ГЛАВА 36

Очередная волна толкнула «Мараскино» боком, пока я завороженно наблюдала, как приближается океан. Сколько времени у нас теперь осталось? Какая-то часть времени всё еще должна быть в запасе, раз уж Натаниэль до сих пор рискует оставаться на борту. Накатила еще одна волна, совпавшая по времени с далекой вспышкой молнии, и, вглядываясь в даль, я смогла рассмотреть то самое «спасательное» судно. Еще две вспышки электрического света и я успела различить очертания вертолета на его носу до того, как меня оглушил раскат грома. Он содрогнул меня, а вместе со мной и спасательные плоты, раскачивающиеся прямо под балконом. Не было ни единого шанса, что я попытаюсь дотянуться до них сейчас.

Я разжала пальцы, отпуская перила, и позволила гравитации притянуть меня обратно к телу Хэла. Мы оба были холодными и липкими, вот только он был мертв, а я — жива. И мне всё еще нужно было успеть в несколько мест.

***

Двигаться по направлению крена корабля оказалось куда более дезориентирующим занятием, чем бороться против него. Я, спотыкаясь, пересекла каюту, из которой мы только что вышли; набитая до отказа дамская сумочка соскользнула и свалилась с кровати, отправив тюбики губной помады и гигиенические тампоны в индивидуальных упаковках катиться по полу прямо рядом со мной.

Я выбралась в коридор, а затем направилась обратно к лестнице. Я вся промокла за то время, что провела на улице под дождем, и от меня по-прежнему сильно пахло морем — это, в сочетании с креном, создавало четкое ощущение, будто океан сам идет по мою душу, точно разверзающаяся пасть.

Я бежала наверх, не только страшась того, к чему именно несусь, но и испытывая всё нарастающий ужас перед тем, что неотвратимо настигало меня сзади. Я добралась до лестничной площадки девятого этажа и обнаружила там только двери, ведущие наружу на открытую палубу.

— Ебать.

Поскольку я не была Ашером и у меня не было возможности заранее самостоятельно заучить наизусть план всего корабля, я выбрала совершенно не тот лестничный пролет. Меня отделяла от ресторана Le Poisson Affamé целая половина судна. Выбор стоял простой: либо как-то пересечь открытую палубу, либо спускаться обратно вниз. Аварийное освещение всё еще исправно работало, демонстрируя мне бассейны, из которых уже начала выплескиваться вода, отчего палуба становилась еще более мокрой. А пластиковые ограждения больше ни разу не защищали от ветра; вместо этого они теперь работали как миниатюрные паруса, заставляя «Мараскино» медленно вращаться на месте.

Под моими ногами корабль содрогался через нерегулярные интервалы времени, и я мысленно представила себе, как каюта за каютой с глухим отрывистым звуком выпускают из себя остатки воздуха.

Я замерла в дверном проеме, тщетно пытаясь совладать со своим страхом, пока снаружи мимо проносился унесенный ветром пляжный зонт. Но это всё равно было как-то лучше возвращения внутрь, где существовал риск оказаться запертой в ловушке. Взяв пример с Эмили, я опустилась на палубу на карачки.

***

Прошло совсем немного времени, и мои руки окончательно онемели, плечо разрывалось от мучительной боли, а ноги насквозь промокли внутри моих ни разу не водонепроницаемых туфель. Пазы между досками из искусственного дерева были единственной вещью, за которую я вообще могла цепляться, и они безжалостно срывали мне ногти. Один за другим мимо меня проносились шезлонги, освобожденные от оков гравитации, а столы падали с куда более тяжелым грохотом.

Всё это напоминало какой-то жуткий симулятор, вот только никаких запасных жизней у меня в помине не было. Я выбрала более высокий маршрут, ведущий к надстройке, которую занимал ресторан — пускай сползать вниз было бы куда проще, я слишком сильно боялась оказаться хоть капельку ближе к бушующим волнам.

В какой-то степени, которую я не могла выразить словами, но отчетливо осязала всем телом, я четко понимала: «Мараскино» очень скоро достигнет своей критической точки, когда он завалится ровно на бок, а затем перевернется, продемонстрировав свое брюхо небу.

Я добралась до надстройки, буквально на честном слове. Она изгибалась плавными органическими линиями, что инженерам на момент проектирования наверняка казалось чертовски сексуальным решением, но сейчас ощущалось как моя верная погибель. Мои ладони физически не могли зацепиться за её гладкие изогнутые бока, а по мере того как корабль кренился всё сильнее, моим туфлям везло всё меньше и меньше.

И тут двери, прямо когда я до них добралась, распахнулись.

— Эди! Быстрее сюда!

Я вздрогнула и едва не потеряла опору, но чья-то рука резко вытянулась и подхватила меня. Дрожа в темноте, я обнаружила, что нахожусь рядом с Рори; мы оба опирались на мраморную стойку. По мере того как мои глаза привыкали к красноватому свету аварийных указателей EXIT, я с некоторой иронией осознала, что мы находимся в спа-салоне, причем палуба «Мараскино» успела содрать не только лак с моих ногтей, но и несколько моих настоящих ногтей в придачу.

— Ты жива! — выдохнул Рори.

— Ты тоже! — Я вывернулась из его хватки, и он меня отпустил. — А где Ашер?

— Погоди секунду. Он думал, что ему, возможно, придется вылавливать тебя прямо из моря. — Рори щелкнул тумблером рации: — Птичка приземлилась. — Затем он снова переключил всё свое внимание на меня: — Ты просто представить себе не можешь, через что нам пришлось пройти. Он притворился совершенно другим человеком, которого они тут ждали, а затем стравил их друг с другом, украл автомат и пристрелил кого-то. Он вел себя прямо как самый настоящий Джеймс Бонд, — с благоговейным трепетом выдал Рори, а затем посмотрел куда-то мимо меня, погружаясь в воспоминания. — Мы смогли связаться с материком, так что теперь там наконец-то знают, что мы здесь и за нами пришлют реальный спасательный катер. А где все остальные?

Я покачала головой:

— Они не придут.

— А что с ними случилось?

— Это чертовски трудно объяснить. — Мне меньше всего хотелось говорить ему, что Хэл умер, а Клэр сбежала обратно в море.

Его взгляд подозрительно сузился, но он не стал со мной спорить; возможно, он и сам прекрасно понимал, что не хочет знать правду.

— Эди. — Ашер поднялся из-за спины Рори, обогнул его и потянулся ко мне.

На этот раз, когда я поддалась силе гравитации, это ощутилось абсолютно правильно. Я позволила себе сделать один полноценный глубокий вдох, на одно короткое мгновение почувствовать себя в полной безопасности рядом с ним, прежде чем отстраниться, чтобы поговорить.

— Нам не удалось обезвредить абсолютно все бомбы. Хватило только на один борт…

— Я и сам это понял, когда мы начали заметно тонуть, — произнес он и осекся. — Я думал… я предполагал…

И тут я осознала, что именно он успел подумать, даже без лишних слов с его стороны. Я ведь слышала его по громкой связи. Я-то четко знала, что с ним всё в порядке, а вот он был уверен, что я погибла.

— Я жива, — сказала я ему, пусть даже он и сам прекрасно меня видел, просто ради того, чтобы он смог услышать эти слова снова, пока он мертвой хваткой прижимал меня к своему боку. Я уткнулась лицом в его плечо и затаилась там. — Я жива.

Я услышала, как у него перехватило дыхание, когда он аккуратно убрал мокрую прядь волос мне за ухо.

— Мы ведь должны были встретиться на шлюпочной палубе. Дожидаться тебя там, находиться в полном неведении… это было самое ужасное, что мне вообще когда-либо приходилось делать в жизни.

— Я жива, — снова прошептала я. — Я поняла это, как только услышала, как Натаниэль издевается надо мной по громкой связи. Но только в этот самый миг, не раньше.

И как давно это было? Мне самой этот промежуток времени не показался долгим; мы были слишком заняты бегом, а затем тем, что по нам пачками стреляли. Но почему-то при здешнем освещении он выглядел заметно старше и куда более печальным. Искренне рад видеть меня, но при этом словно раздавлен призраками.

— Я четко знал, что после этого ты во что бы то ни стало сумеешь прорваться сюда, наверх, — продолжал он. — Я просто не смел позволить себе думать иначе. Это бы меня окончательно уничтожило.

— Если бы у меня был хоть какой-то способ дать тебе знать, я бы обязательно это сделала.

Он перехватил меня за плечи, словно пытался встряхнуть и наставить на путь истинный:

— А теперь мы можем, пожалуйста, наконец-то уйти?

Я заколебалась:

— Я вовсе не хочу подыхать здесь, но у него по-прежнему остаются люди. Ты ведь сам их слышал, они живы.

И морщины на его лице мгновенно стали суровыми.

— Неужели ты их не слышал? — продолжала давить я.

Он демонстративно посмотрел мне за спину:

— Я уже заметил, что из тех троих, с кем ты уходила, рядом с тобой больше нет никого.

Одним трупом больше, одним меньше, какая теперь разница?

— Хэл и Клэр были совсем не такими…

— Давай устроим голосование, — отрезал он, а затем красноречиво посмотрел на Рори.

Было предельно ясно, что они с Рори уже успели всё подробно обсудить в мое отсутствие.

— Ты серьезно думаешь, что меня можно остановить глупыми взываниями к демократии?

Глаза Ашера опасно сузились.

— А почему ему нужна именно ты, а не я?

Мне совершенно не хотелось говорить ему, но он заслуживал знать правду:

— Потому что его собственная дочь погибла. Когда мы чуть раньше остались наедине, еще до военные, он спросил, действительно ли я беременна, а затем заявил, что хочет забрать ребенка за ребенка.

Выражение лица Ашера мгновенно стало абсолютно безэмоциональным и плоским:

— Это как раз самая последняя вещь, которую тебе следовало мне говорить, если ты так отчаянно пыталась заставить меня пойти и помочь им. Мы уходим.

— Но ты ведь прекрасно знаешь, на что он способен! Как ты можешь вот так просто взять и бросить их там?

— Оглянись вокруг. Здесь уже и так погибли тысячи людей. Кого вообще волнует судьба еще нескольких человек? — Он бесцеремонно схватил меня за руку. — Я вытащу тебя с этого чертова корабля, чего бы мне это ни стоило.

Для него всё это действительно не имело ровным счетом никакого значения. И, возможно, он был абсолютно прав, но какая вообще жизнь ждала бы меня рядом с ним, если бы мне пришлось до конца дней жить с осознанием того, что ради нашего личного счастья мы просто позволили невинным людям умереть? Разве не именно такой образ мыслей изначально и привел нас всех в эту дегтярную яму?

Я силой вырвала свою руку из его хватки:

— Это Тени заставили тебя выбрать именно этот круиз. Потому что они изначально четко знали, что смогут использовать нас, чтобы докопаться до сути происходящего и заодно наказать нас за то, что мы посмели их ослушаться. Они утверждают, что во всем этом кошмаре есть и твоя личная вина.

Ашер выглядел полностью ошарашенным. Я подошла к нему вплотную и снова взяла его за руку:

— Мы с тобой разные. Я люблю тебя всем своим сердцем, но я ни разу не такая, как ты. Я не смогу просто бросить их там, даже не попытавшись сначала хоть что-то сделать.

Рори тем временем потихоньку пятился назад, благоразумно пытаясь оставить нам побольше личного пространства. Но тут «Мараскино» резко накренился, и парень покачнулся вслед за движением корабля. Я увидела, как его пальцы потянулись к мраморной столешнице стойки регистрации спа-салона, и завороженно наблюдала, как они соскальзывают с холодного гладкого камня. Он повалился на пол и со свистом заскользил, словно на водяной горке, прямо по коридору к той самой двери, у которой Ашер только что поджидал меня.

Створка с шумом распахнулась в тот самый миг, когда он в неё врезался, и он пулей полетел наружу, в самый последний момент чудом успев уцепиться пальцами за дверной косяк. Прямо за его спиной разверзлась кромешная ночная тьма.

— Не бросайте меня! — истошно завыл он, из последних сил удерживаясь за дверной проем.

Я рванулась вперед и Ашер сделал то же самое. Я успела перехватить его за плечо:

— А я-то думала, что тебя ни разу не волнует прибавление еще нескольких смертей к общей куче.

На одну душераздирающую секунду мне показалось, что он действительно может просто взять и отпустить его, исключительно ради того, чтобы доказать мне свою правоту, даже если это окончательно меня сломает. А затем он бесцеремонно сбросил мою руку, и ярость отчетливо проступила на его лице:

— Да чтоб тебя черт побрал, Эди.

Отсутствие двух пальцев ничуть не убавило ему ловкости. Он ловко протиснулся через нагромождение обломков спа-салона и вытянул руку к Рори. Рори мертвой хваткой вцепился в неё, и Ашер одним мощным рывком вытянул его наверх, пока не смог переставить обратно в полную безопасность внутрь помещения.

— Под ноги смотри, второй раз я за тобой не полезу, — строго предупредил он, и Рори принялся лихорадочно кивать головой.

Мой желудок болезненно сжался, пока я наблюдала, как они карабкаются обратно наверх, используя закрепленные на стенах спа-салона светильники в качестве опор. Мне чертовски хотелось притвориться, будто всему причиной было мое беспокойство за них, или за то, что нам еще предстояло провернуть, или за тот очевидный факт, что весь этот гребаный корабль прямо сейчас стремительно уходит на дно морское, но обмануть себя не получалось. Ашер был слишком сильно сконцентрирован на поиске опор для рук, чтобы смотреть в мою сторону. Я поспешно пригнулась за стойку и изо всей силы прижала ладонь к собственному животу.

— Сидеть тихо, — шепотом приказала я содержимому своего желудка.

Я могла бы поклясться, что в ответ на мой приказ внутри разлилась отчетливая волна трепета. Я прекрасно понимала, что для того, чтобы почувствовать хоть какие-то шевеления ребенка, срок был еще катастрофически мал, но я всё равно мысленно добавила: «Пожалуйста, пусть это будешь именно ты, малыш. Только не будь этим чертовым червем-убийцей».

Ашер подтянулся и поравнялся со мной:

— Если не считать того очевидного факта, что мы сейчас дружным маршем премся навстречу собственной гибели… у нас вообще есть хоть какой-то внятный план?

Я одарила его улыбкой и попыталась придать голосу максимум ободрения:

— Мы обязательно что-нибудь придумаем. У нас ведь всегда получается.