Они раскрылись полностью, и это пугает. Теперь они ждут этого же шага от нас, но я не смогу никогда. Рассказать о себе, о том, что я позорный лузер, марионетка в руках матери? Нет, лучше откусить себе руку. Никто из них троих не будет общаться со мной настоящим. Ни богатому Льву, ни веселой Яне, ни красивой Леди не нужен такой друг, как я.

Лев рассказывает о себе, о своих увлечениях, о том, что побывал в нескольких странах. Хороший он парень, я бы хотел иметь такого друга в реальности. Да я любому другу был бы рад. Но Лев такой простой, даже несмотря на то, что сын богатых родителей. Понимаю, почему он захотел в игру, устал от того, что им пользуются.

Мы классно проводим время — гуляем, общаемся, слушаем настоящие истории из жизни Льва и Яны. И почему-то накатывает тоска по этому времени. Вот они — друзья, на расстоянии вытянутой руки, но на самом деле так далеко, что мне не дотянуться. Это грызет изнутри, и под вечер я совсем поник.

Еще этот синяк на руке Леди. Её кто-то обижает, а я не могу ничем помочь, потому что она не расскажет. А если и расскажет, что я сделаю? Задушу обидчика своими знаниями? Дам по голове пятерками? И это убивает меня ещё сильнее. Такая девушка, как Леди, достойна лучшего, а не труса и слабака. Я не защитник, я себя-то защитить не могу,

Лев и Яна уходят, как всегда, раньше нас, уже не скрывая, что они вместе. Мы с Леди остаемся смотреть им вслед и, наверное, завидовать. Я-то уж точно. Она подходит ко мне, обнимает за спину так крепко, будто я могу исчезнуть, раствориться в воздухе.

— Пойдем, я тебе показать кое-что хотел, — говорю я.

Она отстраняется, и я беру ее за руку. Мы идем к заброшенному зданию, тому самому, где я впервые взял ее за руку. Леди не сопротивляется, доверяет мне, крепко сжимая мои пальцы.

Я запрыгиваю на крышу и затаскиваю её к себе. За кирпичами хватаю красную розу и протягиваю ей. Она удивленно ахает, забирает цветок и сразу принюхивается к бархатным лепесткам.

— Она чудесная, — тихо говорит Леди.

— Нет, она обычная. Чудесная это ты, — улыбаюсь я.

Она смущенно улыбается, и я готов отдать все на свете за эту улыбку.

— И ещё, — говорю я и достаю телефон. — Я хочу, чтобы ты послушала.

Я включаю мелодию, которую посвящаю ей. Композиция ещё не готова, вариант сырой, но я писал её все выходные. Кажется, сегодня какой-то особенный день, и я готов дать ей послушать.

Леди слушает внимательно и даже прикрывает глаза. И, пожалуй, это лучший комплимент моему творчеству.

— Это ты написал? — спрашивает она, и я киваю. — Я в восторге! Это так красиво! Включи ещё раз?

— Только если ты потанцуешь со мной, — улыбаюсь я.

Леди кладет цветок и протягивает руки в ожидании. Я ставлю мелодию на повтор, кладу телефон и обнимаю самую прекрасную девушку на свете за талию.

Мы оба не умеем танцевать, но играет мелодия, с неба светят звезды, и мы двигаемся, как можем. Это не главное. Главное — вместе. Я влюблен, я счастлив, я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Но реальность снова заставляет нас вернуться в настоящее, чтобы в муках дожидаться новой встречи. Спускаемся с крыши, Леди крепко держит в руке розу и постоянно подносит к носу.

Мы подходим к воротам, и я не готов отпустить её. Ненавижу время за то, что оно так быстро бежит, не давая в полной мере насладиться обществом любимой девушки.

— Подожди, — резко говорит Леди и останавливается. — Слышишь?

Я смотрю по сторонам и прислушиваюсь. Где-то рядом что-то пищит, то ли ребенок, то ли котенок.

— Пойдем посмотрим, — говорит она и тащит меня в траву.

Идем на звук, и чем ближе к нему, тем становится яснее, что там котенок. Леди настырно раздвигает траву, пока я подсвечиваю фонариком на телефоне. И находит. Ныряет в траву и вытаскивает совсем крохотного рыжего котенка.

— Какой миленький, — говорит она и прижимает это грязное чудо к себе. — Его выбросили, нелюди!

Котенок, пригревшись рядом с курткой Леди, перестает плакать.

— Ты должен его забрать! — говорит она.

— Я? — удивленно восклицаю я.

— Да! Я не могу, у меня собака, — поясняет Леди и гладит рыжую мелочь по пушистой голове. — Посмотри, какой хорошенький.

— Я тоже не могу! — говорю я в ужасе.

— Почему? — допытывается она и смотрит, чтобы убедиться, что я не вру.

— У Гоши аллергия на кошек! — быстро говорю я.

— Таблетку ему дашь, — с укором говорит Леди. — Мы не можем его бросить здесь.

Я хочу сказать, что меня выгонят из дома вместе с живностью, но молчу. Лишь протяжно вздыхаю и забираю из рук Леди котенка.

— Но если Гоша его съест, я не виноват! — ворчу я.

Она смеется, быстро целует меня в щеку и убегает к подъезжающему такси. Машет мне рукой на прощание, улыбаясь так широко, словно мы только что спасли мир.

Смотрю на кота, утонувшего в моих ладонях, и быстро иду домой. Мать меня убьет. Она и так с трудом переносит мой образ, а когда я приду домой с животным, точно выгонит. Придется снова с ней торговаться, но что я могу предложить ещё, если я и так загнал себя в самую глубокую яму? Только и остались вещи.

Так ничего не придумав, я захожу домой, готовый к претензиям. Мама встречает меня в прихожей, и её лицо сразу округляется, едва она видит рыжую морду в руках.

— Он будет жить у меня, я сам буду ухаживать, кормить и убирать, — говорю я, не давая напасть на себя. — Его выбросили, и мы не смогли оставить на холоде. Замерзнет точно. Вон худой какой, небось не ел тучу лет.

Мама подходит, рассматривает котенка в моих руках и забирает его.

— Иди в магазин, значит, — говорит мама, разглядывая кота. — Корм, наполнитель. Я пока искупаю, небось блохастый.

Довольный маленькой победой, я бегу в магазин и скупаю все, что нужно и даже больше. Возвращаюсь домой и мама сразу протягивает мне мокрого кота, завернутого в полотенце.

— Это девочка, — говорит мама. — Как назовешь?

Я смотрю в испуганные кошачьи глаза и улыбаюсь.

— Леди, — отвечаю я и уношу своего нового друга в комнату.

У меня никогда не было животных. Мама настолько помешана на чистоте, что и речи не могло идти о коте. А сейчас разрешила, и это так странно.

Я расставил в комнате лоток, миску с кормом и водой, лежанку. Сам лежу на полу и наблюдаю, как рыжая Леди осваивается в моем мире. Сначала все обнюхивает, потом исследует пространство под шкафом и кроватью. Появляется с кусочками пыли на усах, доказывая, что мамин порядок тоже имеет изъяны. Пытается умываться, падает, и я смеюсь над ней. Чешу полосатое пузико и ухожу на кровать.

Утром в школу я ухожу с отличным настроением. Мама видит это и я замечаю, что она улыбается. Мы достигали с ней перемирия, и больше не заводили разговоры ни про отца, ни про двойную жизнь. Она не задает лишних вопросов, я приношу ей только пятерки. Все довольны и счастливы.

Мама не знает, что я общаюсь с отцом. Он звонит, я отвечаю. Ни о чем особенном мы не разговариваем, обмениваемся стандартной информацией об учебе, моих прогулках и общению с мамой. Он зовет в гости, и, возможно, я схожу ещё раз, чтобы повидаться с сестрой. Но не сейчас, когда у нас с матерью возникло какое-никакое понимание.

Настроение становится ещё лучше, когда классный руководитель просит отнести в дружбу школу тетради. Что-то связано с подготовкой к ЕГЭ, но я не вникаю. Провести уроки не за партой, а на улице — что может быть лучше?

Я забираю тетради и под начинающийся дождь иду в школу. Минут двадцать под собственные мысли, и я на месте. Сначала решаю вопрос с пропуском на вахте, потом поднимаюсь в учительскую и передаю тетради. Школа точно такая же, как у меня, даже кабинеты расположены аналогично.

Уже после звонка на перемену спускаюсь вниз с толпой школьников, снова погруженный в свои мысли.

И тут голос. До боли знакомый.

— Ты не можешь взять кого-нибудь другого? — жалуется она.

— Вик, ну кого я возьму? — говорит парень. — Ты эти новости уже три года ведешь!

— Вот а последний год кто-то другой пусть ведет, надо дать дорогу молодым.

— Ну и кто по-твоему заменит самую популярную девочку в школе?

Не в силах сдержаться, я кидаю взгляд на говорящих возле лестничного пролета. Спиной стоит высокий светлый парень, а на него смотрит она. Вернее, от неё только глаза небесного цвета. Я прибавляю шаг, задерживаю дыхание и пробегаю мимо. Не чувствуя ног, убегаю из школы, и останавливаюсь только когда она оказывается далеко позади. Иду уже по инерции, и не могу остановиться.

Замедляю шаг и начинаю дышать. Память возвращает слова «самая популярная девочка в школе». Так вот, кто ты, Леди. Ты на самой высокой ступени.

Падаю на лавочку и пытаюсь найти хоть какой-то признак того, что это не она. Что это другой человек, а мне показалось. Но снова и снова я вижу её глаза, в которые влюблен, и слышу голос, что перепутать с другими я никогда не смогу.

Усиливается дождь, а я не чувствую его. Я не чувствую больше ничего. Остатки надежды смываются на этой лавочке, и есть понимание только одного. Это конец игры.

Продолжать то, что не имеет ни единого шанса на существование — самая большая глупость. Втягиваться ещё сильнее в то, во что я и так втянут по самое не хочу, чтобы сделать себе невыносимо больно, я не буду.

Мы разные настолько, насколько это вообще возможно. В реальной жизни она хорошо одета, с макияжем и прической. Она популярная, красивая и точно окружена парня. Мне там нет места.

Я должен все это закончить. Беру телефон и захожу в группу, чтобы написать, что я больше не приду. Так будет лучше.

Открываю чат и тут же появляется сообщение: «Ваша группа заблокирована за нарушение правил».

Убираю мокрый телефон и понимаю, что игра сама поставила точку. Больше мы не сможем связаться друг с другом и договориться о встрече. Беру рюкзак и медленно, не ощущая мокрую одежду, иду домой.

Прощай, Леди. Прощай, Джони.