Эви стояла на корме рядом с сестрой и мастером Тэнором, но на этот раз при виде эфрийских земель, уже покрывающихся первой весенней зеленью, ее одолевали совсем другие чувства. Она не делала попытки спрятать лицо, глядя как удаляются отвесные скалы и прекрасный величественный Белый замок призраком растворяется в утренней дымке, сливаясь с облаками. Ветер рвал ее плащ, трепал волосы и высушивал слезы, едва те успевали коснуться ресниц.

Когда Ти-рэм, недавно вышедший из зимней спячки, коротко чирикнул на прощание и устремился обратно к берегу, последняя ниточка, связывающая ее с Эфрией, оборвалась. Он летел домой – туда, где его ждала семья и Эрон. В отличие от нее…

Эви закрыла глаза. Корабль равномерно раскачивался на волнах, поскрипывая снастями. Рядом о чем-то возбужденно болтала Элия, и не скрывающий радости от нового путешествия мастер Тэнор что-то ей отвечал. Голоса слились в бессмысленный гул, и чем дальше становился берег, тем сильнее было чувство, что она снова, пожалуй, единственная, кто не разделяет всеобщего настроения.

Эрон отказался от нее. Он вернул ей свободу и независимость, но отобрал самое дорогое. Любовь. Неужели именно это подразумевала Матерь, когда говорила, что все будет хорошо?

Эви не могла пожаловаться на несправедливость богини. В конце концов, она только об этом и просила почти каждый день с момента своего прибытия в Эфрию. Грезила о родном Треборге и мечтала туда вернуться. Сейчас ненужная свобода тяжелыми оковами лежала на сердце, не давая тому вырваться и устремиться к мужчине, которому оно принадлежало.

– Эви! – позвала Элия. – Ты слушаешь?

– Простите, я задумалась.

– Мастер Тэнор говорит, что корабли для большого плавания будут готовы к концу весны, – пояснила сестра, не скрывая легкого раздражения.

– Прекрасная новость, – вяло отозвалась Эви.

– Жрицы считают, что это самый благоприятный период для путешествия, и, если их молитвы будут услышаны, в чем я даже не сомневаюсь, ни одно чудовище нас не тронет.

– Чудесно, – ответила она.

Элия недовольно цыкнула и продолжила беседу с мастером над флотом, который благоразумно не вмешивался в диалог сестер. Сейчас он вел себя гораздо учтивее и осмотрительнее, чем в первое их плавание, но Эви и сама изменилась. Плывя навстречу неизвестности в прошлом году, она была лишь диковинной чужеземкой и пленницей, не желающей смиряться с судьбой. Теперь же дело было даже не в статусе избранной и средствах, которыми так щедро снабдила ее эфрийская казна. Эви увозила с собой гораздо более ценный груз – воспоминания, жизненный опыт и чувства, благодаря которым она никогда не станет прежней…

Тем не менее были у нее и материальные сокровища. Сундуки в их каюте ломились от книг, переданных мастером Лэндоном, тканей и украшений, подаренных Дирэном, а также от мешочков и ящичков с травами и снадобьями, собранных Нэссором, казалось, на случай всех известных болезней. В резной шкатулке из темного дерева, запирающейся на ключ, который Эви носила на шее, хранились сувениры и письма от Интии, Нэн и Инэль, но был там еще один подарок, отданный ей советником Дэином перед самым отплытием.

«Это от человека, который желает вам счастья, – сказал он, протягивая ей маленький сверток. – Откройте, когда будете далеко от наших берегов».

Она не знала, чем заслужила всю доброту и участие стольких людей, но понимала, что будет скучать по каждому из них.

Из груди вырвался печальный вздох. Эви вынырнула из водоворота мыслей и обнаружила, что Элия и мастер Тэнор ушли, оставив ее наедине с бирюзовым морем. Вдалеке на юге земля слилась с горизонтом и исчезла. Ветер гнал их корабль к северу и нес по небу белые кружевные облака, соединяющиеся в причудливые фигуры. Мир продолжал жить несмотря ни на что, и ей придется последовать его примеру…

Постояв еще немного, Эви спустилась в каюту и, сняв с шеи ключ, открыла шкатулку. Развязав бечевку, она развернула холщовую ткань и обвела пальцем овальный серебряный медальон с выпуклым цветочным узором. Украшение было старым, и с одной стороны орнамент портила небольшая царапина, но каждый завиток и каждое звено цепочки были вычищены до блеска. Эви надавила на замочек сбоку, медальон открылся с тихим щелчком. Она задержала дыхание. С миниатюрного портрета внутри на нее смотрел Эрон. Без сомнения, это была работа Нэвии, и наверняка он даже не знал, что талантливая художница в очередной раз запомнила и запечатлела его вплоть до мелочей.

– Спасибо, – прошептала Эви, прижимая подарок к груди.

* * *

Дом, в котором они поселились, был небольшим, но казался очень просторным за счет широких арочных проходов между комнатами, открытых оконных проемов и практически полного отсутствия дверей. Днем это мало спасало от удушливого зноя, а по ночам приходилось спать под пологом, чтобы не донимали насекомые. При этом комната наполнялась пением ночных птиц и таинственным шуршанием дикого сада, местами вплотную подступавшего к стенам.

По утрам Эви выпутывалась из влажных простыней и выбиралась из постели, не в силах спать. В полутьме она обвязывала бедра пестрым платком, доходящим до колен, и с помощью отреза ткани поменьше прикрывала грудь. Ей давно уже было наплевать, что ее ноги и живот остаются открытыми, а кожа покрылась золотистым загаром, укусами комаров и царапинами. В конце концов, здесь все так одевались.

Ее волосы стали жестче от солнца и морской воды и кое-где выгорели до молочно-голубого оттенка. Она собирала их в высокий пучок на местный манер и выходила в еще сырое темное утро, ничуть не пугая радужных ящериц, устроившихся на ночевку на ее террасе. Буйство островных растений совсем не походило на ровные ряды деревьев, симметричность цветочных клумб и узор живых изгородей, но в такие моменты, слушая шорохи в кустах и шелест листвы, Эви иногда вспоминала, как сбегала из спальни Эрона в сад на рассвете… При мысли о тех дня горькая смесь тоски, обиды и одиночества накрывала ее с головой, как огромная холодная волна, и лишь последняя надежда, что дома станет немного легче, помогала удержаться на плаву.

Когда-то мастер Тэнор их обманул, сказав, что на Вольных островах им грозит опасность. На самом деле здесь верили в Матерь особенно истово и чтили свободу, тем более женскую, поэтому сестрам ничего не угрожало, а их диковинная внешность вызывала лишь удивление и восторг. В остальном суровая охрана, которую приставил к их дому очарованный Элией глава острова, и слухи об избранности Эви отваживали редких недоброжелателей и любопытных. Мало кому хотелось, чтобы на его голову обрушилась тяжелая дубинка или того хуже – гнев самой Матери.

Эви видела, что сестра довольна новой жизнью и не хочет возвращаться домой, но ее собственная жизнь больше походила на существование. Она будто застыла между ее важными вехами, погрузилась в долгий болезненный сон и никак не могла проснуться. И все ждала, что прекрасный принц ее разбудит…

В день, когда в порт одного из крупных соседних островов вошли корабли, подготовленные к путешествию на Север, к их небольшому острову причалила лодка. Стоя на узком деревянном пирсе, Эви ожидала увидеть мастера Тэнора, но никак не советника его высочества собственной персоной.

– Лорд Дэин! – воскликнула она, едва он ступил на пирс. – Как я рада вас видеть!

– А вот я уже и не надеялся, что снова увижу вас, – ответил он, переведя дух. – Думал, морская болезнь убьет меня раньше.

От взгляда советника ей стало неловко за свой неподобающий облик, и Эви заторопилась отвести его к дому, по пути бормоча что-то о здешней погоде и жизни Элии. Мужчина, кажется, понял ее смущение и старательно разглядывал виды, но от нее не укрылась мелькнувшая на его лице улыбка. Будто он вспомнил какую-то шутку, известную лишь ему.

Когда они добрались до дома, выяснилось, что Элия отправилась на прогулку со своим новым поклонником, и Эви, немного растерянная, предложила гостю подождать.

– Даже хорошо, что вашей сестры здесь нет, – сказал он, устраиваясь в плетеном кресле. – Я хотел поговорить с вами наедине.

Было странно видеть его – похудевшим после изнурительного путешествия, но все таким же статным и преисполненным достоинства – на Вольных островах. Его строгая дорогая одежда казалась немного неуместной в стенах их дома, но он излучал такую внутреннюю уверенность и невозмутимость, что Эви почувствовала себя так, будто они снова в Эфрии и ведут обычную беседу.

– Так о чем же вы хотели со мной поговорить? – спросила она.

– О том, что его высочество собирается жениться, – без предисловий начал Дэин. – И он не счастлив.

Новость не выбила почву из-под ног. Эви уже не раз с болью в сердце размышляла о том, что Эрон теперь живет на благо королевства и наверняка рано или поздно женится на подходящей кандидатке. На той, в чьих жилах течет южная кровь Первородных.

Видя, что она не собирается задавать вопросов, советник продолжил:

– Я бы хотел, чтобы вы вернулись со мной и попытались все исправить.

– А вам какой от этого прок? – удивилась Эви. – Вы ведь хотели, чтобы он женился на истинной дочери. Вы даже просили, чтобы я ему не мешала.

– Я думал, так будет лучше для Эфрии, – ответил он. – Но для принца это не будет лучше. Я не могу смотреть, как он повторяет судьбу отца. Он заслуживает счастья. Вы оба.

– Он отказался от меня. Сначала бросил, а затем выставил из Эфрии, как ненужную содержанку, даже не желая выслушать. – С каждым произнесенным словом ее голос становился все холоднее. – Вы действительно считаете, что после всего этого я… – Она даже не хотела произносить это вслух.

– Он сделал это для вашего же блага. Разве не этого вы желали больше всего на свете? Не свободы и возвращения домой?

– Да. Но…

– Когда вы снова едва не погибли по его вине, он понял, что вынужден вас отпустить. Ваше зависимое положение делало вас уязвимой мишенью, поэтому он поступил так, как должен был.

Эви подавила эмоции и постаралась мыслить трезво. В каком-то смысле в словах Дэина была истина. И в конце концов, Эрон дал ей именно то, чего она хотела. Однако это не оправдывало его поступков.

– Ваша свобода далась ему очень нелегко, – признался советник. – Не говоря уже о том, что Дочери были против вашего отплытия из Эфрии. – Он устало вздохнул. – Вы хоть понимаете, что значит пойти против Дочерей и угрожать им ради того, чтобы вы смогли распоряжаться своей судьбой?

– Тогда почему он не рассказал мне об этом? – Ее самообладание дало трещину, и в голосе прозвучала откровенная обида. – Почему даже не попрощался?

– Ответьте честно на один вопрос, – предложил Дэин. – Вы бы смогли оставить его, если бы он пришел с вами прощаться?

Ее плечи опустились, и все напряжение как-то разом покинуло тело. Эви прикрыла ладонью глаза.

– Нет, – все-таки ответила она тихо. – Нет, не смогла бы.

Она не смогла бы отказаться от своей любви, как это сделал он, но так никогда бы и не забыла о принесенной жертве. Продолжала бы грезить о выдуманной свободе и отстаивать независимость. Но сейчас, получив и то, и другое, Эви часто вспоминала слова Нэн о том, что свобода – она в сердце. А ее сердце хотело только одного.

– Если я соглашусь вернуться в Эфрию, что будет с кораблями мастера Тэнора? Элия ведь не собирается плыть домой. А они так долго готовились и ждали.

– Думаете, пройдоха Тэнор откажется от путешествия, даже если на борту вас не будет? – Советник хмыкнул и покачал головой. – Не волнуйтесь, они все равно отправятся на Север, можете даже передать письма родным.

Эви представила, как сначала обрадуется, а затем опечалится отец, поняв, что его дочери живы и здоровы, но не хотят возвращаться домой. А еще ей придется сообщить, что Ульф погиб на ее глазах и из всех детей остался только приемный Ивар. Разве может она так поступить с родным отцом? К тому же она его законная наследница, будущая глава рода Эстер. Разве может она отказаться от долга и всего, во что верила и чему была обязана своим существованием?

Эви закусила губу и нахмурилась. Матерь преподнесла ей возможность вернуться домой, и вряд ли такой шанс представится снова. Жрицы ясно дали понять, что ситуация исключительная. Но что, если Эрон все равно женится на другой, и Эви придется остаться ни с чем? Нет, такой жизни ей не вынести.

Одно она знала точно. Выбор, который предстоит сделать, будет ее собственным. Свободным выбором.