, что произошло?
– Все было слишком быстро, но не только студенты виноваты.
– Кто-то еще? Демоны?
– Я не могу об этом говорить, извините.
Нам так и не удалось выяснить подлинную причину ее ужасных ранений, как и узнать имена причастных, но наша редакция уверена, что виновные уже, к сожалению, ничего нам не смогут рассказать. Ведь они наверняка погибли в пожаре, который унес так много жизней. Профессор Деметр от комментариев отказался.
Тогда Деметр еще не был ректором. И теперь мне стало почти ясно, как у Грейс появились эти шрамы.
Вздохнув, я в несколько раз сложила газету и положила ее на дно своей сумки.
Сгорело общежитие ведьм мертвых. Кроме их выпуска больше никого не было, пока не появилась я. Не для этого ли ректору нужно пробуждение моих сил? Чтобы именно я пролила свет на то, что произошло много лет назад? Наверное, стоило задать эти вопросы лично ему или Лизз. Так моя мотивация продолжать станет хоть немного более осязаемой, чем прежде.
Даже в восемь вечера никто не пришел. От ожидания сводило ноги, и я ушла, забрав с собой стопку еще не прочитанных газет.
Обезболивающее протестировать не удалось. Не встретив никого, я вышла из заброшенного крыла и решила пройтись мимо окутанного тайной общежития, где много лет назад случилось что-то, о чем я могу узнать только у мертвых.
На мгновение показалось, что в пустых окнах есть какое-то движение. Влекомая тягой к приключениям (или к смерти), я проникла через взломанную запасную дверь, пригнувшись, чтобы не поцарапать лицо о торчащие из досок шляпки гвоздей.
Едва я вошла, как по лестнице кто-то пробежал. Звук тяжелых шагов заставил меня вздрогнуть.
Готовая к применению защитной формулы, я скрестила пальцы и, чтобы не шуметь, старалась наступать только на стыки досок, двигаясь к лестнице.
На лицо упала с потолка капелька воды. Наверное крыша без обслуживания стала протекать. Уже у самого подножия лестницы я вдруг остановилась и обернулась на дверь. Зажала рот руками, едва сумев сдержать крик, рвущийся из гортани, когда увидела то, что предстало перед глазами.
Лизз.
Прибитая к потолку. Из ее порванного рта медленно тянулась вязкая слюна вперемешку с кровью. Языка и части скальпа не было. Мой разум охватило отвращение, а в животе все перевернулось от начавшейся тошноты.
Наверху что-то упало, и я, спотыкаясь, понеслась туда, в надежде поймать кого-то или что-то, уже было неважно, в крови бурлил адреналин.
Треск оконной рамы сопроводил мое появление. И я заметила только край серого плаща, исчезнувшего на фоне вечереющего неба.
Подбежала к окну. Дрожащими руками ухватившись за подоконник, я выглянула наружу, посмотрела вниз, но на траве никого не было. Кто-то точно растворился без следов на влажной земле, без мятых цветов в одичавших и заброшенных клумбах. Пустота.
Не могло же мне померещиться?
Стыдно, что перед сожалением я испытала облегчение. Что теперь не будет боли в затылке и висках, разрывающих душу криков и кошмаров наяву.
А потом я схватилась за голову, содрогаясь от ужаса и отвращения. И когда наклонилась, то заметила на пыльном деревянном полу следы борьбы и волочения.
Значит, здесь все произошло?
В коридоре что-то хрипло булькнуло. Спотыкаясь на ровном месте, я понеслась по лестнице, рискуя свернуть шею.
Лизз была еще жива, она задергалась и бешено начала вращать уцелевшим глазом. Хрипло и судорожно она чвякала изувеченным ртом.
– Лизз! Лизз! Я сейчас приведу помощь!
– Бр… л… кха…
Ее голова безвольно поникла, а изо рта с хлюпающим звуком вылетел черный сгусток и шлепнулся на пол рядом с моим ботинком.
Сгусток шевелился.
Руки до сих пор дрожали так, что я не могла поднести ко рту стакан с виски, стекло ударялось о зубы, звуча мелкой дробью.
– Дай я. – Арчибальд забрал напиток из рук и бережно прислонил его к моим губам.
Я отпила жгучей жидкости и посмотрела на сцепленные в замок руки, который никак не помогал пальцам не дрожать. Под ногтями грязными полукругами засела кровь Лизз. Испачкалась, пока помогала персоналу ее снимать.
– Ты как? – Лукас толкнул меня плечом.
– Не могу понять. – Я откинулась на подушки дивана.
– Не можешь понять, что чувствуешь?
Я покачала головой.
– Почему это все происходит, – немного помедлив, ответила я. – Теперь это точно не похоже на несчастный случай, ректор не отвертится. А что ты об этом думаешь? – Я повернулась к Лукасу, который решил накрыть меня вторым пледом.
– Что тебе нужно себя беречь. Смотри, ты до сих пор вся дрожишь, – ответил Лукас, поправляя мягкую ткань на моих плечах.
– И половина бутылки лучшего виски не оказала на тебя действия, – поддакнул Арчи.
– Одно дело работать с незнакомцами, как бы они ни выглядели, но совсем другое… когда большую часть погибших я знала.
– Совет разберется, Роуз. – Лукас приобнял меня с одной стороны, а Арчи закинул руку с другой.
– Не уверена.
– Еще раз попрошу тебя, Ро-Ро. – Арчибальд вздохнул. – Не лезь в это одна и будь предельно осторожна, пожалуйста, я… мы будем волноваться за тебя.
Лукас согласно кивнул.
– Спасибо, ребята. – Я прикрыла глаза, уверенная, что не усну, но кошмарное сновидение уже поджидало меня, чтобы с наслаждением воткнуть свои острые когти в мою плоть, раздирая, заставляя задыхаться в немом крике.
Проснулась я в комнате между двух теплых тел. Оба обнимали меня, отгораживая от остального мира. На телефон пришло сообщение.
Аккуратно выбравшись из уютного плена, я нажала на уведомление.
Номер неизвестен:
Ты грезишь о Круге? Круг тоже грезит о тебе. Свяжись с нами.
Я:
Как связаться?
Номер неизвестен:
Ты знаешь как. И всегда знала.
Я:
Не понимаю…
Доставлено. Прочитано. Не отвечено.
Грежу о Круге? Кто-то каким-то образом узнал, что я хочу пройти инициацию? Или это о чем-то еще? Но больше всего похоже на неудачную шутку.
Я заблокировала телефон и вернулась в кровать. Руки с двух сторон тут же обняли меня, и я улыбнулась.
Окончательно я проснулась, когда кто-то гладил меня по голове.
– Арчи? – проговорила я, не открывая глаз.
– Мимо, сладусик.
– Как прошло свидание? – Я одним глазом посмотрела на Энни и, разглядев ярко-фиолетовый засос на ее шее, хмыкнула: – Я так понимаю, отлично.
– Жаловаться не на что, – улыбаясь, ответила она.
– Это хорошо. – Я потянулась.
– Ты тут тоже, я посмотрю, не скучала.
– Ты о чем это? – Я покраснела.
– Разве не из этой спальни выбрались два обворожительно сексуальных юноши?
– А… это…
– Что? Теперь для тебя это пустяки? – Она хохотнула. – Я жажду подробностей!
– Мы просто спали. – Я села в кровати.
– Ну-ну, я тоже. – Она провела рукой по своей шее.
– Нет, правда…
И я рассказала ей обо всем, что произошло вчера.
Вечером того же дня объявили комендантский час. Рядом с каждым общежитием дежурили люди Совета. Я смотрела на них из окна и вздыхала.
Я слышала собственное учащенное сердцебиение, гулко отдававшееся в ушах. Дыхание сбивчивыми хрипами преодолевало гортань, новые глотки воздуха застревали в горле, вызывая тревожное чувство удушья. Слезы медленно стекали по щекам, оставляя влажные следы на коже.
Я лежала среди грязи и листвы в луже крови. Холодная земля отзывалась тянущей болью в пояснице.
На первый взгляд – вокруг никого не было. Только кровь: ее запах, ее влажная и липкая текстура.
У меня не нашлось сил, чтобы подняться. А когда я перевернулась, то с облегчением заметила, что Лукас замер, воздев руки к небу, контролируя потоки магии.
Что-то пошло не так? Возникла первая мысль? Но мы оба еще живы, так что…
Лукас находился рядом, совершенно неподвижен, его фигура едва различалась в сумраке. Он напряженно контролировал бурлящую энергию, угрожающую вырваться наружу. Руки были крепко сжаты и связаны кровью, обратившейся в путы, магия пульсировала болезненной волной, заставляя кожу покалывать от напряжения. Колдовская связь между нами тянулась, подобно паутине, удерживая нас пленниками древней силы. Нос пронзал резкий запах гниющей древесины и прелых листьев, смешиваясь с едким дымом почти погасших свечей.
Поднимаясь на ноги, я уже понимала, что ощущения сильно искажены, каждый вдох приносил неприятное покалывание, сердце неровно колотилось, а кровь кипела беспокойством и тревогой.
Я слышала, как бьется сердце Лукаса, как сердечная жила перекачивает кровь.
Сглотнула, падая обратно.
Несколькими часами ранее
Сумка не застегивалась от обилия атрибутов, я старалась придавить обе части так, чтобы молния сошлась, но она стонала, скрипела, делала все, но отказывалась застегиваться.
Перехватив сумку удобнее, я вышла из комнаты, обернувшись в дверях, чтобы убедиться – ничего не забыла.
Сердце нервно подпрыгивало в легком возбуждении от волнения. Ни Грейс, ни Совет, ни академия меня по голове не погладят за то, что я собиралась сделать этой ночью. Точнее уже через четыре часа.
Мне это было нужно. Только так я могла пролить свет на происходящее, а если получится, то помогла бы Лукасу.
Арчибальд будет на подхвате. Мы обсудили с ним этим утром его роль в инициации, он убедил меня, что у него хватит сил, но я не хотела подвергать его опасности. Поэтому улизнула в одиночку, обойдя вечерний патруль Совета.
Пока шла по дорожке к лесу, закурила сигарету.
– Роуз!
– Лукас? Что ты тут… – Я не договорила. Я на секунду подумала, что меня поймали колдуны из патруля.
– Я помогу.
– Нет.
– Нет? Почему?
– Я справлюсь.
– Арчибальд мне все рассказал.
– Если я пойму, что не справляюсь, то мы с ним уже договорились о плане действий.
– Ничего не выйдет.
– Почему?
– Ему не хватит сил. Тебе помогу я.
– С чего ты решил, что не хватит?
– Роуз… – Он коснулся моего плеча. – То, с чем ты собралась иметь дело, гораздо сильнее тебя и меня, и уж точно сильнее Арчибальда. Я останусь с тобой в роли проводника.
– Почему ты считаешь, что справишься?
– Я много читал. И точно знаю, как правильно направлять магию крови. – Он посерьезнел.
– Ты читал мои книги?
– Не знал, что этого делать нельзя. – Он улыбнулся.
– Мы же уже все решили.
– Роуз.
– Что? – отозвалась я с раздражением.
– Он умрет, если не выйдет.
Я остановилась.
– Повтори.
– Если он не справится с потоком магии, то примет на себя обратку. Об этом написано в тексте.
– Не написано. – Я закусила губу, пока рылась в сумке, чтобы достать оттуда книгу.
– Написано, просто текст смазан. Если применить формулу, то первоначальные фразы становятся читаемыми.
– Я… не знала.
– Инициация не только для одного человека. Проводник участвует тоже, у него своя роль, но тем не менее.
В голове не укладывалось. Как я могла сунуться в это, не проверив досконально? Из-за меня Арчи мог погибнуть. А что будет с Лукасом?
– Может быть, я сама?
– Ты не можешь быть и проводницей, и неофиткой. Я справлюсь, а ты сделаешь свою часть. Мы же друзья, не переживай. И не сомневайся в моих способностях.
– Ладно, – вздохнула я и прервала тишину. Решение далось мне тяжело.
– Я понесу. Ты собрала там все, что нужно?
– Да, несколько раз перепроверила.
– Волнуешься?
– Не особенно.
– Вижу, что волнуешься. Помочь?
– Как? – Я обернулась.
Наклонившись, Лукас коснулся ладонями моих щек и притянул для поцелуя.
Перехватило дыхание, дрожащими пальцами я пыталась удержать выскальзывавшую из ослабевших рук сумку. Острое ощущение, что еще немного – и сердце вот-вот выскочит наружу.
Мысли разбегались хаотичным вихрем, стаей испуганных воробьев. Щеки горели огнем, а губы непроизвольно дрогнули, когда он углубил поцелуй, скользнув языком между моих губ. Внезапная близость заставила сердце биться быстрее, волнение с неуместным ситуации возбуждением нарастало лавиной.
Еще один неожиданно мягкий поцелуй – и внутри все перевернулось, волна адреналина захлестнула с головой.
– Получилось?
– Что? – моргая, проговорила я.
– Перестать волноваться?
– Теперь… – Я прижала к себе сумку. – Я волнуюсь еще сильнее.
Лукас хохотнул и провел рукой по моей щеке.
Кто мы друг другу? Кто-то. Возможно, и близкие, я думаю.
– Идем? Пока нас не поймал кто-то из Совета.
Пальцы, испачканные собственной кровью, повторяли древние символы из книги. Тени все активнее танцевали вокруг импровизированного алтаря из большого валуна посреди лесной поляны.
– Готова?
Я покачала головой.
– Все равно начинаем. Луна уже взошла.
Я хорошо выучила последовательность действий, но волнительной дрожи унять не могла. Когда садилась на камень, когда закрывала глаза и позволяла Лукасу касаться моих плеч, запускать пальцы в волосы, шептать над ухом древние заклинания.
Вскрик ночной птицы предупредил о всплеске магии. Все мое тело изогнулось, как если бы меня ударило током. Я запрокинула голову назад, а Лукас вложил стилет с рукоятью из кости в мою ладонь.
– Помнишь все?
Я промямлила что-то утвердительное и сделала первый надрез на предплечье.
– Надеюсь, что ищейки Совета не почуют смрада магии крови, – буркнула я и закрыла глаза.
Тяжело было концентрироваться на прочтении заклинания, когда Лукас произносил свою часть. Изо всех сил я пыталась не сбиться, заплетающимся языком проговаривала каждое слово, стараясь не отвлекаться.
Песочные часы неумолимо отсчитывали отведенное нам время для ритуала.
В голову настойчиво пробирались образы минувших лет, прошлых инициаций, власть Круга над людьми и колдунами.
Занесенная рука с кинжалом – и трава окрасилась красным. Крик спугнул стайку маленьких птичек. Бабочка не может взлететь из-за крови, попавшей на ее хрупкие белые крылышки.
Полувздох перетек в стон, когда руки перестали меня слушаться, а сознание неумолимо покидало меня.
Из земли стала сочиться кровь. Уровень алой жидкости стремительно поднимался, доходя мне до щиколоток. Мы были в самом центре круга.
Смрад застоявшейся крови становился таким невозможным, что слезились глаза и казалось, что я уже ощущаю ее металлический вкус.
Моргнула и как будто заснула.
Сейчас
Сил прибавилось. И теперь, пока руки обагрены кровью, было совсем легко колдовать, я чувствовала каждое переплетение магических потоков, могла выцепить даже те, что так долго были забыты. По телу пробежал ворох мурашек от осознания собственной силы.
– Ты как? Порядок? – прокашлявшись, спросила я у Лукаса.
– Держусь. Осталось немного.
– Я чувствую, что уже все.
Раны на моих запястьях затянулись, а появившаяся кровь уходила обратно в землю.
Белые кеды стали ржавого цвета, волосы свалялись и слиплись.
– Точно все? Ты уверена? – Лукас осмотрелся.
– Уверена. – Я несколько раз кивнула. – Спасибо…
– Пустяки, Роуз. – Он улыбнулся, как мне нравится – широко и красиво.
Под глазами у Лукаса залегли темные тени, он побледнел.
– Ты устал. – Я не спрашивала, констатировала факт.
– Совсем нет. – Он покачал головой.
– Я же вижу. Давай закругляться. – Снова открыв рану на ладони, я перечеркнула меловые знаки на камне.
Ветер стих. Стало так блаженно спокойно, что я закрыла глаза, наслаждаясь.
– Пустят ли меня в таком виде в академию?
– От тебя за версту ощущается запрещенная магия. А повсюду Совет. Сомневаюсь. – Лукас не выглядел напуганным или взволнованным, скорее… возбужденным, взбудораженным.
– Очень удачно, что сегодня не было патрулей, да?
– Есть такое. – Лукас обнял меня, когда разорвал связь.
Я на секунду почувствовала гнетущую пустоту, как будто из меня только что вырвали какой-то важный кусочек, но она быстро прошла.
– Спасибо, проводник. – Я поцеловала его в щеку. – Я теперь твоя вечная должница.
– Не стоит, я не ради себя это делал, а ради тебя.
– Как думаешь, озеро в ноябре холодное?
– Думаю, что нет. Оно очень холодное.
– Жаль, было бы проще.
– Я могу использовать формулу нагрева воды.
– Ты устал совсем, я же вижу, не нужно.
– А я вижу, что ты потом непременно заболеешь, если полезешь в воду сейчас. Одна формула ничего не изменит.
Я состроила страшные глаза, но Лукас просто рассмеялся, потянув меня за руку к озеру.
– Я тоже весь в крови, еще и в твоей. У Совета точно будут вопросы, особенно учитывая все происходящее, так что мыться нам придется вместе.
Я покачала головой, но все равно позволила ему вести меня к воде.
Кусты затрещали, точно по ним кто-то пробирался. Я напряглась, нервный жар подобрался к щекам. Отпустило через мгновение, когда Арчибальд выбрался из зарослей.
– А вот и вы. Как все прошло? – спросил он, поправляя пиджак с леопардовым принтом. В его руках пушистой кучей свернулись его любимая шуба и плед.
– А ты… а как… – начала я.
– Переживал, – пожал плечами он.
– Все в порядке, – ответил Лукас.
– Выглядите паршиво, – оценивающе хмыкнул Арчи.
– Что поделать, – я развела окровавленными руками.
– Надумали купаться?
– Вряд ли получится незамеченными пройти через весь кампус, будучи с ног до головы в крови.
– Тоже верно, тогда… – Арчибальд начал раздеваться.
– Стой! Ты тоже полезешь? Сумасшедший! – взвизгнула я.
– Последний, кто войдет в воду, – гребаный трус, – с ухмылкой бросил Арчи. Затем, не дожидаясь ответа, он побежал вперед и нырнул в темную холодную воду.
Я наспех скинула одежду, оставшись в одних трусах, и понеслась следом, чувствуя, как ледяная вода кусает кожу, вгрызаясь в лодыжки.
Лукас, тяжело дыша, засмеялся, преследуя меня, пока я убегала в холодную ноябрьскую воду уединенного озера.
– Черт! – Лукас вскрикнул, стуча зубами, и заплыл еще глубже. Темная вода вокруг него помутнела, окрасившись алым. После могучего ныряния, он вскочил, потряс головой, и капли ледяной воды попали на мое лицо.
Очень и очень холодно. Но, черт возьми, как же приятно смыть с себя стресс и тревогу этого дня. Холод – это шок для организма, напоминание о том, что он жив, что я еще жива.
Теперь если Совет нас поймает, то всегда можно свалить все на жажду острых ощущений и купание в озере из-за спора.
Чтобы смыть кровь с головы, я нырнула. Открыв глаза в воде, увидела, что Арчи протянул руку и, схватив меня за запястье, притянул к себе. Он обнял меня за талию, и мы погрузились глубже, пока свет одинокой луны не померк над нами. Я остро чувствовала, как от ледяной воды перехватило дыхание. И только теплое тело Арчибальда оставалось спасательным тросом между гранями сознательного и бессознательного.
Он крепко обнимал меня, а другой рукой гладил по щеке, пока мы смотрели друг на друга в темных глубинах озера. Легкие уже горели и требовали воздуха. Но всплывать мне не хотелось.
Вместо того чтобы последовать примеру Лукаса и выплыть на поверхность, он запечатлел на моих онемевших губах холодный, но неожиданно целомудренный поцелуй. Это длилось всего мгновение, прежде чем потребность в воздухе стала совершенно невыносимой. Я вынырнула первой, тяжело дыша и сильно дрожа.
И вот теперь я почувствовала, как вода едва-едва нагрелась вокруг нас. Пальцы Лукаса светились, он колдовал.
На берегу Арчи накинул на меня свою любимую шубу. Клянусь, я больше никогда не назову ее кошмарной, самая прекрасная и теплая в мире шуба помогла мне добраться до общежития и не околеть.
Спустя час мы все сидели в гостиной перед камином, пытаясь согреться глинтвейном. Я перебирала ворсинки розово-фиолетовой шубы, которую отказывалась снимать. Меня окружал запах Арчибальда, тепло камина и острое ощущение того, что я на своем месте.
Опустив голову на плечо Арчи, я задремала.
Сны снились… отвратительные. Каждый раз я не могла убежать от кого-то или чего-то со смутно знакомым силуэтом, раз за разом я погибала на земле, лицом вниз, пока в меня снова и снова по самую рукоять погружался кинжал, со скрипом и хрустом разрывая мышцы, дробя кости.
Утром я смотрела на шевелящийся кровяной сгусток в банке, который выпал изо рта Лизз.
– Какая мерзость, – скривился Арчибальд, двумя пальцами держась за ложку, чтобы размешать сливки в кофе.
– Что будешь с этим делать? – спросил Лукас, щедро накладывая в тарелку тосты и омлет.
– Как у тебя только не пропадает аппетит? – Арчибальд выглядел так, точно его сейчас стошнит.
– Я думаю, что ее сначала прокляли, – прерывая их перепалку проговорила я, поднося банку к свету. – А это остаточное.
– Остаточное что?
– Что-то. Откуда мне знать, я не так сильно вникала в книги по проклятиям.
– Хочешь, можем поискать в библиотеке сегодня?
– Хочу провести эксперимент. Ты не знаешь случайно пустых лабораторий на территории кампуса?
– Говорят, что в дальней теплице осталось какое-то оборудование. Но ему три тысячи лет уже, скорее всего.
– Думаешь, что ничего не работает?
– Вероятность имеется.
– Отстой. – Я отставила банку и положила голову на стол.
– И когда я пригрел двух заучек? – беззлобно протянул Арчи, ставя передо мной кружку с кофе, в котором плавала долька лимона.
Усталость накатывала волнами, как и кашель. Плавать в холодной воде было не лучшей идеей, но и идти с ног до головы вымазанной в крови – отвратительная со всех сторон мысль.
Зубы время от времени в случайный момент начинали отбивать чечетку.
– О-о-о, – печально протянул Арчибальд, потрогав мой лоб.
– Знаю. – Я отмахнулась. – Пора собираться на занятия. – Я рывком поднялась и завалилась обратно на диван.
– Ты уверена, что справишься?
– С лекциями?
– Со всем, – вздохнул Арчи, пока Лукас размешивал длинной ложечкой сахар в кофе.
– А как же, – я улыбнулась.
Мне нравились темные лектории и как сквозь плотные шторы пробирался упрямый солнечный лучик, вырываясь из стыка ткани, показываясь в изъеденных молью дырках, чтобы посветить кому-нибудь в лицо, а потом, отскочив от прозрачного стекла очков, прыгнуть на стену.
Сегодня я не видела ни одного знакомого лица, помимо Лукаса, который сидел в самом начале, ближе всех к лекторской зоне.
В прошлый раз мы договорились сидеть порознь. Так было проще не отвлекаться, вслушиваясь и запоминая все, что рассказывалось монотонным и тихим голосом.
Изредка я недовольно шипела, оборачиваясь к парочке шушукающихся между собой студентов. Невольно подслушивала сплетни общежития кинетиков. Узнала, кто сегодня сломал ногу, но едва ли имя в голове продержится до обеда. Многое легко забывается, особенно неважное.
Внезапно, лекция приглашенного преподавателя оборвалась. Все замолчали, уставившись на него.
– Я уверен, – начал он, – все в этой академии восхищаются темной магией, но никто не осмеливается приблизиться к ней. Верно же? – Он посмотрел прямо на меня, и я чудом удержалась, чтобы не начать ерзать.
Показалось. Он совершенно точно не может знать, что теперь в академии есть одна инициированная ведьма крови. Я уверена, что вижу его в первый и последний раз. А может ли быть так, что он человек Совета?
– Те, кто обращается к темноте, – продолжил он, переведя взгляд на другую часть аудитории, – не знают, что тьма – это кошмарное бремя, которое нужно уметь нести. Оно может поглотить или полностью изменить вас.
Я вскинула руку.
– Да, мисс?
– Роу.
– Прошу вас, мисс Роу, я слушаю, – он кивнул.
– Вы говорите о чем-то конкретном? Простите, что перебиваю, но не совсем понятно, как это сопоставляется с темой предмета и свойствами колдовских минералов.
– Я просто проверял, кто в этой аудитории еще способен слушать, мисс Роу. А теперь, когда я всецело завладел вашим вниманием, прошу обратиться к руководству по сбору лунных камней…
Сзади снова зашептались, я задержала дыхание, чтобы лучше слышать.
– Говорят, что он Оракул, – раздался восхищенный шепот.
– Вранье, их уже сто лет никто не видел. Да и понятное дело, кто ж захочет, чтобы его доставали с предсказаниями.
– А вдруг это оно и было?
– Он же сказал, что специально. Надумала себе глупости какие-то.
– Ну а что, если…
– Все, тихо, дай дослушать.
Я посмотрела на Лукаса. И мы задержали друг на друге взгляд дольше, чем следовало.
Оракулов я еще не встречала. Но казалось, что лектор не мог им оказаться. Да и «предсказание» было до обыденного пространным, подходящим ко всему.
Может, они с ректором решили таким образом выявить «несчастные случаи»? Кто знает. Я мысленно пожала плечами и продолжила записывать за заметно оживившимся преподавателем, которому небольшая передышка явно пошла на пользу.
Мне нравилось, что в Академии Гриммор были не только магические дисциплины, дважды в неделю проходили лекции по философии, один раз я посещала занятия по естественным наукам. Физика была очень схожа с магией. Все, кто рождался с магическими способностями, тоже следовали открытым много лет назад формулам, целые комитеты создавали новые, но иногда жаждущие открытий неопытные новички производили катастрофические (и зачастую летальные) последствия своих изысканий.
Я отложила ручку и посмотрела на часы. Как раз вовремя, колокол сообщил об окончании занятий, прервав размышления о физике и оракулах.
– Выпьем кофе? – Лукас подхватил мой учебник и положил к себе в сумку.
– Эй, воришка! – Я легонько хлопнула его по плечу.
– Беспокоюсь о твоей спине, смотри, сколько древних книг с собой носишь, никакой позвоночник не выдержит.
– А о состоянии моих сосудов ты не беспокоишься? От такого количества кофе-то?
Лукас сдержанно улыбнулся.
– Хочешь сегодня пойти со мной на дебаты исследователей?
– Там скучно?
– В моем кружке скучно не бывает, я же не дилетант. – Он усмехнулся, перехватив мою руку, которой я хотела незаметно ущипнуть его за бок, и переплел наши пальцы.
– Ладно. Но ты не говорил, что основал клуб по интересам. – Я притворно надула губы.
– Сюрприз.
Вечером Лукас провел меня не в свое общежитие, как я предполагала, а в закрытый кампус школы, где много лет назад произошло что-то, о чем Грейс никому не рассказала.
Было видно, что тут собирались люди: протоптанные среди пыли дорожки, одинокая лампа накаливания, стулья полукругом, подсвечник на покосившемся столе.
Надо же, совсем рядом с местом, где я занималась с Лизз.
– Давно вы так? – спросила я, отодвинув для себя стул так, чтобы быть больше наблюдательницей, чем участницей.
– С начала года примерно. – Лукас пожал плечами, как будто точно не зная, как давно это продолжается.
Прибывали люди. Всего я насчитала пять человек, потом шесть.
Когда стало понятно, что больше мы никого не ждем, Лукас еще раз пересчитал всех глазами и встал рядом с массивным столом, присел на краешек и хлопнул в ладоши, приковывая к себе внимание.
Он стоял перед небольшой группой участников неофициального клуба по интересам – четырех парней и двух девушек, я стала седьмой. Я решила, что это собрание не могло быть легализованным. Ректор бы никогда не позволил собираться студентам в заброшенной части академии, признанной аварийной.
Лукас откашлялся, и его светлые глаза блеснули в тусклом свете свечей в пустом и старом кабинете. Студенты заглядывали ему в рот, готовясь ловить каждое слово, что слетит с губ. Было жутко, но потом я расслабилась.
У моего друга дар прирожденного рассказчика, и вовсе неудивительно – он смог их так сильно заинтересовать, что они даже задерживали дыхание в предвкушении.
– Добрый вечер! – Он начал говорить. – Сегодня среди нас есть моя подруга Роуз. – Он указал ладонью на меня, и я привстала, чтобы всем кивнуть в знак приветствия. – Так что ведите себя хорошо, не позорьте меня. – Он рассмеялся.
– По какой теме у нас дискуссия? – оживился рыжий парень в очках.
– Я думаю, что из-за того, что у нас гостья, я бы хотел уйти в пространные размышления на грани философии, что скажете?
Раздался одобрительный гомон.
Он останавливался перед каждым из сидящих, по очереди пристально посмотрел в глаза.
– Мы собираемся здесь, чтобы теоретически предполагать некоторые вещи, – пояснил специально для меня Лукас. – Полет фантазии может быть любым. Сегодня хочу, чтобы тему для рассуждения выбрала ты, Роуз. – Он подмигнул мне.
В голове почти сразу возникла тема, которую я захотела озвучить так сильно, что сводило челюсть, чего не случалось очень давно.
– Может быть, про запреты перемещения живых существ в пространстве? – выпалила я, удивившись собственной силе голоса и мыслям. Непонятно, почему мне захотелось спросить именно это.
– Прекрасно! – Лукас явно был доволен. – Наверняка многие задумывались над вопросом, почему наше сообщество после утраты столь важной формулы мгновенного путешествия сквозь пространства и прослойки не стало возобновлять изыскания?
– Это ведь из-за того, что магия поменяла вектор расположения?
– Верно, но почему никто не стал пытаться и любые разговоры об этом пресекаются?
– Потому что станет сложно контролировать перемещения? – озвучила догадку я.
– Вполне возможно, что как раз из-за этого новые формулы перемещений держатся в секрете или вовсе не открыты. Мне нравится ход твоих мыслей, Роуз. – Он одобрительно улыбнулся. – Скажу честно, академия никогда не станет для меня домом, мне не близки идеи, что так тщательно пытаются вложить в голову.
Мне нравилось, как Лукас здесь неожиданно раскрылся с другой стороны. Почему-то казалось, что он подобно Арчибальду был без ума от академии из-за возможностей, да и являлся чуть ли не единственным блестящим учеником.
– Может быть, причина неудач кроется вовсе не в необратимых изменениях самой сути магии, а в нашем недостаточном понимании ее законов? Что, если она просто требует иного подхода… Ведь никто не отменял законы сохранения энергии, верно? – Он сделал паузу, чтобы после заговорить тише. – Почему мы считаем невозможным то, что наши предки делали регулярно? Какова истинная природа границ нашей власти над миром? – Он прищурился, ожидая ответа.
– И что ты предлагаешь? – спросил тот же рыжий парень.
– Я? Ничего. – Лукас пожал плечами. – Мы же здесь просто обсуждаем, Роб, забыл?
– Прости. – Роб почесал затылок. – Вечно мне надо влезть куда-то. – Он выглядел смущенным и пристыженным.
– Это мне тоже известно. – Бархатистый смех Лукаса распространился по кабинету.
Мы еще очень долго сидели, обмениваясь самыми безумными теориями, а когда брейншторм достиг апогея и сумасшедших теорий, ребята приняли решение расходиться.
Было уже далеко за полночь, когда «тайное собрание энтузиастов» (так они себя назвали) полностью разбрелось по своим общежитиям. Остались только мы с Лукасом. Он складывал карту изменений магии, которую создали исследователи Совета, а я колупала краску на стене, поддевая ногтем небольшие сколы.
Внутри еще кипел исследовательский интерес, разгоряченный от потока идей разум постепенно остывал, сменяясь ощущением умиротворения. Было хорошо, очень хорошо.
– Понравилось? – спросил он, присев передо мной на корточки.
– Было интересно, правда, я отлично провела время.
– Не хочешь присоединиться к нам?
– Я бы очень хотела, но… – Я замялась.
– Ничего. – Он улыбнулся. – Ты можешь прийти всегда, если появится свободное время, буду рад тебя видеть. – Он погладил меня по голове.
– Спасибо, я ценю твое отношение ко мне. И… кстати… – Я замолчала, подбирая слова. – Тот разговор на рынке теней, помнишь?
– Как я могу забыть? Понимаю, я был настойчив и, скорее всего, доставил тебе дискомфорт, поэтому прости меня, пожалуйста, я обещаю больше не заводить эту тему, если тебе некомфортно, договорились? – Он выглядел расстроенным, и я понимала его чувства.
– Я думаю, что теперь я готова тебе помочь.
Ветер завыл в разбитом окне, врываясь в комнату вместе с опавшими листьями и ледяным воздухом. Он нес с собой либо предупреждение, либо одобрение – время покажет.