Как всегда, пришлось три часа ждать Еву, пока она наболтается с парнями. Мне они казались скучными и пресными, а их чрезмерное внимание в стенах института — излишнее. Одно дело — пообщаться в клубе и больше никогда не увидеться с этими парнями, другое дело — сталкиваться с ними каждый день.

Наконец, подруга перестала купаться во внимании, и вышла ко мне на улицу, широко улыбаясь. Я подтянула рюкзак и с менее счастливым лицом покинула двор института.

— В субботу идем в клуб? — спросила Ева.

— Не знаю, — честно ответила я, вспоминая, что моя карта пуста. — С деньгами напряг.

— Я угощаю, пошли.

— Блин, Ев, ты и так постоянно угощаешь, уже стремно.

— Да хватит тебе. — она махнула рукой. — Что я не понимаю что ли.

Вряд ли она, дочь обеспеченных родителей, понимала меня. У нее было все — дорогая одежда, всегда новая модель Айфона и куча карманных денег. Мы же с Кириллом вынуждены тянуть лямку, но никто из нас не осуждает родителей — они и так многое делают для нас. Братец подрабатывает, и я за это его уважаю. Да, иногда он мне кажется нормальным, и я даже перестаю его ненавидеть. Но это быстро проходит. Потому что забыть его поступок очень и очень сложно.

— Слушай, я хочу в клуб! Но без тебя я не пойду, — добавила Ева. — Нам только за вход заплатить и такси.

— Ладно, давай в субботу решим, — сдалась я.

Ева радостно кивнула, и мыслями сразу унеслась на танцпол. Для нее клуб — это способ получить как можно больше мужского внимания, как говорит она. Но я знаю, что Ева просто ищет себе парня, до дрожи хочет отношений, но не складывается. Еще бы! С такой внешностью зацепить простого парня, готового на романтику, довольно сложно — они просто ее боятся. А те, кто клеится, хотят не ее сердце, а совершенно другое место. Конечно, роль играет еще и то, что подруга не на каждого обратит внимание. Привыкшая к тому, что как единственная дочь, она получает только самое лучшее, в партнере она тоже избирательна.

Мы гуляли с Евой до темна, за разговорами время пролетело незаметно, и я, попрощавшись с подругой, пошла домой. Кирилл наверняка злой — вчера я ему весь мозг вынесла, требуя новое платье. На самом деле, никакое платье мне не нужно, я прекрасно понимаю наш ограниченный бюджет, но хотелось его побесить. Не дал мне построить отношения, вот теперь пусть терпит. Выбора-то у него нет. Родители спрашивают с него, как со старшего, в первую очередь. И если бы не этот факт, он бы уже давно выбросил меня в окошко.

Зайдя в квартиру, я сразу увидела чужие кроссовки на пороге. Белые, дорогие, брендовые. Прислушалась к голосам на кухне и улыбнулась. Макс здесь. Пока снимала кеды, вспоминала его поцелуй в шею, и внутри снова что-то активно забурлило. Этот мальчик явно умеет обращаться с девочками, и я в очередной раз пожалела, что он друг моего брата.

— Привет, парни, — сказала я на пороге кухни. — Макс…

Мне нравилось, как он реагировал, когда я выделяла его, когда произносила его имя, протягивая гласную. Наверное, он представлял, как я кричу его имя с такой же интонацией в более пикантный момент.

— Аня… — подыграл он мне, окидывая взглядом.

Первый раз он видит меня полностью одетой. В белой рубашке и синих джинсах, возможно, я менее привлекательна, но его раздевающий взгляд говорил об обратном.

— Садишь ужинать, — сказал Кирилл, заставляя нас прекратить смотреть друг на друга.

Я нырнула в холодильник и вытащила контейнер с салатом. На полках лежала колбаса, сыр и мясо. И я была крайне удивлена — еще вчера Кирилл говорил, что нет денег, а сегодня уже забил холодильник продуктами.

Я села рядом с Максом и сразу нырнула вилкой в контейнер.

— Сколько тебе на платье надо? — спросил брат, и я подняла на него взгляд.

— Откуда у тебя деньги?

— Подработал. Так сколько?

— Нисколько. Я пошутила, — сказала я с набитым ртом.

— Пошутила? — фыркнул Кирилл. — Ты мне всю плешь проела!

— Это я тебя готовлю к семейной жизни. Потом спасибо скажешь.

— Я тебе скину на карманные, сама решай — платье, трусы покупать или что там тебе еще надо, — буркнул Кирилл. — И долг Еве верни.

Я хотела поблагодарить его, кинуть хотя бы жалкое «спасибо», но не смогла. Вместо этого повернулась к Максу и улыбнулась ему.

— Как дела? Скучал по мне?

— Безумно, — соврал он и улыбнулся.

Я положила руку ему на бедро и провела вверх, наблюдая за тем, как темнеют его глаза.

— Может, тогда зайдешь ко мне? Мы в прошлый раз не закончили.

— Аня, блин! — крикнул Кирилл. — Успокойся!

— Вот видишь, не судьба, — сказала я, не убирая руку. — Между нами всегда будет стоять мой братец.

— Ошибаешься, сестренка, мне плевать, — сквозь зубы сказал Кирилл. — Можете хоть сейчас пойти.

Я еще раз провела по бедру Макса, нырнула ему под футболку, от чего его мышцы пресса напряглись и стали каменными. Кожа под моей ладонью оказалась горячей, грубоватой, и это жутко заводило. Макс смотрел на меня голодным, хищным взглядом, и, если бы не Кирилл, точно набросился бы. И мне это нравилось. Его реакция на меня, рвущееся наружу возбуждение заставляло меня саму дышать тяжелее.

Макс не трогал меня руками, он только смотрел, и его сдержанность, его мнимая покорность разжигала внутри настоящее пламя. Обычно в этот момент парни как минимум лезут целоваться, но он не двинулся с места, застыл как статуя на стуле, позволяя мне дразнить его. Позволяя сделать свой ход в нашей дурацкой игре, где не будет победителей. И я уже представила его ход, как он будет заставлять меня просить о сексе, как будет ласкать мое тело своими большими, сильными ладонями. Едва не застонав от одной только фантазии, я закусила губу и убрала руку.

— Ладно, мальчики, я в душ, — безразлично сказала я, будто прямо сейчас не нуждаюсь в ледяной отрезвляющей воде.

Поднялась под пристальный взгляд Макса и расстегнула при нем две пуговицы на рубашке. Его глаза сразу метнулись на ключицы в ожидании большего шоу. Только этого было достаточно, чтобы достичь нужного эффекта. Для него. И для себя тоже.

Я выходила из кухни, сопровождаемая гневным взглядом брата. Остановилась возле ванны и прислушалась к голосам с кухни.

— Не ведись, — сказал Кирилл. — Игнорь ее, и она сама отстанет.

— Я не хочу, чтобы она отставала, — сказал Макс. — Но она сама этого захочет, и даже больше, чем я.

— Ага, все так думают, — фыркнул брат, и я улыбнулась. Как же хорошо он меня знает. — А потом влюбляются и голову теряют.

— Ну нет, влюбляться не мой вариант.

Вот значит как. Думает, он такой великолепный, что только в него могут влюбляться. Такой же индюк, как мой братец. Считает, что может пользоваться девушками, а потом спокойно кидать их с разбитыми сердцами.

— Чем больше ты проявляешь к ней внимания, тем быстрее она потеряет к тебе интерес, — добавил Кирилл. — И добиваться ее нет смысла.

— Добиваться? — хмыкнул Макс. — Я терпеть не могу эти бабские сопли и высказывания по поводу того, что парень обязан добиваться, из кожи вон лезть, чтобы она была с ним. Бред это все. Люди либо вместе, потому что хотят этого, либо нет, потому что не хотят. В мире слишком много красивых девушек, чтобы бегать за одной строптивой.

— Видимо, ты никогда не любил, — фыркнул Кирилл.

— Может, и не любил. А может, и реалист. Если я вижу, что девчонка ну никак ко мне, я просто найду другую. Даже если она мне нравится, и в ее присутствии штаны рвутся.

— Вот Анька из таких. Так что найди другую и мозг себе не парь.

— Нет, — протянул Макс. — Она думает, что дразнит меня, а на самом деле себя. Сама затягивает петлю на своей шее. Придет время, и она будет умолять меня взять ее. А я в тот момент подумаю — согласиться или нет.

Я с силой сжала ручку двери в ванной. Макс, оказывается, не так прост. Мало того, что я должна просить, так он еще и ПОДУМАЕТ. Вот урод же, ну посмотрим еще кто кого.

Я приняла прохладный душ, смывая с себя все проявления хоть каких-то эмоций к Максу. Воспоминания о его прикосновениях резко стали неприятны, но еще больше неприятна моя реакция на них. Я наносила пенящийся гель несколько раз, сама не понимая почему. Если в глубине души где-то и сидело желание, то теперь оно засохло и умерло. Не получит он ничего. Будет смотреть, пускать слюни, и я даже позволю приблизиться к себе, но на этом все. Я заставлю свое тело отключиться, хочет оно того или нет.

Успокоившись, я вылезла из душа и не обнаружила футболку. Похоже, Кирилл утащил ее, и мне придется в полотенце идти до комнаты. Или…

Я туго затянула белое полотенце вокруг себя, проверила, что ничего не видно ни сверху, ни снизу, и вышла из ванной. Прекрасная возможность еще раз побесить брата и Макса. С мокрых волос на шею и ключицу капала вода, так же как у кого-то будут капать слюни.

— Кирилл! — воскликнула я и зашла на кухню. — Где футболка?

Брат нехотя повернулся ко мне, увидел меня в полотенце и сразу кинул взгляд на Макса.

— В комнате, — спокойно сказал он.

— Верни ее на место, будь так любезен.

— Вообще-то это моя футболка, — попытался сопротивляться Кирилл.

Я не стала отвечать, отошла к раковине и налила в стакан воды. На Макса я не смотрела, но чувствовала его взгляд, и как в кухне резко поднялась температура воздуха. Кирилл поднялся с недовольным лицом и ушел к себе в комнату.

Я перевела взгляд на Макса, и стало не по себе от его хищных, опасных глаз. Было в нем что-то загадочное и интересное, и я подошла ближе. Я не боялась. Я провоцировала. Макс весь напрягся, когда я коснулась голой ногой его бедра. Не сводя с него взгляд, взяла его стакан с колой и виски, и сделала несколько глотков. Напиток слегка обжег горло, но приятном теплом прошелся внутри.

Поставила стакан обратно на стол, слегка наклонившись к Максу так, что вода с волос начала капать ему на брюки. Пару раз моргнула, глядя ему в глаза и выпрямилась. Отвернулась и хотела уйти, но он тут же подскочил со стула, схватил меня и прижал к себе. Я ахнула от неожиданности и уперлась руками ему в грудь. Его рука лежала на моей талии, вторая схватила лицо. Пальцы впились в волосы, заставляя смотреть ему в глаза.

Кажется, меня унижало собственное тело. Мои внутренние крики оно совершенно не слушало, продолжая издеваться надо мной. Лицо Макса было в паре сантиметров от моего, так близко, что мы почти касались носами. Глаза метались от его глаз на губы, и я почти проиграла, представляя, как он целуется.

Макс большим пальцем провел по моей щеке. И этот жест был не сексуальным, не требовательным, а нежным. Так, словно он стирал слезинку с моего лица. Вторая рука надежно и бережно лежала на талии без грубости и пошлости. И это было в сто раз хуже, чем если бы он полез под полотенце. Я ждала, когда он это сделает, когда вторгнется и заставит снова выстраивать броню, которую он только что начал разрушать внутри меня. Но Макс не лез. Он просто держал меня, будто пытаясь защитить от злого мира.

— Вы опять? — возмутился Кирилл, и мы оба вздрогнули. — Аня, забирай футболку и чеши к себе.

Я отстранилась от Макса, быстрым шагом пересекла кухню, выхватила футболку у брата и ушла к себе. Кажется, игра становится слишком опасной.

Я просидела в комнате весь вечер, даже не выходила в туалет, чтобы случайно не столкнуться с Максом. Но мои мысли все были там, на нашей кухне, где простая провокация едва не зародила во мне что-то новое, что-то более глубокое. А не хочу этого. Я знаю, чем это закончится, и в очередной раз проходить тот путь, что однажды уже прошла, не собираюсь. По крайней мере не сейчас.

Андрей казался мне заботливым и милым. С ним было интересно просто разговаривать, и это подкупило меня. Я не собиралась с ним встречаться, но он был настойчив, и я сдалась. А потом… два месяца отношений, в которые я нырнула с головой и предательство. Андрей доказал мне одну важную вещь: женщина интересна, пока недоступна. Пока она рядом, но недостаточно. После этого они начинают искать другую жертву. Не все мужчины такие, и я уверена, что большинство все-таки нормальные, и в отношениях ищут больше, чем простое развлечение. Но мне такие не попадались. А проверять каждого как-то нет желания.

И еще одно доказательство моей правоты сидит сейчас на моей кухне. Он не влюбляется, а женщины для него всего лишь расходный материал. Использовал одну, бросил, нашел другую. Поигрался, продинамил и живет себе дальше счастливо и беззаботно. Но со мной этот фокус не прокатит, я научена горьким, противным опытом, и, пожалуй, готова сдаться. Иногда лучше вовремя остановиться, чем дойти до финала в числе проигравших. А если чувства во мне проснуться снова, я точно проиграю.

Я услышала, как хлопнула входная дверь, и расслабилась. Макс ушел, и я надеюсь, что снова появится не скоро. А лучше вообще никогда.

В коридоре послышались шаги, и практически сразу стук в мою дверь.

— Кто? — крикнула я. Вдруг это не Макс ушел, а Кирилл. И сейчас этот парень с татуировкой паука пытается вломиться ко мне.

— Я, Ань, — ответил брат.

— Заходи.

Кирилл вошел в комнату, щелкнул выключателем, и я сразу спрятала лицо в ладони от яркого света. Он сел на мою кровать, продавливая под собой мой давно уже не новый матрас. Кирилл протяжно вздохнул и сцепил руки в замок на коленях, явно готовясь к разговору. Я подтянула к себе ноги и уставилась на брата в ожидании.

— Ань, заканчивай с Максом, — сказал он, и в голосе послышалась усталость.

— Это еще почему? — фыркнула я.

— Тебе самой не надоело?

— Нет!

— Я запрещаю тебе флиртовать с ним, — внезапно сказал Кирилл, вообразивший себя нашим отцом.

От такой наглости я даже не нашлась, что сказать, только вытаращила глаза от шока. Запрещает? Я давно не слышала таких слов в свой адрес — как только переехала в город они перестали каждый день звучать в доме.

— Ань, я почти не знаю его, и не могу ручаться за него. Я уверен в Димане, Славике и многих других парнях, но не в нем.

— Да что ты говоришь! — вспылила я. — В Андрее ты тоже был уверен?

— Был, — кивнул он.

— И что? Специально позволил унизить меня, а теперь строишь из себя заботливого брата? Тебе не плевать ли, что со мной будет, а, Кирилл?

— Аня, я несу за тебя ответственность! Я обещал родителям, что дам тебе творить глупости! А ты сейчас именно этим и занимаешься — лезешь в опасность, сама не понимая, чем это может обернуться! — Кирилл повысил тон, но, увидев, что я уже покраснела от злости, успокоился. — Ты уже пострадала от отношений, от человека, который не ценил тебя, зачем снова пытаешься причинить себе боль?

Я соскочила с кровати — находиться рядом с братом я не могла физически. Казалось, что живи мы на разных планетах, я бы все равно хотела быть еще дальше от него.

— Это ты сделал! — крикнула я. — Ты не просто позволил издеваться надо мной, ты дал ему возможность сделать это как можно больнее! Так радуйся, что я связалась с очередным плохим парнем, который поступит так же!

— Ань… — он поднял на меня виноватый взгляд, но я не верила ему. — Я пытаюсь защитить тебя от той же ошибки!

— Не надо меня защищать! В тот момент, когда ты должен был это сделать, где ты был? Стоял в стороне, пока твои дружки рассматривали мои фотки в телефоне Андрея? Наблюдал за тем, как он ведет к себе другую, зная, что мне будет больно!

Я тяжело сглотнула горький ком в горле, не давая пролиться слезам. Сотни раз я говорила ему такие же слова, думая, что чаша опустеет. Я всегда думала: вот выскажу Кириллу, пусть поймет, пусть увидит мою боль, прочувствует хоть капельку того, что испытывала я. И он пытался утешать, искал подходящие слова поддержки, либо что-то мямлил, но все это было пустое. Он делал это машинально, как мама утешает упавшего ребенка. Я не слышала в его словах ни искренности, ни сожалений, только жалость, потому что я для него жалкая. Мне не становилось легче ни от выплеснутых эмоций, ни от попыток брата понять меня.

— Я ненавижу тебя, Кирилл. Больше, чем Андрея, потому что доверяла тебе, как брату! В то время, пока наши родители были заняты собой, ты был единственным человеком в жизни, кому я доверяла! И что ты сделал? Ты растоптал меня! Не Андрей, а ты! А сейчас ты сидишь и пытаешься меня от чего-то предостеречь? Ты серьезно думаешь, что твои слова что-то значат для меня?!

— Не слушай! — разозлился Кирилл и поднялся с кровати. — Ты заигралась, Аня! И ты пострадаешь от этого!

Я быстро смахнула слезы, которые удерживать было уже невозможно.

— Не надо со мной няньчиться! Не надо строить из себя брата! Как брат ты давно умер для меня!

Кирилл с силой сжал челюсть и напрягся весь, как струна. Но я уже не могла остановиться. Меня разрывало на куски от обиды, от жалости к себе и своей жизни, где я не нужна ни родителям, ни брату. Где вынуждена не быть собой, чтобы привлекать внимание, создавать другим проблемы, чтобы они видели — я живой человек.

— Засунь свою заботу себе в задницу! — крикнула я. — Если захочу, я всех твоих друзей пропущу через себя!

— Ты просто дура! — крикнул Кирилл.

— Да! Да, я дура! Потому что сначала ждала от отца любви, но слышала только «Аня, не делай это, не делай то. Будь послушной, покладистой». Потом ждала ее от тебя, но едва парни слышали о том, кто мой брат, сразу сбегали, боясь получить по морде, и не понимая, что тебе глубоко плевать на мою личную жизнь! Ты слишком сильно любил себя, чтобы любить еще кого-то! А когда… — Я сделала глубокий вздох. — Когда я хотела найти эту любовь на стороне, и нашла ее, то получила братской заботой по голове.

— Так, — тихо сказал Кирилл. — Давай ты успокоишься, и мы нормально поговорим.

— Я не хочу успокаиваться! — еще громче крикнула я и толкнула его в грудь. — Хватит указывать, что мне делать!

Внезапно Кирилл схватил меня за плечо и потащил из комнаты. Я упиралась, вырывалась, кричала, но его хватка была железной и болезненной. Его пальцы, как тиски, впивались в мышцы и кости, абсолютно безжалостно. Брат затащил меня в ванную, схватился второй рукой за шею и сунул мою голову под душ. Сразу из лейки потоком хлынула холодная вода по волосам, лицу и шее.

— Отпусти, Кирилл! — взвизгнула я.

Но он беспощадно держал мою голову под ледяной водой, пока я не перестала сопротивляться. Пока тело не охватила дрожь, а обида не отпустила, но притупилась. Холод возвращал меня из мира гнева и ярости, остужал мой пыл и снова заставлял меня чувствовать себя слабой и беспомощной. Кирилл убрал руку, накинул на меня полотенце и потащил обратно в комнату, но уже спокойно взяв за руку.

Я дрожала и всхлипывала на кровати, чувствуя себя униженной и раздавленной.

— А вот теперь слушай, — спокойно сказал Кирилл. — Я не знаю Макса, не знаю, что он может сделать. И, когда я вижу твои провокации, мне страшно, что он может сделать тебе больно не душевно, а физически. Я боюсь, что он окончательно сломает тебя, и я не смогу этому помешать. Он темная лошадка для меня. Вытворяй ты такое с Диманом, я спокойно смотрел бы на это. Но Макс другой. И пока ты провоцируешь его, он провоцирует тебя.

Кирилл посмотрел на мои дрожащие руки и накинул на плечи покрывало. Я вцепилась в него пальцами, прячась от холода.

— Возможно, я ошибаюсь, но знаю одно — этот человек точно не для высоких отношений. Он поимеет тебя и бросит, а ты будешь сидеть здесь и плакать, не понимая, что сама довела до этого.

— Мне не нужны отношения, — прошептала я.

— Ты сама только что кричала, что ждешь любви. Не заметишь, как втянешься так, что потом снова тебе будет больно. Макс не дурак, он знает, чего хотят девушки.

— Это всего лишь игра.

— Уверена? Ты показала ему свою привлекательность, сексуальность и дерзость. Он запал, ты добилась своего. Пора остановиться. В идеале остановиться совсем, но если тебе невмоготу, то найти другую жертву. А если ты хочешь нормальных отношений, то прекрати вести как…

— Как кто? — я выпрямилась и посмотрела на брата. — Как шлюха? А если только это и привлекает вас в женщинах? Ты сам-то давно с девушками цитировал Пушкина, прежде чем их в койку тащить? Тебе самому плевать, насколько девчонка интересная, эрудирована и смешна, если у нее короткая юбка и она готова дать без разговоров.

— С тобой бесполезно разговаривать, — застонал Кирилл и уронил лицо в ладони. — Мы словно на разных языках говорим.

— Так и есть, братец. У каждого из нас своя правда, даже если оба неправы. Но когда ты мне что-то пытаешься запретить, мне безумно хочется сделать наоборот.

— Ты когда жить начнешь ради собственного счастья, а не чтобы мне мстить? — он поднял на меня взгляд.

— Я жила. Пока ты не влез.

Кирилл поднялся с кровати, кинул в меня жесткий взгляд и вышел, громко хлопнув дверью. Я осталась одна в тишине своей комнаты, и стены давили на меня так, что было тесно и душно. Очень хотела уйти, сбежать, хоть куда-нибудь, подальше от брата и квартиры, где никогда не было мира. Находиться в доме было просто невозможно, я задыхалась от спертого, напряженного после скандала воздуха. Натянула джинсы, носки и толстовку с капюшоном. Быстро заплела косу из мокрых волос, и откинула ее на спину, чтобы не замерзнуть. Потом тихо, как мышка, прокралась к двери и вышла на улицу.

Часы показывали полночь, Ева уже пожелала мне доброй ночи, улица опустела. Идти в такое время было некуда, и я осталась на лавочке возле подъезда. Прохладный воздух охлаждал горячее от слез лицо, мягкий лунный свет успокаивал. Вокруг — ни души, и полная, спящая тишина, нарушаемая лишь легким шорохом деревьев. Говорят, что ночь срывает маски, а одиночество показывает, кто ты есть на самом деле. Но я все равно не чувствовала себя настоящей, казалось, что это не моя жизнь, что я наблюдаю со стороны за чужой судьбой. И мне хотелось крикнуть этой девчонке в черной толстовке: «Остановись! Ты свернула не в ту сторону! Ты можешь измениться, перестать быть дурой и начать жить свою жизнь!».

А потом пришло понимание — глупости все это. Проблемы — надуманные, предательство пора забыть, а с Максом — играть. Кирилл прав: я добилась внимания, я увидела блеск в глазах, и даже умудрилась загореться сама. Пора остановиться. Иначе из следующей ямы, в которую я себя загоню, мне точно не выбраться. Я не хочу снова влюбляться, надеяться и ждать, что простой флирт выльется во что-то большее. Не хочу, чтобы мой же бумеранг прилетел мне обратно в голову. А так и случится — Макс поиграет со мной, как я с парнями, и так же жестко кинет.

Два дня я избегала брата, и не выходила из комнаты, когда он был на кухне. После учебы долго гуляла с Евой, возвращалась уже поздно, и почти сразу пряталась в комнате. К нам не приходили его друзья, и сам Кирилл был каким-то замкнутым, молчаливым. Может, повлияла наша ссора, но предчувствие подсказывало, что дело в другом. Только выяснять правду у меня не было ни сил, ни желания. Пусть брат разбирается со своими проблемами сам, от меня все равно одни беды.

В субботу с самого утра я убежала к Еве, где мы смотрели фильмы в ее красивой, огромной комнате. Пока она пялилась в экран с диагональю больше, чем моя кровать, я рассматривала интерьер. Я кучу раз была здесь, и всегда ее комната вызывала только восторг. Вроде ничего особенного — светло-голубые обои с блестками и без рисунков; «парящий» натяжной потолок; белый трехстворчатый шкаф-купе; белый письменный стол и кровать. Но все смотрелось так стильно и дорого, что я мысленно завидовала. Мы с Кириллом не делали ремонт в квартире ни разу, а бабушка меняла обои лет за пять до смерти. Не скажу, что у нас старо, напоминает совковый ремонт, но в сравнении с Евиной комнатой настоящая халупа.

— Не помирились с Кириллом? — спросила Ева, откусывая только что привезенную пиццу.

— Нет, — буркнула я, прекращая рассматривать комнату. — Не подходила к нему эти дни, он тоже. Мы в принципе и так как соседи всегда жили. Если, конечно, соседи имеют право контролировать друг друга.

— А Макс?

— Не видела его больше. Но за эти дни я поняла, что не так уж он мне и интересен. Ничего в нем особенного. — Я тоже откусила пиццу.

— Ты меня убеждаешь или себя? — засмеялась Ева.

Я с укором посмотрела на подругу: и как она видит, что я вру? Конечно, интерес никуда не делся, но я думала, что если буду так говорить, то удастся убедить саму себя.

— Вот скажи мне, ты когда встречалась с Кириллом, как это было? — сказала я.

— Тебе в подробностях? — подмигнула Ева.

— Нет, без подробностей, пожалуйста. Мне просто интересно, Кирилл же не способен на отношения, как тебе удалось вовлечь его на такой срок?

Ева дожевала кусок и вытерла салфеткой рот. Кажется, она даже погрустнела от воспоминаний.

— Почему же не способен. Кирилл очень бережно относился ко мне, это я дурой была, испугалась чего-то и сбежала. Предложила ему притормозить, — вздохнула подруга. — И больше так никого не встретила, кто бы смотрел на меня, как Кирилл.

— О боже, — воскликнула я, и Ева подняла на меня взгляд. — Ты до сих пор сохнешь по нему!

— Нет, — сморщилась Ева. — Все давно прошло.

— Не ври, — отреагировала я. — Я видела, как ты смотришь на него. Я не против, это твое дело, только не забывай, что он мудак, и недостоин такой конфетки, как ты.

Ева засмеялась и схватила еще один кусок пиццы. Она даже ела, как истинная леди, очень аккуратно и женственно. Я всегда восхищалась ей, и без зависти признавала, что в нашей компании страшненькая подруга — это я.

— И что ты теперь с Максом будешь делать? — спросила подруга.

— Не знаю, — честно ответила я. — Хочется брата позлить, но не уверена, что справлюсь.

— Он нравится тебе?

— Не то, чтобы нравится… — Я потеребила салфетку в руках. — Скорее, интересует. Такой загадочный, закрытый, молчаливый. Но его руки, Ев… Как шелк, в них столько нежности, что у меня крышу сносит.

Я упала на кровать, снова вспоминая эти прикосновения, которые мое тело никак не хочет забывать.

— Я когда представляю, что он этими руками делает в постели, мне хочется застрелиться.

— Узнала бы. Что ты теряешь?

— Ага, чтобы потом очередной дружок брата обсуждал меня в их компании? Чтобы утвердить его статус обольстителя, перед которым каждая готова ноги раздвигать? Нет уж. Принципы важнее. Обойдется. — Я перевернулась на живот и посмотрела на Еву. — К тому же я слышала, как он говорил Кириллу, что доведет меня до точки, а потом продинамит. Вот и представь, как это будет выглядеть.

— Да, это хреново, — протянула Ева.

— Вот именно! Так что, если меня начнет нести не в ту сторону, ты как подруга обязана настучать мне по голове.

— Обязательно так и сделаю! — сказала Ева и схватила косметичку. — Давай в клуб собираться.

В клуб я пришла в платье, которое взяла у Евы. Снова белое, короткое, обтягивающее, как вторая кожа. На тонких бретельках и с вырезом на декольте оно открывало ровно столько, сколько нужно. Свои каштановые волосы я выпрямила плойкой и оставила распущенными, и они падали до середины спины, поблескивая на свету. И, конечно, высокие каблуки, от которых снова будут болеть ноги.

Ева всегда одевалась скромнее меня, выбирая либо топик и брюки, либо платья, в которых можно безопасно наклоняться. В этот раз она выбрала черное платье-карандаш с вырезом от середины бедра и длиной чуть ниже колен. Светлые волосы закрутила в локоны и оставила распущенными. Но на Еву что ни надень — она будет привлекать внимание своими яркими, красивыми глазами, даже если на лице нет ни капли макияжа.

В клубе, как всегда, было много народа и мало свободных мест. Мы заказали по коктейлю, потом еще и еще. После третьего голова приятно поплыла, но еще отлично соображала. Ева уже танцевала с каким-то парнем, а я тихонько сидела возле барной стойки и наблюдала за подругой. Ноги уже гудели от танцев на высоких каблуках, и я предпочла выбрать наблюдательную позицию.

Внезапно в толпе я увидела знакомую фигуру. Через людей и полумрак было сложно разглядеть, но брата я узнала бы даже в темноте. Он шел в сторону кубрика, и я привстала, чтобы посмотреть, с кем он. Увидела его, Макса и еще кого-то, в рубашке. Перебрала варианты в голове, и поняла, что в компании брата рубашки носит только Димка.

Заставила себя сесть на стул, но жутко хотелось повидаться с Димкой. А вот с Кириллом и Максом нет. Если я сейчас ворвусь туда к ним, братец взбесится, что наверняка. Ведь только ему можно так делать, а я не должна. И бесить его пока не было сильного желания.

Повернулась к бармену и заказала еще коктейль. Рядом пристроился какой-то изрядно подвыпивший парень и встал так рядом, что я чувствовала его дыхание на волосах. Пытался что-то сказать на ухо, но я почти оттолкнула его и помотала головой. Парень оказался наглым и настырным, и мне пришлось уйти, чтобы не вылить на него свой холодный коктейль.

Градус в голове и на танцполе кричал, что пора насолить брату, и я двинулась в кубрик. По пути сказала Еве, что скоро вернусь, и, крепко сжимая фужер, направилась к Димке. Попрошу его побыть со мной немного, чтобы отшить всяких пьяных лиц. Димка, хоть и добрый, но высокий и умеет делать грозный вид. Удивительно, но находясь с братом на расстоянии в несколько метров, я ищу защиту не у него, а у другого. Братец, конечно, тоже заступится, но потом я буду чувствовать себя должной ему. Поэтому выбор был очевиден — мне нужен Димка, чтобы показать наглым парням, что я не одна. Это на время подарит мне спокойствие на танцполе.

Я уверенно шла к кубрику, поправляя волосы. Открыла дверь и шагнула внутрь, уже готовясь поздороваться с Димкой. Три пары глаз устремились на меня, и я застыла. В кубрике на диване возле стенки сидел Макс, рядом с ним Кирилл, а на противоположной стороне был незнакомый мне парень. Я растерянно смотрела на него, на его изучающий, слегка удивленный взгляд зеленых глаз. Парень действительно был в черной рубашке с длинным рукавом и в темных джинсах. Такие же, как у Димки, лохматые волосы, поэтому я приняла незнакомца за друга.

— А где Димка? — растерянно сказала я единственное, что пришло на ум.

— Его здесь нет, — буркнул Кирилл.

— Вы знакомы? — спросил парень и склонил голову на бок, рассматривая меня.

Я хотела уйти, но посмотрела на недовольного брата, на пристальный взгляд Макса и улыбнулась. Отличный способ побесить обоих и показать Максу, что он не один такой великолепный. Переключить свое внимание на другого, перебить интерес, заставить себя затушить симпатию.

Я повернулась к парню и переложила фужер в другую руку.

— Он мой брат, — ответила я. — Который все время скрывает от меня своих друзей.

— Тебе лучше уйти, — сказал Кирилл.

— Почему же. Пусть останется, — сказал парень и поднялся. — Я Марк.

— Аня, — улыбнулась я. — А я думаю, где сегодня все привлекательные парни клуба. Оказалось, они здесь.

Марка явно льстил мой флирт, хотя на самом деле он и правда был привлекательным. Мягкие черты лица, пухловатые губы, негустые брови. По возрасту около двадцати семи, ни единой морщинки, и почему-то казался старше Макса. Напомнил мне какого-то актера, но я упорно не могла вспомнить — кого именно.

— Присядешь? — Марк ненавязчиво взял меня за локоть и подвел к дивану.

— Только ненадолго, — сказала я, продолжая смотреть ему в глаза. — А то подруга уедет без меня, а мне придется ехать одной.

Я присела на диван и рискнула посмотреть на Кирилла. Он был напряжен до предела — смотрел на меня без отрыва, но не как обычно с раздражением, а с испугом, и это очень удивило меня. Сам же говорил найти новую жертву, а теперь недоволен. На Макса я смотреть не стала, делая вид, что его вообще тут нет. Но его взгляд чувствовался каждой клеточкой тела. И самое худшее, что от всех троих пахло парфюмом, но я сильнее ощущала только один. Я даже сделала глубокий вдох, но запах не стал ярче, а это значило только одно — мой мозг его выдумал. Он издевался надо мной, подкидывая воспоминания о том аромате, что нравится мне.

— Мы можем это исправить, — сказал Марк, закинул руку на спинку дивана и коснулся моих волос. — Я на машине, отвезу.

— Мне брат не разрешает к чужим мужчинам в машину садиться, — с грустью сказала я и притронулась к пуговице на его рубашке.

— Хочешь, я его уговорю сделать исключение?

— Не стоит, — ответила я. — Лучше расскажи о себе. Так ты перестанешь быть незнакомым.

— Что тебе рассказать?

— Не знаю, например, как зовут твою кошку? — улыбнулась я.

— У меня нет кошки, — засмеялся Марк. — Есть доберман Лаки.

— Любишь опасных собак?

— И собак тоже, — кивнул он.

— А что еще? — с интересом спросила я, хотя мне было совсем не интересно.

Я откинулась на спинку дивана, и рука Марка коснулась моего плеча. Но я ничего не почувствовала, будто сама себя потрогала.

— Много чего, — неоднозначно ответил он. — А ты?

— Опасность — мое второе имя, — кивнула я. — Только представь: я друзьям спойлеры к фильмам рассказываю; не здороваюсь с соседскими бабушками, а однажды… — я перешла на шепот: — Легла спать и не закрыла дверь на замок.

— Не может быть, — наигранно возмутился Марк и расплылся в улыбке.

Мы болтали с Марком минут двадцать обо всякой ерунде до тех пор, пока его глаза не загорелись, а сам он был готов положить руку мне на ногу. Кирилл стал еще напряженней, и это почему-то пугало меня. Он молчал, но внимательно слушал нас, словно боялся пропустить что-то важное.

— Я пойду, было приятно поболтать, — сказала я Марку.

— Так теперь ты позволишь отвезти тебя домой? — спросил он и поднялся, выпуская меня.

— Не думаю, — ответила я, остановившись возле него. — Как-нибудь в другой раз.

— Оставь номер, пообщаемся в другой обстановке, — сказал Марк.

Я легонько коснулась пальцем кончика его носа и вышла из кубрика. Номер ему! Конечно, разбежалась.