ГЛАВА 16

Сильное сотрясение мозга? Субдуральная гематома? Черт, черт, черт.

Я опустилась на колени. Мне совершенно не хотелось прикасаться к ней, она ведь наверняка была вся покрыта микробами, но… Я приподняла её веки и проверила, не расширены ли зрачки, а затем ощупала её голову на предмет вмятин. Она не истекала кровью, но он приложил её знатно, и рухнула она основательно. Она была горячей, прямо как те дети до неё.

— Я спросил — ты в порядке? — снова переспросил Хэл, прерывая меня. Он указал пальцем на боковую часть своей головы. — Мои слуховые аппараты отключены.

— Да, я в порядке, спасибо. — Я перевела взгляд на Эмили, которая смотрела на Хэла со смесью благоговения и отвращения. — Ты как, в порядке, Эмили?

— Вы не мой папа, — с разочарованием заявила она Хэлу.

— Не-а, — согласился Хэл. А затем он опустился на корточки рядом со мной. — Она всё еще дышит? Я ведь ударил её довольно сильно. — Он по-прежнему говорил чрезмерно громко — достаточно громко, чтобы слышать самого себя.

— Она всё еще дышит. — Хотя больше никаких признаков жизни не подавала. Я понимала, что мне следовало бы попытаться привести её в чувство, чтобы проверить функции мозга, но я просто не могла выкинуть из головы образ того, как она рылась в моей мусорке в поисках облизаной картошки фри.

— Клэр сказала, что она угрожала тебе, и что мне нужно срочно идти сюда. — Он перевел взгляд с женщины на свою трость.

Я выразительно закивала, чтобы он понял, что я имею в виду, даже если он меня не слышит.

— Я рада, что она нас услышала. Спасибо вам. — Я не была уверена, смогу ли я внятно объяснить всё это в суде, если эта женщина сейчас умрет, но нам с Эмили определенно угрожала опасность.

Он прищурился, читая по моим губам. Ему, вероятно, еще и очки не помешали бы. А затем он широко улыбнулся:

— Пожалуйста!

Из их каюты вышла Клэр, направляя свое инвалидное кресло к нам и борясь с качкой корабля.

— Как вы узнали? — спросила я её.

— Мои уши работают так же хорошо, как не работают мои ноги. — Она посмотрела на лежащую женщину. — О боже мой.

— «О боже мой» — это еще слабо сказано.

С крайним нежеланием я пощупала округлый живот женщины. Он был натянут как струна, но я не чувствовала внутри ребенка и, честно говоря, женщина выглядела слишком старой для того, чтобы иметь детей. Хотя в наше время с ЭКО кто знает?

— Вы двое затащите её в её каюту, а я съезжу и позову на помощь кого-нибудь в конце коридора. Поможешь мне, девочка? — спросила Клэр Эмили.

Эмили кивнула и принялась толкать инвалидное кресло Клэр, хотя я видела, что Клэр сама выполняла большую часть работы.

Комната этой женщины находилась через две двери от моей и напротив, и её дверь всё еще была едва приоткрыта; замок не защелкнулся до конца. Я подбежала, чтобы подпереть её подносом из-под обслуживания номеров, стараясь не обращать внимания на те тридцать или около того подносов, которые были свалены у неё внутри каюты. А затем нам потребовалось много кряхтения и усилий — мертвые тела двигать чертовски неудобно. Слава богу, Хэл оказался сильным.

— У неё лихорадка, — утрированно четко проговаривая слова, крикнул мне Хэл.

— Я заметила, — пробормотала я. Я изо всех сил старалась не вдыхать воздух этой женщины и игнорировать тот факт, что я уже вся была покрыта её потом.

— Она очень горячая! — снова принялся объяснять Хэл.

Я опять кивнула:

— Я ЗНАЮ.

Я потащила её торс вперед, пока мы не добрались до края её кровати.

— Помогите мне усадить её. — Мне меньше всего хотелось, чтобы она захлебнулась собственной рвотой до того, как прибудет подкрепление. Если оно вообще прибудет, скорее уж.

По всей комнате были разбросаны подносы из-под еды. Мне стало интересно, не вызвало ли известие о том, что нас всех заперли по каютам, какую-то истерию в её голове. Я знала, что моя собственная каюта выглядела так, что не мне об этом рассуждать, но это было просто абсурдно и абсолютно все её подносы были пустыми.

— Я слышала о поговорке «корми лихорадку», но это уже какой-то перебор, — сказала я, оглядевшись вокруг.

Хэл хмыкнул — издал тот самый неопределенный звук, который используют плохо слышащие люди, чтобы поддерживать разговор на плаву. Для человека, который только что приложил кого-то до потери сознания, он выглядел на удивление невозмутимым. Были ли у него легкие проявления Альцгеймера, или он просто был человеком старой закалки? Несмотря на всю свою силу, он выглядел достаточно древним, чтобы успеть поучаствовать в любой из последних пяти крупных войн.

Я выпрямилась, и моя спина хрустнула. Это явно было совсем не то, что имел в виду Ашер, когда оставлял меня здесь ради моей безопасности, и вот вам и ношение защитной маски.

Хэл отряхнул руки и посмотрел на меня в ожидании дальнейших указаний.

— Разве кто-то не должен остаться с ней? — выкрикнул он.

Технически? Да. У неё вполне могло начаться внутреннее кровоизлияние в мозг, помимо любого другого недуга, который заставил её сойти с ума и напасть на нас. Но прямо сейчас я ничего не могла с этим поделать, и я сильно сомневалась, что судовой врач внизу сможет хотя бы нормально её обследовать, не говоря уже о проведении какой-нибудь снижающей давление трепанации черепа, которая не включала бы в себя штопор или пивной кран.

Тот лазарет, когда я спускалась туда за тестом на беременность, едва ли напоминал отделение интенсивной терапии. И если быть до конца честной, мне чертовски не хотелось находиться здесь, когда она придет в себя. Пребывание в её комнате, где все подносы были буквально вылизаны дочиста, вплоть до крошечных опустошенных баночек из-под кетчупа и горчицы, а сами они были свалены горами на каждой доступной поверхности, заставляло мои волосы на затылке вставать дыбом.

— Они собираются прислать помощь, но предупредили, что это может занять довольно много времени, — раздался из коридора голос Клэр. Эмили теперь сидела у неё на коленях, и Клэр перебирала пальцами длинные волосы девочки, которые каким-то образом выбились из косы. — Нам сказали, что мы должны вымыть руки и каждому вернуться в свою каюту на всё время действия карантина.

Я хмыкнула:

— Готова поспорить, что так они и сказали. А они произнесли само слово «карантин»?

— Нет. Но чем еще всё это может быть? — резонно заметила она.

Я стояла над лежащей без чувств женщиной с её странным животом и еще более странными повадками. Был выбор: либо остаться здесь и высматривать в ней признаки жизни, точно ястреб и до смерти бояться её, если она действительно очнется, либо поверить сотрудникам круиза на слово и просто уйти. Я покачала годовой. Мне меньше всего хотелось оставаться здесь самой, но Эмили была слишком мала, а Хэл и Клэр — слишком стары.

В уголке рта женщины теперь проступил отчетливый след пены. Левожелудочковая сердечная недостаточность? Или… бешенство? Я нахмурилась.

— Выходите оттуда, вы оба. Вы не несете за неё никакой ответственности и я, например, меньше всего хочу подхватить то, чем она больна, — произнесла Клэр, освобождая нас от всех обязательств одним решительным ворчливым заявлением.

Я положила руку на живот, взвешивая альтернативы. Пребывание здесь не пойдет тебе на пользу, малыш, и это единственное, что сейчас имеет значение. Я быстро последовала за Хэлом вон из каюты.