Его высочество Эрон Эфрийский, истинный сын и законный наследник пятого королевства Акроса, сидел в своем кабинете боком к столу и смотрел в окно. На этот раз боги снова хранили молчание, как тогда, перед возвращением северянки из плена. Небо было серым и безжизненным, а горы, проглядывающие сквозь неподвижно висящую в воздухе дымку тумана, напоминали призрачные миражи.

– Ну и каково это? Быть истинным сыном? – вырвал его из раздумий издевательский тон Нэвии.

Она отстегнула деревянную руку и, бросив ее с грохотом на стол, с явным облегчением потерла культю через рукав туники. После чего села, сложила вытянутые ноги в грязных сапогах на соседнее кресло и откинулась на спинку. Подобная провокация не подействовала бы на Эрона и раньше, сейчас же ему было абсолютно наплевать, что его бывшая подруга носит штаны и ведет себя неподобающе.

– Иногда я думаю, – ответил он, – что это мое проклятие.

Нэвия лишь дернула бровью. Несмотря на то что в тусклом зимнем свете ее кожа казалась сероватой, а черты лица стали острее, чем Эрон помнил, она выглядела почти такой же, как несколько лет назад, когда они виделись в последний раз. Только глаза – большие и темные – уже не были живыми и яркими. Глядя в них, можно было подумать, что прошли десятилетия.

– Ты ведь помнишь, почему Дочери не приняли меня в храм? – спросила она.

Он кивнул.

– Так вот, не было ни дня с его смерти, чтобы я не думала о том, что, возможно, в этом и заключалось мое предназначение. Заставить законного принца пожертвовать собой, чтобы ты стал будущим королем Эфрии.

Эрон стиснул подлокотник кресла. Дерево тихо скрипнуло под пальцами.

– Не я выбирал этот путь. Ты знаешь, что я бы все отдал…

– Знаю, – перебила его Нэвия, и ее голос смягчился. – Я бы тоже все отдала. – Она вздохнула и продолжила: – Но когда я увидела тебя таким. Принцем. Истинным сыном… Мне словно воткнули раскаленный меч в живот. – Ее ладонь легла на область солнечного сплетения. – И он до сих пор здесь.

Слова не звучали, как обвинение, но боль, сквозившая в них, была ему хорошо знакома. Они оба не хотели такой судьбы, боги просто не дали им выбора.

– Мне тоже сложно видеть тебя живой, – признался Эрон. – Словно ты занимаешь его место в этом мире.

– Именно в этом наше проклятие и предназначение. Занимать его место.

Он потер виски и откинулся на спинку кресла.

– Если тебе станет легче, то я собираюсь отказаться от своего. Я больше не хочу быть наследником, не хочу быть истинным сыном. Никогда не хотел.

Нэвия закусила нижнюю губу и хмыкнула, качнув головой. Привычка, знакомая с детства. Обычно, когда она так делала, они с Элифом закатывали глаза и норовили сбежать, зная, что придется выслушивать очередную отповедь. Сейчас Эрону бежать было некуда, поэтому бывшая подруга не торопилась. Она спустила ноги на пол, взяла его кубок с вином со стола и выпила, словно воду. Затем встала и подошла к окну.

– Знаешь, мы с ним в последнее время часто ссорились, – начала она неожиданно тихо. – Он был такой нервный, плохо спал и постоянно злился. Ты же понимаешь, как это бывает.

Эрон кивнул. Он прекрасно помнил, как это бывает.

– А я… – С ее губ сорвался презрительный смешок. – Я, как последняя дура, закрывала на все глаза. Надеялась, что его время еще не пришло, что это все из-за договора с Инией, из-за дурацкой помолвки и твоего отказа возвращаться в Белый замок. Я так боялась, что он не справится, что он слишком мягок, слишком слаб… Я не верила в него и так боялась, что тоже злилась. Ох, Эрон, я так злилась…

Нэвия замолчала на какое-то время, чуть склонив голову, будто увидела за окном картины из прошлого. Эрон встал и, подойдя к ней, опустил руку на плечо. Ее мышцы на секунду сжались, но она не отстранилась. Они стояли в тишине и, несмотря на близость, были не в силах преодолеть пропасть, лежащую между ними.

– Перед тем как все случилось, – наконец продолжила Нэвия, – я говорила ему ужасные вещи, кричала на него, даже ударила. А он все равно выбрал мою жизнь. И теперь я живу с этим, потому что не имею права не жить. – Она повернулась лицом к нему. – Так вот и ты, Эрон, живи и правь Эфрией. Ты не можешь выбирать другой путь.

– Нэв.

– Я любила тебя, – сказала она, будто не слыша. – Просто его я любила немного больше.

Эрон не стал говорить, что тоже любил Элифа больше, чем ее. Она и так это знала.

– Где-то в глубине души я продолжаю любить тебя. И если все это правда. Если Элиф умер, я потеряла смысл жизни, а эта бедная девушка пересекла океан и едва не погибла ради того, чтобы ты правил этим королевством, то я очень сочувствую тебе, потому что это безумно тяжелая проклятая ноша. Никто не заслуживает такого груза на плечах.

Нэвия подняла голову и положила руку ему на грудь, туда, где билось сердце. Ее темные глаза были непроницаемы.

– Но если ты откажешься, – предупредила она, – если предашь и растопчешь все те жертвы, которые мы принесли на алтарь твоего правления, то, клянусь всеми матерями мира, я сама всажу кинжал тебе в сердце и буду проворачивать до тех пор, пока не удостоверюсь, что последние крохи жизни покинули твое безвольное тело.

Эрон накрыл ее пальцы своими и улыбнулся. Меньшего он от нее и не ждал.

* * *

Эви очнулась от прикосновения теплой руки ко лбу и с трудом разлепила тяжелые веки. Перед глазами все поплыло.

– Ты проснулась наконец, – раздался до боли знакомый голос. – Будем считать, что местному травнику повезло, а не то ваш лекарь придушил бы его окончательно.

– Эл… – Пересохшие губы двигались с трудом, а во рту стоял кислый привкус каких-то снадобий. – Элия?

– Впрочем, я бы и сама его придушила, – как ни в чем не бывало продолжила сестра.

Она осторожно помогла Эви приподняться и подложила ей под спину подушку. Тугие повязки на груди мешали глубоко дышать, но боли почти не было, только ноющее ощущение под ключицей, словно кто-то надавил на старый синяк. Неужели прошло уже так много времени?

– Ты жива…

– Ну конечно, я жива, – сказала Элия, наливая что-то из кувшина в чашку, и протянула ей. – На вот, выпей.

Эви взяла чашку, но в ослабевших руках та была невыносимо тяжелой. Сестра обхватила ее ладони своими и помогла сделать несколько глотков воды.

– Но ты же… – Голос сорвался, поэтому пришлось сделать еще глоток.

– Я же что? В нужный момент споткнулась и упала? – Несмотря на недовольный тон, Элия нежно отвела локон с ее лица. – А вот ты, глупенькая, поймала стрелу, предназначенную мне.

В голове прояснилось, туман перед глазами рассеялся, и Эви смогла как следует рассмотреть лицо сестры. Та выглядела немного уставшей, но вполне здоровой. К ней вернулся былой румянец, волосы, заплетенные в свободную косу, лежали блестящими волнами, и, кажется, она даже слегка поправилась с тех пор, как они виделись в последний раз в плену у Илиаса.

Это был не сон. Элия действительно жива.

Волна облегчения накатила вместе с очередным приступом слабости. Эви выпустила из рук пустую чашку и прикрыла глаза. Она смутно припоминала дни, проведенные в постели. Кажется, поначалу у нее был сильный жар, и ее постоянно поили какими-то зельями, от которых реальность размывалась и смешивалась с тяжелыми спутанными видениями. В них была Элия – просящая о помощи или мертвая; ухмыляющийся Илиас, преследующий их, как обезумевший от жажды крови хищник; и конечно же Эрон.

При воспоминании о нем сердце забилось быстрее, а едва подкравшийся сон отступил под напором растревоженных мыслей.

– Где Эрон? – Эви попыталась сесть.

Сестра удержала ее от опрометчивого решения и аккуратно, но настойчиво прижала к подушке.

– Совсем с ума сошла? – беззлобно спросила она. – Хочешь, чтобы лорд Нэссор накинулся еще и на меня?

– Нэссор здесь?

– Представь себе! Говорят, он столько лет был затворником, а ради тебя проделал такой путь, да еще зимой. Хотя то, что они называют зимой, – это просто смешно. – Элия усмехнулась. – Помнишь позапрошлую зиму дома? Нельзя было высунуть нос так, чтобы он через секунду не посинел. А ветер был такой, что…

Пока сестра болтала, взгляд Эви упорно притягивала дверь, отделанная позолотой. Незнакомая дверь… Внезапно в глаза бросились и другие детали кричащей обстановки. Мебель, картины на стенах, вычурные вазы и узорные ковры. Богато обустроенная комната была абсолютно чужой.

– Где мы? – перебила Эви.

– В доме у купца Дирэна, – тут же переключилась Элия. – Сюда было ближе добираться, а так как ты была ранена, выбирать нам не пришлось.

То самое имение, до которого они в первый раз так и не доехали, потому что ее похитил Илиас…

– Надеюсь… больше никто не пострадал?

На грудь словно опустилась холодная глыба льда. Сама мысль о том, что из-за нее снова мог погибнуть кто-то из людей Эрона, была просто невыносима. Достаточно того спящего отряда, убитого помощниками инийского принца, и несчастных рабынь… Груз вины, который всегда будет на ее плечах.

– Имеешь в виду, не пострадали ли ваши люди? О, нет, им даже пальцем шевелить не пришлось, – успокоила ее сестра. – Твой принц такое устроил, что я от страха едва не зарылась в землю. Прикончил всю банду Илиаса и украсил их трупами все окрестные деревья. По крайней мере, те, что уцелели. – Ее янтарные глаза расширились. – Клянусь, я такого никогда не видела. Там словно сам владыка хаоса прошелся под руку с владыкой смерти.

– Так значит, Эрон убил Илиаса?

– Не совсем, – уклонилась от прямого ответа Элия.

– Он что… – Эви все-таки села, скривившись от пронзившей грудь боли, и перевела дух, преодолевая подступившую дурноту. – Оставил его в живых?

– О, не волнуйся. Тут неподалеку есть роща диких секат, – будничным тоном ответила сестра. – Эрон скормил им Илиаса и позволил мне посмотреть.

Она прикрыла глаза на несколько секунд, и на ее лице появилась легкая мечтательная улыбка, словно она вспоминает об удовольствии, ведомом только ей одной. Почему-то от этого зрелища по коже поползли мурашки.

– Знаешь, сестрица, я в тот вечер съела столько мяса и выпила столько вина, что могла бы переплюнуть самого Гудмунда. Лучшая трапеза в моей жизни.

К горлу снова подкатил ком, только на этот раз всему виной была не затяжная болезнь. Дикие секаты могли питаться даже крупными животными, и смерть несчастных была достаточно медленной и мучительной, но… скормить им человека? Эви бы в голову не пришло, что Эрон способен на такое. Даже несмотря на то, что Илиас не заслуживал легкой смерти, ей стало не по себе.

– Ты так и не ответила… – перевела она тему. – Где Эрон?

Элия вздохнула, и напускная беспечность исчезла с ее лица. Между бровями пролегла маленькая морщинка, а губы сжались в тонкую линию. Эви стиснула одеяло на бедрах. Она точно помнила, что Эрон был с ней рядом не только во снах и в бреду. Просыпаясь, она часто слышала его успокаивающий голос, чувствовала его руку в своей, видела его сквозь туман боли. Что могло измениться настолько, что сестра избегает смотреть ей в глаза и говорить о нем? Неужели с ним что-то случилось, пока она пребывала в беспамятстве? И почему ее не оставляет странное, горькое и сжимающее сердце чувство покинутости?

Повязки впились в кожу при попытке сделать глубокий вдох. Во рту снова пересохло.

– Ты побледнела. – В голосе Элии сквозила неподдельная тревога. – Я позову Нэссора.

Эви схватила ее за запястье и прошептала:

– Что с ним?

– Эви… Давай обсудим это позже.

– Скажи! – потребовала она.

– Да все с ним в порядке! – разозлилась сестра. – На днях, когда тебе стало лучше, он оставил тебя на попечение вашего лекаря и уехал, ясно?

– Но… – растерялась Эви. – Он не мог так просто… Видимо, что-то случилось.

Она засуетилась. Непослушные руки уже стягивали одеяло с колен, но комната качнулась перед глазами.

– Не будь дурой, сестричка, – ласково попросила Элия, удерживая ее от попытки встать, – ты даже на ногах не устоишь.

– Но я должна…

– Ничего ты ему не должна.

Сестра снова уложила ее в постель и, заботливо поправив одеяло, взяла за руку. Ее пальцы были теплыми и мягкими. Во взгляде сквозила жалость. Невыносимая и оттого жестокая.

– Я не хотела тебе говорить, пока ты не окрепнешь, но… – начала она. – Говорят, он так спешно умчался, потому что к нему приехала женщина. Кажется, она дочь советника Дэина.

– Нэвия, – выдохнула Эви.

Женщина, которую Эрон любил. С которой его связывали не просто кратковременные отношения, но многолетние глубокие чувства.

Ради которой он уехал, бросив ее, Эви, в чужом доме.

– Да, – развеяла последний призрак надежды сестра. – Именно она. Нэвия.