Мой кабинет на втором этаже административного здания зиял выгоревшей дырой. Суки! Прицельно били…

Знали, куда бить! Если бы я не полез в спортзал медитировать, сейчас бы от Елисея Ярославского осталась лишь кучка обгоревших костей и разбросанные кишки. Хм, интересно, а куда бы улетели мои бубенчики?

Скрип тормозов ударил по ушам. В открытые ворота базы, едва не снеся створку, влетел «Тигр» с гербом нашего рода на бортах. Машина резко затормозила, и из нее показались двое.

Мой старший братец был в своем репертуаре: накинутое поверх шелковой пижамы кашемировое пальто, шлёпанцы на босу ногу, растрепанные волосы и нахмуренный взгляд. Следом за ним, кряхтя и ругаясь сквозь зубы, вылез родовой целитель, Пантелеймоныч. Старик был зол, заспан, но потертый саквояж с медицинским и алхимическим оборудованием не забыл прихватить.

— Еля! — рявкнул Яромир, подлетая ко мне и оглядывая с ног до головы. — Живой? Целый? Где бо-бо? Ткни пальцем, тут же банки поставим!

— Не дождетесь, — хмыкнул я, пожимая протянутую руку брата. — Я же говорил по телефону, что меня в кабинете не было. Повезло.

Пантелеймоныч, не тратя времени на светские расшаркивания, поправил съехавшие на нос очки и смерил меня хмурым взглядом.

— Где больной, Ваша Милость? — проскрипел целитель. — Вот выдернули старика из теплой постели, а толком ничего не объяснили… Надеюсь, там хотя бы есть что спасать, а то я некроманству не обучен…

Я указал рукой в сторону лазарета, где сейчас Алёнка из последних сил сдерживала угасающую жизнь Дружинника-землевика.

— Там, Василий Пантелеич, вас проводят. У него пулевое от «Слонобоя», задето легкое, но главная проблема… его стихия отторгает магию моей девочки. Он Дружинник. Нужно заблокировать живицу и вытащить пулю. Он нужен мне живым.

Старик понятливо кивнул, его профессиональный интерес перевесил старческое брюзжание. Он перехватил саквояж поудобнее и, не сказав больше ни слова, бодрой рысцой пошлёпал в сторону больнички.

Яромир тем временем подошел ко мне вплотную. Он бесцеремонно схватил меня за плечи, развернул к свету прожекторов и внимательно осмотрел.

— Точно не зацепило? — с подозрением спросил он, глядя на мою перепачканную грязью и чужой кровью одежду.

— Я же сказал, со мной всё нормально. Всё хорошо, не волнуйся, — я поднял руки вверх, повернулся аки балерина, демонстрируя отсутствие лишних дырок в организме. Затем кивнул на обугленный фасад административного корпуса. — Вон туда они из РПГ шмальнули. Два заряда. Думали, что я там храплю.

Брат перевел взгляд на дымящиеся окна, и его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Ублюдки, — процедил Яромир. — Найти и вырезать весь род до десятого колена! Чтобы неповадно было связываться с Ярославскими! Так, а что с теми, кого ты поймал? Они же раненые?

— Один раненый, с ним сейчас Пантелеич возиться будет, — ответил я, отряхивая подсохшую грязь с рукава. — А вот со вторым… Со вторым сейчас ведут светскую беседу мои люди в подвале.

Яромир аж подобрался весь.

— Да ладно? Допрос с пристрастием? — брат потер ладони. — Слушай, Еля, я бы очень хотел на это посмотреть. Давно не видел, как из ублюдков дерьмо выколачивают. Пустишь? Я бы и сам разок пенделя отвесил! Чего смотришь? Не зря же я в такую рань подорвался!

Я пожал плечами. Почему бы и нет? Он член семьи, мой брат. Пусть тоже видит, что младший Ярославский не пальцем делан и сюсюкаться с врагами не намерен.

Подозвал стоявшего неподалеку бойца из оцепления и скомандовал:

— Проводи моего брата в подвал, к Степану Борозде. Скажи, я скоро буду.

Боец вытянулся во фрунт, козырнул и с уважением поклонился Яромиру:

— Прошу за мной, Ваша Милость.

Пока Яромир в предвкушении зрелища шагал за конвоиром, я поспешил в другое здание. Там, в небольшом закутке рядом с оружейкой, я оборудовал себе маленькую, но весьма функциональную алхимическую лабораторию. В этой жизни я, конечно, аристократ и маг, но знания старого ведаря никуда не делись. А ведари знали толк в травках, корешках и экстрактах, которые могли развязать язык даже немому.

Ну да, приходилось пользоваться и этим в своё время, чтобы выбить нужную информацию про оборотней.

Мою лабораторию и лабораторией то вряд ли можно было назвать. Так, пара шкафов с реактивами, стол с ретортами и несколько стеллажей. Скорее, это был закуток алхимика. И сейчас в этом закутке было тихо. Я включил свет, подошел к шкафчику, запертому на биометрический замок, и приложил палец. Дверца щелкнула.

Внутри ровными рядами стояли колбы, мензурки и контейнеры. Я быстро пробежался взглядом по этикеткам. Так, экстракт корня плакун-травы, вытяжка из ядовитых желез болотной жабы, щепотка толченого обсидиана для стабилизации магического фона…

Я достал небольшую ступку, закинул туда ингредиенты и плеснул немного прозрачного растворителя. Взял пестик и начал быстро перетирать смесь, попутно вливая в нее тонкую струйку пламени. Можно, конечно, было и на реторте сделать под горелкой, но лишних двадцати минут у меня не было.

Жидкость в ступке зашипела, пошел легкий дымок. Я добавил последний компонент — пару капель синтезированного алкалоида, который блокировал в мозгу центры, отвечающие за волю и самоконтроль.

Смесь булькнула и приобрела желтовато-серый оттенок.

Я перелил получившийся эликсир в стеклянную пробирку и слегка взболтал. На свету жидкость выглядела омерзительно. Ядрёна медь, похоже на утреннюю мочу алкоголика с почечной недостаточностью. Но для наших целей подойдет идеально. Если Степан со своими кулаками не сможет выбить из наемника правду, то эта сыворотка заставит его разливаться соловьём.

Заткнув пробирку пробкой и сунув ее во внутренний карман, я покинул лабораторию и направился в сторону подвала.

Уже на подходе, спускаясь по бетонным ступеням, я услышал отдаленные, приглушенные стенами крики. Звуки были такими, словно кто-то пытался отбить кусок мяса тупым молотком.

Что ж, мои люди подошли к делу с энтузиазмом. Я не был против насилия в данном конкретном случае. Если эти мрази пришли убивать меня, моих слуг, детей и женщин на моей территории, то пусть испытают на своей шкуре всю глубину моего гостеприимства. Если они думали, что это сойдет им с рук, то они сильно ошибаются.

Никакой жалости к подобным тварям, ни милости, ни снисхождения!

Я поправил воротник куртки, толкнул дверь и зашел в подвальное помещение.

Воздух здесь был спертым, с примесью запаха свежей крови. При моем появлении подняли голову трое. Степан Борозда шагнул назад, разминая окровавленные костяшки кулаков. Илья Воронцов поигрывал ножом-бабочкой на лезвии которого виднелись красные разводы. И мой братец Яромир, который стоял чуть поодаль и, заметив меня, поспешно спрятал руки за спину, словно школьник, пойманный за курением.

Лицо пленника представляло собой живописное полотно в стиле абстрактного экспрессионизма. Кровоточащая отбивная, где глаза заплыли, нос стал лиловой сливой, а губы превратились в бесформенное месиво.

— Развлекаетесь, ребятки? — спросил я, подходя ближе и оглядывая кровавую инсталляцию.

— Стараемся, Ваша Милость, — ответил Степан, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Работаем.

— Для тебя стараемся, Еля, — подал голос Яромир, невинно улыбаясь. — Пытаемся узнать, кто посмел на Ярославских руку поднять.

— Ну и как успехи? — я скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного «дознавателя» на другого.

Степан сплюнул на бетонный пол:

— Нем как рыба об лед, командир. Упертый попался, падла.

Илья Воронцов только потупился, щелкнув ножом.

— То есть вообще ничего? Ни звука? — уточнил я.

— Только посылает по матери. Витиевато посылает, аж заслушаешься, — ответил Степан.

— Ну что же, — я усмехнулся, залезая во внутренний карман куртки. — Тогда придержите-ка ему голову, чтобы он не выплюнул угощение.

Я достал пробирку с желтовато-серой дрянью.

Степан тут же шагнул вперед. Его лапища легла на макушку пленника, безжалостно задрала вверх. Наемник замычал, попытался дернуться, но Илья Воронцов железной хваткой вцепился ему в челюсть, сдавив так, что суставы хрустнули.

Пленник увидел пробирку заплывшими глазами. Он сразу почувствовал, что тут что-то не так, что это не просто вода. Он замычал, замотал головой, пытаясь вырваться. Куда там! Крепкие руки моих слуг держали его башку, как в стальных тисках.

Я подошел вплотную, вытащил пробку и хладнокровно вылил содержимое в раскрытый рот.

Даже сквозь стиснутые зубы желтоватая жидкость просочилась внутрь. Пленник закашлялся, попытался сплюнуть алхимическую отраву. Но Степан, недолго думая, легонько ударил его ребром ладони по кадыку. Рефлексы сработали безотказно: наемник судорожно сглотнул, и зелье отправилось прямиком в желудок.

— Ваша Милость, — Степан отпустил голову пленника и вытер руки о штаны. — Я вам, конечно, безгранично доверяю. Но дозвольте поинтересоваться, что за отраву вы влили в этого мужичка? А то вдруг он сейчас копыта откинет, а мы так ничего и не узнали. Если что, то где его закапывать, чтобы не вонял?

Я покачал головой и убрал пустую тару.

— Это не отрава, Стёпа. Это аналог сыворотки правды. Только посильнее будет, сварена по старым рецептам с новыми возможностями.

Пленник, услышав мои слова, задергался на стуле с удвоенной силой, гремя наручниками.

— Чем сильнее ты дергаешься, придурок, тем быстрее кровь разгоняет состав по организму, — ласково сообщил я ему. — Совсем скоро твои мозги поплывут, воля отключится, и ты будешь рассказывать нам всё. Начиная от того, как ты в детском саду девочкам под юбки заглядывал и заканчивая теми уродами, кто тебя послал.

Наемник попытался что-то промычать, выплюнул кровавую слюну, но я лишь отмахнулся.

— Отпустите его, ребята, — приказал я. — Пусть посидит минутку, промаринуется.

Степан и Илья отошли на пару шагов. Я пододвинул колченогий табурет, стоявший у стены, и уселся напротив пленника.

Яромир, наблюдавший за этой сценой с неподдельным интересом, вдруг хохотнул.

— Слушай, Елисей, — протянул брат, облокотившись о ржавую трубу. — А ты не можешь мне пару бутылочек такой жидкости подогнать? А то есть у меня на примете две девицы… Поют, что любят безумно, жить без меня не могут. Но что-то я их искренности особо не доверяю. Капнул бы им в шампанское, и сразу бы всё прояснилось!

Я посмотрел на брата, а ведь он и в самом деле ожидает, что я ему это накапаю! Ну что за человек?

— Яромир, не страдай херней. Это боевая алхимия, а не игрушка для твоих любовных похождений. Оставь глупости на потом!

Я перевел взгляд на наемника. Его зрячий глаз начал стекленеть. Зрачок расширился, дыхание стало частым и поверхностным. Зелье заработало. Энергия внутри подавлялась химией, которая ломала всевозможные барьеры.

— Сейчас досчитаю до четырех, — произнес я. — И ты мне всё расскажешь. Ты расскажешь: почему это сделали и кто вас послал?

Мужчина сглотнул, дернул кадыком.

— Иди… в жопу… — прошипел он, но голос его дрогнул. — Всё равно… ничего не скажу…

Я улыбнулся и начал загибать пальцы на руке.

— Один.

Наемник зажмурился, его затрясло, как будто к ноге приставили оголённый провод.

— Два.

Пот градом покатился по грязному лицу, смешался с кровью.

— Три.

Он заскулил.

— Четыре. Ну что же, начнем с простого. Как тебя зовут?

Мужчина стиснул остатки зубов. Мышцы на шее напряглись так, что казалось, сейчас порвутся. Он боролся. Боролся с химией и со своим собственным разумом. Но против старой школы ведарей еще никто не выстаивал.

Сквозь сжатые челюсти со свистом вырвалось:

— Николай…

— Ну вот, видишь, Коля, это совсем не больно, — я кивнул. Мои люди за спиной переглянулись. — Как твоя фамилия, Николай?

— Васильев, — безжизненным голосом ответил мужчина.

Его голова упала на грудь, но я подцепил его подбородок пальцем и заставил смотреть на меня.

— Кто вас послал, Николай?

Его глаза заметались по орбитам. Он снова попытался стиснуть зубы, мыча от внутреннего напряжения, но сыворотка делала свое дело.

— На… начальник… — прошипел он, пуская кровавые пузыри.

— Хорошо. Если есть начальник, значит, есть и подчиненные. Каков масштаб вашей операции? Сколько вас в Москве?

Николай замотал головой, словно отгоняя назойливую муху.

— Не скажу… нельзя… кодекс…

— Сколько вас? — я выпустил немного яри.

— Две… две сотни… — сдался он, выдыхая.

Я услышал, как Яромир за спиной выругался сквозь зубы.

Две сотни! Ядрёна медь!

Это полноценная, хорошо вооруженная частная компания, скрывающаяся под носом у Императора и ИСБ!

— Две сотни из клана «Ночных Хищников»? — уточнил я, показывая на татуировку.

— Да… — эхом отозвался Николай. — Две сотни. Мы на разных постах… готовы прийти по зову начальника в любой момент… ждем приказа.

— Где находится ваша база? Откуда вы координируетесь?

Он снова ударился затылком о спинку металлического стула. Степан тут же оказался рядом, схватил его за волосы и рванул назад, зафиксировал голову.

— Не дергайся, гнида, — пробасил Борозда. — Отвечай, когда Ваша Милость спрашивает.

Я повторил вопрос, глядя в стекленеющие глаза:

— Где ваша база?

— Мы… мы находимся на улице Строителей… — прохрипел наемник, слова давались ему с огромным трудом. — Промышленная зона… ангары старого завода. Мы работаем под прикрытием. Мы строительная бригада… «МосГорСтрой».

Строительная бригада. Идеально. Куча крепких мужиков, техника, закрытая территория, постоянный шум и грузовики. Никто и внимания на них не обратит. Всё на виду и всё незаметно. Всё гениально — просто.

— Ну и самое главное, Николай, — я подался вперед, чувствуя, как внутри натягивается струна предчувствия чего-то очень плохого. — Кто ваш начальник? Кто отдал приказ убить меня? Имя!

Николай задергался. Его тело выгнулось дугой. Лицо исказила гримаса нечеловеческого ужаса, словно он увидел перед собой саму смерть. Сыворотка заставляла его говорить, но какой-то другой блок внутри него сопротивлялся.

— Черно… Черно… — начал он, задыхаясь.

— Имя! — рявкнул я.

— ЧЕРНОБАЙ! — выкрикнул он, и этот крик перешел в визг.

В ту же секунду произошло то, чего я никак не ожидал.

На левом предплечье Николая, там, где красовалась синяя татуировка оскаленного волка, вспыхнуло алое свечение. Чернила как будто налились лавой и начали прожигать кожу изнутри. Запахло паленой плотью.

А затем… затем он вырвался из рук опешившего Степана.

Николай зарычал. На губах выступила кровавая пена. Он рванул руки в стороны с такой силой, что стальные звенья наручников, лопнули и разлетелись по подвалу смертоносной шрапнелью!

— Какого хрена⁈ — заорал Яромир, отскакивая от стены, и на его ладонях тут же вспыхнули огненные шары.

Я вскочил с табурета, отбросил его назад. Тварь! Я знал, что сейчас произойдет!

Видел это на уроках «Защитные конструкции», д и в прошлой жизни подобное видел не раз! Сейчас происходило Проклятие Крови! Печать молчания, которая активируется при предательстве!

Тело Николая начало стремительно меняться. Из его пор, разрывая кожу, полезли толстые, извивающиеся коричневые корешки, похожие на червяков.

Грудная клетка с мерзким хрустом раздалась вширь, разрывая черную куртку в клочья. Ноги утолщились, превращаясь в массивные тумбы. Мощные бицепсы вздулись, покрываясь бугристой, похожей на кору броней. Пальцы на руках срослись, утолщились, став размером с ножки хорошего дубового стола, а вместо ногтей из них с чавканьем вылезли изогнутые когти длиной в полметра.

Его лицо… Лицо человека исчезло. Череп вытянулся, челюсти раздались, превращаясь в жуткую рожу крота-переростка. Слепые белесые глаза затянуло пленкой. Из морды высунулись толстые вибриссы, которые жадно ощупывали воздух, улавливая запахи и тепло наших тел.

Подземник! Тварь из Опасных земель, гибрид человека и крота!

Его спина выгнулась так сильно, что позвонки захрустели пулеметной очередью. Он встал на четыре конечности, возвышаясь над нами горой мускулов и корней.

— Огонь на поражение! — рявкнул я, стягивая живицу к ладоням.

Я сформировал плотный Огненный Шар, вложив в него максимум температуры, и швырнул его прямо в слепую морду твари. Попробовал выжечь мерзкие вибриссы и ослепить Подземника.

Но тварь оказалась дьявольски быстрой. Подземник дернул башкой. Огненный шар пролетел в миллиметре от его уха, врезался в стену и взорвался, осыпав нас крошкой и гарью.

Корешки на его ногах затрещали и задымились, когда Яромир, не теряя ни секунды, метнулся вперед. В руке брата полыхнул огненный кнут. Он рубанул тварь по плечу.

Подземник взревел. Он выставил вперед мутировавшую лапу, принимая удар огня на свою кору. Корешки сворачивались от жара, чернели, отваливались кусками, но как только пламя уходило, на их месте тут же, прямо на глазах, прорастали новые! Регенерация Опасных земель в действии!

Следующим движением тварь наотмашь хлестнула Яромира по лицу.

Лишь феноменальная реакция спасла брата от того, чтобы лишиться головы. Яромир успел отшатнуться, но удар всё же задел его. Его отбросило назад, он рухнул на пол, основательно так приложившись спиной.

— Что это за урод, мать его⁈ — проорал Степан Борозда.

Мой первый слуга не растерялся. Он выхватил из-за пояса «Слонобой».

— Это Подземник! В голову не стреляй, там кость в палец толщиной! Бей по суставам и грудине! — крикнул я и сформировал в руках сразу два Огненных Клинка.

Степан вскинул пушку, направил твари в колено.

Но Подземник метнулся к Борозде с грацией локомотива. Махнул лапищей. Удар пришелся Степану по руке, сжимающей пистолет.

Раздался хруст ломающейся кости. Степан взвыл от боли! «Слонобой» вылетел из пальцев и с лязгом отлетел в угол. Огромный мужик зашипел и схватился за сломанную кисть. Похоже, я только что остался с покалеченным командиром гвардии.

Яромир кое-как оправился от удара и вскочил на ноги. Из его носа текла кровь, но когда это останавливало воина? Он снова попытался достать Подземника огненным хлыстом, целясь по ногам.

Тварь отмахнулась от огня, как от назойливой мухи, и развернулась к Илье Воронцову.

Илья, понимая, что в замкнутом пространстве от этой махины не убежать, принял самоубийственное решение. Он поднял нож-бабочку и с боевым криком прыгнул на монстра, наметил клинком в сочленение между шеей и плечом.

Но Подземник оказался быстрее и перехватил Илью в воздухе. Огромная пасть впилась Воронцову в горло.

Брызнула кровь, заливая морду чудовища. Илья захрипел, выронил нож и обмяк в лапах монстра.

— ИЛЬЯ! — заорал Степан.

Ах ты ж, сука!

Ярость затопила мое сознание. Я активировал Скольжение на максимум. Дистанция сократилась за долю секунды.

Пока тварь была отвлечена Воронцовым, я поднырнул под массивную лапищу. Живица хлынула в правый кулак. Я сформировал Огненный Клинок и шарахнул со всей дури по незащищенным ребрам, туда, где кор был тоньше всего.

Тварь взревела, отбросила обмякшего Илью в сторону и развернулась ко мне. Пасть клацнула в сантиметре от моего лица, обдала смрадом. Вибриссы скользнули по коже.

Сука, какая же пакость!

Используя инерцию своего движения, я подпрыгнул вверх. Левой рукой вцепился в торчащие из плеча монстра корни, подтянулся и, занеся правую руку, вогнал боевой нож в грудь твари!

Лезвие вошло по самую рукоять, пробило кости. Запахло жареным мясом и жжёными волосами. Не дожидаясь, пока тварь рухнет на меня, я с силой оттолкнулся ногами от ее груди и отлетел назад.

Подземник дико, пронзительно завизжал. Его когти в слепой ярости замахали в воздухе. Он попытался схватить меня, но промахнулся. Когти с силой врезались в металлический стол для допросов. Стол жалобно скрипнул, когти монстра сломались у основания, оставив на металле глубокие, белые зазубрины.

Тварь зашаталась. Из раны повалил дым. Подземник рухнул на колени, а дым из раны сформировался в сгусток тьмы. Этот сгусток за секунды обхватил тело Подземника, а затем…

Бывшее Николаем существо завращалось, превращаясь в вихрь из когтей, клыков и шерсти. Центробежная сила была колоссальной.

Вихрь взорвался, разметав нас по сторонам, как тряпичных кукол.

Меня отшвырнуло к стене. Я ударился затылком о бетон так сильно, что в глазах вспыхнули сверхновые, а мир на секунду померк. Яромир улетел в противоположный угол, врезался в батарею. Степан, пытавшийся прикрыть собой раненого Илью, принял удар на спину и повалился сверху на товарища.

Сквозь звон в ушах и пелену перед глазами я увидел, как вихрь, издав леденящий душу вой, метнулся к выходу из подвала и сорвал дверь с петель.

Тварь не сдохла! И теперь этот кошмар вырвался на свободу, на территорию моей базы!