Мы дружно переглянулись, когда Анька спряталась в ванной, и оттуда донесся бубнеж. Я начинал злиться — что еще нужно сестре, чтобы она забыла про этого Марка? Макс крутил ложку в руках, и я понимал, что еще немного и он сдастся. Не привыкший бегать за девчонками, он и так из кожи вон лезет, переступает через свои принципы, но Анька настырно лезет в петлю. Что же творится у нее в душе, если она не может принять безоговорочную заботу, не требующую ответа. Макс нравится ей, но она продолжает отталкивать его, открыто показывать свое безразличие к нему.

— И что будем делать? — тихо спросила Ева.

Я прислушался к шуму воды в ванной комнате и усталость накрыла меня с головой.

— Ничего! — воскликнул я. — Достало это! Глупая не понимает ничего, не привязывать же ее к батарее? Пусть идет, пусть!

— Не паникуйте раньше времени, — сказал Макс. — Пока болеет она никуда не пойдет. А как поправится, мы не дадим ей с ним встретиться.

— Да, согласна, — выдохнула Ева. — Я останусь у вас сегодня, завтра учебу пропущу и побуду с Анькой. Попробую ее убедить.

Всю злость как ветром сдуло после таких слов. Даже порадовался строптивому характеру сестры, что дал шанс побыть с Евой чуть дольше, чем обычно.

Я предложил ее отцу поехать на ночную рыбалку, долго сомневался, но все же позвонил. Олег Николаевич с радостью согласился и сразу начал строить планы, рассказывая о том, что нужно взять с собой. Ответственную за сборы мы обоюдным решением назначили Еву, и, на мое удивление, она не просто согласилась, она напросилась с нами. Суббота обещает быть интересной, если не придет задание от Марка.

Я так и не решил, как от него отделаться, но после второго задания телефон молчал. Он выплатил все, как полагается, и этих денег нам с Анькой хватит минимум на два месяца развлечений. Учитывая, что при совместных посиделках за еду и напитки платит Макс, всячески отказываясь складываться пополам и принимать от меня деньги, может и больше.

В душе теплилась надежда, что Марк сам отвалился и больше работать со мной не будет. Либо он уже так близко подобрался к Аньке, что его условие почти сработало. Узнать бы, о чем они общаются, что сестра говорит ему, но она не расскажет, конечно же. Только если Еве, но и та не будет со мной делиться чужими тайнами.

В коридоре хлопнула дверь, зашлепали голые стопы по ламинату, но Анька не вернулась к нам, а сразу спряталась в комнате. Ева молча поднялась со стула и пошла спасать подругу от самой большой ошибки в жизни.

Ева просидела у Аньки почти до ночи, один раз появившись на кухне, чтобы налить чай. Макс уехал домой, и по его выражению лица было несложно понять, что отвергнутая забота ему не по душе. Я лишь спросил, в силе наш уговор, или он передумал, и получил ответ, что пока у Аньки горят глаза на него, не передумает. Это обнадеживало, хотя я уже был готов опустить руки перед сестринской упертостью. Макс — не из тех, кто бегает, Анька — не из тех, кто сдается.

Я приготовил комнату для Евы, и бросил надувной матрас на кухне. Было сложно представить, как я буду спать здесь, пока девушка, вызывающая тахикардию, спит за стенкой в одной футболке или белье. Она укроется моим одеялом, оставляя на нем запах своего тела, чтобы следующую ночь я не спал совсем.

— Уснула, — тихо сказала Ева за моей спиной, не двигаясь дальше порога кухни. — Я тоже буду ложиться. Мне только принять душ и переодеться бы…

Ее намек я понял отлично — привычка носить мои футболки была не только у Аньки.

— В комнате в шкафу возьми любую футболку, — сказал я. — Там же чистое полотенце найдешь.

Ева смущенно кивнула, а моя фантазия уже рисовала яркие картинки. Они перешивались с воспоминаниями, и я потрогал свой лоб — может, тоже заболел?

Я ждал. Сам не понимал, чего, но сидел с телефоном на кухне и слушал шум воды из душа. Потом хлопнула дверь, три секунды и хлопнула вторая дверь.

Разочарование было сильным и отрезвляющим, но ожидаемым. Я не рассчитывал на близость (хотя, кому я вру), но думал, мы просто поболтаем в ночной тишине кухни, и этого было бы достаточно.

После прохладного душа стало немного лучше, и я сразу упал на матрас. Накинул простынь на ноги, закинул руку за голову и закрыл глаза. Сон не шел, снова в голове куча мыслей обо всем сразу — об Аньке, Максе, работе и все это перебивалось фантазиями о Еве. Какая же она красивая, заботливая, нежная. В каждом ее движении — утонченная женственность и грация. В ней нет той грубости, что есть в сестре, Ева может съязвить и даже нахамить, но делает это в исключительных случаях.

Встречал ли я когда-нибудь девушек лучше нее? Определенно нет. Ева не оставляет шансов сохранять равнодушие, потому что она тот человек, что не только берет в отношениях, но и дает не меньше.

Тихие, аккуратные шаги по коридору заставили меня открыть глаза и всмотреться в темноту. Больная Анька наступит на меня, еще и попрыгает на животе, если узнает, что я здесь. Но в кухню зашла Ева в моей футболке, прикрывающей ноги до середины бедра. Увидела, что я не сплю, и села на стул рядом с моим матрасом.

— Я вот что подумала, — сказала Ева, закидывая ногу на ногу. — А с чего вы взяли, что этот Марк такой плохой? Достал он ее номер, выследил — это, конечно, мрачно, но вдруг он обычный сталкер?

— К чему ты это?

— Пусть Аня с ним встретится там, где есть люди, побеседует. Одной встречи будет достаточно, чтобы она отшила его. Он не нравится Ане, и от так называемого свидания вряд ли что-то изменится.

— Марк тот человек, который получает все. И прогулкой это не ограничится. Вряд ли обычный сталкер ходит в компании громилы со сломанным носом.

— Тогда я не знаю, что делать, — сказала Ева, уперлась локтем в колено и положила подбородок на ладонь.

Ее взгляд сначала стойко держался на моем лице, а потом скользнул вниз, на голую грудь и живот. Специально или непроизвольно, но она рассматривала меня, и все мурашки мира скопились на моей коже.

— Я ее понимаю, — сказала Ева, возвращая взгляд к моему лицу. — Ей страшно быть отвергнутой тем, кто нравится. На лбу же у людей не пишут, что они мудаки и хватит их максимум на пару недель. Вот и пытается сбежать туда, где, как она считает, безопасно. Нет чувств — нет опасности. Я ведь тоже испугалась и сбежала, Кирилл. Потом поняла, что бегство — это не выход, но уже поздно было.

Я сел на матрасе, оказавшись совсем рядом с ногами Евы. Провел ладонью по нежной, мягкой коже, пахнущей гелем для душа.

— Не вини себя. Это я не показал, насколько серьезно относился к тебе. С детства был приучен доказывать, что я хороший, и устал от этого. Но бегство и правда не выход. Если есть возможность поговорить, то почему бы и нет? Так поступают взрослые люди. Ведь убегая, мы лишаемся шанса попробовать стать счастливее.

— Кирилл…

Я с трудом оторвал взгляд от красивых ног и поднял голову.

— Ты прав, — сказала Ева. — В каждом слове.

Она облизнула губы, приблизила лицо ко мне и поцеловала, обхватывая руками мою голову. У меня тут же снесло крышу от ощущений, от пульсации во всем теле, от мягких, настырных губ. Я притянулся к Еве, обхватил ее за талию и утащил за собой, повалившись спиной на матрас. Она целовала меня жадно, обжигая горячим дыханием. Ее нежные ладони держали мое лицо, прижимая к себе.

Я провел рукой по ее спине, пояснице и ягодице, чувствуя под пальцами кружева на белье. Второй рукой нырнул под футболку, провел по животу, дошел до груди и мягко сжал ее. Ева застонала мне в губы, и я готов был взорваться только от одного этого звука.

Но нам мешала жесткая ткань одежды, и я стащил с Евы футболку, чтобы чувствовать ее всю. Она прижалась ко мне голой грудью и впилась губами в шею, слегка покусывая кожу. Я гладил ее тело, продлевая прелюдию, но сдерживать себя с каждым поцелуем в шею становилось все сложнее и сложнее.

— Пойдем в комнату, — прошептала Ева мне на ухо, и этот шепот сделал еще хуже.

Я не хотел никуда идти, я не мог никуда идти, потому что вся кровь тела была сосредоточена в одном месте. Но Ева уже поднималась, и я шел за ней, как завороженный.

В комнате она совершенно по-хозяйски достала из прикроватной тумбочки презерватив и сжала в руке. Повалила меня на кровать, не давая шанса на обдумывание. Я знал, что и как она любит. Я помнил это. Она всегда была активной, страстной, показывая свое неутолимое желание каждым жестом.

Я целовал ее шею, играл языком с грудью, и она тихо постанывала, хватая меня за волосы. Потом снова поцелуй в губы, и рукой провел по белью, слегка нажимая пальцами. Ева тяжело выдыхала, и я усилил нажим, забравшись пальцами под белье. Она застонала и завалилась мне на грудь, вцепившись ногтями в плечи. По ее телу пробежалась волна, которую я почувствовал, и Ева слегка обмякла.

— Вот черт, — прошептала она.

— Если ты сейчас прикоснешься, я закончу тоже, даже не начав, — сказал я.

Ева восприняла это как вызов, бросила фольгированный квадратик на кровать и начала покрывать поцелуями сначала шею, потом грудь и спускалась все ниже и ниже. Приспустила боксеры и коснулась сначала рукой, а потом провела языком. Как и ожидалось, всего пара секунд и рвущийся наружу оргазм сдержать было невозможно.

— В душ и по новой? — улыбнулась Ева.

Я схватил презерватив, Ева натянула мою футболку, и мы аккуратно дошли до ванной. Закрылись на замок, скинули одежду и залезли под теплую воду. Ласкали друг друга нежно и настырно, целовались до боли в скулах, и вторая волна возбуждения настигла очень быстро. Я прижал Еву к стенке, закинул ее ногу себе на бедро и вошел.

Шум воды скрывал наши стоны и звуки любви. В этот момент не было ничего вокруг, ни одной проблемы. Только мы и наша страсть, которая за полгода разлуки, кажется, стала еще сильнее. И в этот момент я понял, что влюблен. Всегда был влюблен, но не позволял себе признаться в этом.