ГЛАВА 33

Я осознала, что нам чертовски повезло: на каком бы судне ни прибыли эти солдаты, их количества явно было недостаточно, чтобы выставить охрану у абсолютно всех дверей. Да и зачем им это вообще было нужно, если они планомерно зачищали каждую комнату по ходу своего продвижения, оставаясь единственными людьми с оружием на борту? Пассажиры и экипаж были для них той самой пресловутой рыбой в бочке.

Бойня началась всего в шести футах от двери лифта. Я не знала, ждали ли запертые здесь внизу люди каких-то хороших новостей или же просто своей очереди на «спасательный» катер, но вместо этого они получили пули. Трупы были повсюду, из некоторых всё еще сочилась теплая кровь. На стенах виднелись брызги от сквозных ранений, а на полу — кровавые разводы в тех местах, где люди падали, истекая кровью. И здесь было куда больше этих волокнистых петель «кишечника» — червей, эвакуировавшихся из человеческих тел. Я не стала указывать на них пальцем. Воняло просто ужасно — тот самый специфический запах, когда от первобытного страха и смерти у людей непроизвольно опорожняется кишечник, плюс вся эта теплая, затхлая сырость того, что обычно надежно скрыто внутри наших тел. Медсестринский желудок вступил в схватку с беременным желудком, и беременный желудок безоговорочно победил.

— Меня сейчас стошнит, — выдавила я и принялась искать хоть какое-то безопасное место, чтобы очистить желудок, где я бы при этом не осквернила чьё-то тело.

Эмили мертвой хваткой вцепилась в мою ногу, уткнувшись лицом мне в бедро и отчаянно пытаясь ничего не видеть.

— Не запоминай то, что видишь здесь, — произнесла Клэр девочке, и её голос снова приобрел тот самый вибрирующий, шуршащий звук, после чего маленькая девочка послушно кивнула.

— Ты можешь применить этот трюк и на мне тоже? — спросила я.

— Я бы предпочла этого не делать. Тебе может понадобиться способность мгновенно на что-то среагировать.

Я угрюмо кивнула ей и судорожно заглотнула воздух, в тайне надеясь, что это поможет удержать всё остальное внутри. Хэл прокладывал путь через этот небольшой вестибюль с такой осторожностью, словно это было минное поле. Добравшись до противоположной стороны, он помахал мне рукой:

— Давайте за мной.

***

Чертовски помогало то, что Хэл в прошлом сам был моряком. Я предполагала, что в своей основе абсолютно все корабли устроены одинаково. Мы следовали за ним по узкому коридору, который то и дело прерывался очередным трупом. Все павшие члены экипажа здесь, внизу, выглядели застигнутыми врасплох, точь-в-точь как статуи, замороженные Медузой Горгоной в нескончаемом моменте ужаса. Я не знала, что именно их заставили увидеть здесь, внизу, но не могла себе представить, чтобы команде повезло хоть капельку больше, чем нам. Хуже, скорее всего, поскольку у них в трюме вообще не было физической возможности выброситься за борт.

Мы двигались в полной тишине, пока Клэр водила головой из стороны в сторону, и я мрачно поймала себя на мысли: интересно, а умеет ли она использовать голоса подобно эхолокатору? Мы не останавливались, чтобы заходить в комнаты по обе стороны коридора — судя по тому немногому, что мне удавалось разглядеть через их стеклянные окошки, все они служили обычными кладовыми. Но я отчетливо понимала, что впереди нас становится всё шумнее, а от палуб под нашими ногами исходила ощутимая вибрация движения.

Хэл замер и обернулся назад.

— Возможно, мы больше не сможем услышать друг друга за этой следующей группой дверей. — Он указал пальцем на свои собственные уши. — Существует вполне конкретная причина, по которой я сейчас почти глухой.

— Но ведь это хорошо, верно? Они не услышат, как мы приближаемся.

— Да, но… — Клэр покачала головой, указывая пальцем на свое горло. Её голосовые связки здесь, внизу, не сработают. Нам придется рассчитывать только на себя.

Я кивнула. Хэл медленно толкнул двери, пригнувшись и внимательно осматриваясь по сторонам. За его спиной натужно рокотали двигатели, которые никогда не останавливались. Поршни размером с диваны яростно ходили вверх и вниз, удерживая «Мараскино» на его законном участке морской недвижимости. Механизмы тянулись от борта к борту, занимая всё пространство до самых краев корабля. Помещение должно было быть высотой в три этажа, с металлическими решетчатыми мостиками, проходящими вверх и поперек каждой из сторон. Там, где у самого нижнего яруса пола тянулся целый ряд компьютерных терминалов, оставшиеся члены экипажа были перебиты до единого человека. Мне стало интересно, где сейчас находится наш информатор с раздробленной ногой, и если мы его найдем, как именно мы вытащим его на свободу.

Я принялась лихорадочно осматриваться вокруг и заметила два пакета взрывчатки C-4 по обе стороны, закрепленные прямо между гигантскими шпангоутами-ребрами корабля на уровне второго яруса и увидела мужчину, одетого в тяжелую нательную броню, который как раз подключал провода к третьему пакету на правой стороне. Я дернула Хэла за рукав и указала пальцем. Заметив его, он понимающе кивнул.

Я сделала Хэлу жест рукой, опасаясь говорить вслух, даже несмотря на то, что грохот механизмов здесь был просто оглушительным. Каков наш план? — попыталась я изобразить пальцами.

Хэл выставил одну ладонь вперед, а вторую изобразил в виде шагающего человечка, плавно перебирая двумя пальцами, чтобы показать необходимость действовать скрытно. А затем сымитировал резкое, грубое толкающее движение, означавшее, что мы просто сбросим солдата через перила прямо на работающие внизу поршни.

Как для плана, вариант был так себе. Но когда жизнь подсовывает тебе лимоны — или наемников, нанятых каким-то психопатом, — ты делаешь всё, что, блядь, в твоих силах. Я кивнула.

Затем я аккуратно отцепила Эмили от своей ноги.

— Оставайся пригнувшись здесь, хорошо? Прямо как в прятки играем, — прошептала я, пытаясь перекричать гул дизельных двигателей. Она послушно кивнула и скорчилась за письменным столом.

Я поползла вверх по рифленым металлическим ступеням лестницы, на этот раз опережая Хэла. Солдат даже не поднял головы от своей задачи. Я не была уверена, требует ли подключение C-4 настолько сильной концентрации внимания, или же он был просто до такой степени уверен в том, что на корабле не осталось никого, кто мог бы оказать сопротивление. Его автомат висел на ремне за спиной, и он задействовал обе свои руки в перчатках для выполнения работы. Чувствуя себя так, словно я пытаюсь изображать из себя ниндзя, я подбиралась всё ближе, используя шпангоуты корабля в качестве укрытия, пока до него не осталось всего каких-то десять футов. По виду в нем было фунтов на пятьдесят больше веса, чем во мне, если суммировать мышцы и броню. Мне жизненно необходим был каждый дюйм моего стартового преимущества.

Я уже приготовилась, намертво уперевшись подошвами туфель в настил для лучшего сцепления, когда он внезапно поднял глаза.

Я не остановилась. Я рванула на полной скорости прямо на него, задействовав вообще все остатки адреналина, что еще оставались у меня внутри. Со всем моим первобытным страхом больше никогда в жизни не увидеть Ашера, подохнуть прямо здесь, со страхом перед червями, которые уже могли расти внутри меня, и перед ребенком, который, возможно, был уже мертв, я использовала всю эту ярость, чтобы броситься прямиком на него.

Он потерял драгоценное мгновение от неожиданности и еще одно — на попытку вскинуть свой автомат, и в этот миг я врезалась в него. Он был прочным, точно монолитная стенка. Мне катастрофически не хватило энергии удара, чтобы отправить его лететь через ограждение перил. Он выдержал этот толчок, резко развернулся и рванул винтовку вверх. Мне удалось с силой перехватить её и толкнуть обратно вниз, чтобы его пальцы не смогли добраться до спускового крючка. Мы закружились вместе, яростно борясь за оружие, вращаясь вокруг друг друга точно партнеры в танце, пока дуло автомата по-прежнему оставалось направленным строго в пол. Из-за этого вращения я увидела, что Хэл уже близко, и Клэр со своего места на закорках Хэла перегнулась вперед и мертвой хваткой вцепилась солдату в шею. Я уже наполовину ожидала, что она просто свернет её ему, пока сама тщетно пыталась выкрутить винтовку из его рук. Я видела, как двигаются её губы, и понимала, что она пытается что-то приказать ему своим голосом, но из-за грохота двигателей и его шлема он физически ничего не слышал; он продолжал яростно со мной бороться.

Поэтому она просто взяла и поцеловала его.

В ту же секунду я выиграла эту схватку за оружие. Его руки сами собой взлетели вверх, чтобы судорожно вцепиться в собственное горло, а автомат выпал из пальцев, напрочь позабытый в порыве бездыханного ужаса. Я наблюдала, как он медленно сползает на пол, словно погружаясь под воду; его губы, бывшие единственной открытой частью лица под всей этой тяжелой броней, прямо на глазах превращались из розовых в гипоксический оттенок синего цвета.

Она высосала из него весь воздух поцелуем, задушив его на суше.

Напрочь позабыв о солдате, Хэл сразу повернулся к пакету C-4, закрепленному на стене. Он проделал своими пальцами какое-то ловкое движение и отсоединил таймер, который продолжал исправно тикать, даже несмотря на то, что больше не был ни к чему подключен. Он продемонстрировал его мне. На циферблате оставалось ровно семь минут и двадцать восемь секунд.

Я развернулась в полном, оцепенелом ужасе — и увидела на противоположной стороне точно такой же ряд пакетов C-4, закрепленных между ребрами-шпангоутами корабля. Восемь штук в один ряд.

Мы бы ни за что не успели добраться до них всех вовремя, как бы быстро мы ни двигались — и уж тем более если делать это со скоростью Хэла. Если бы мы попытались, мы бы просто погибли. Я оглянулась на Хэла, который уже переместился ниже к следующей связке взрывчатки.

— Одной стороны должно хватить! — крикнул он мне.

Если бы воду набрал только один борт корабля, а не оба сразу, это по крайней мере подарило бы нам немного времени. «Мараскино» будет тонуть постепенно, как падающий лист, а не камнем пойдет ко дну.

— Забирай Эмили — беги! — закричал Хэл через плечо.

Я кивнула и бросилась обратно по металлическим мостикам, не желая оставлять его позади, но до усрачки напуганная мыслью о том, что мне придется делить это пространство с таким количеством морской воды.