Шайло

Я прислонилась к ограде круглого манежа, пока Рэмси терпеливо ждал, когда Оникс успокоится. Сегодня она была не в духе и предельно ясно дала понять, что думает о его присутствии рядом. Словно подтверждая мои мысли, она лягнула в его сторону.

Я резко втянула воздух, когда копыто едва не задело бедро Рэмси. Я бы уже ругалась на чем свет стоит, но он лишь взмахнул тренировочным флажком в ее сторону, обозначая границу своего пространства.

Оникс шумно фыркнула и хорошенько взбрыкнула. Рэмси даже не шелохнулся.

— Не понимаю, как ему удается оставаться таким спокойным, — тихо произнес Эйдан.

Я посмотрела на подростка. Он не сводил глаз с Рэмси, и в его взгляде читалось настоящее восхищение кумиром. Эллиотту уже наскучило наблюдать за тренировкой, и он развалился на траве рядом с Каем. А Эйдан не сходил с места уже целый час.

— У него больше терпения, чем у всех, кого я встречала.

Эйдан сглотнул, по-прежнему не отрывая взгляда от Рэмси и Оникс.

— Это дар. Большинство людей на такое не способны.

Он был прав, но мне ненавистно было, что он понял это в таком юном возрасте. Ненавистно, что, скорее всего, этот урок преподал ему отец. Что Эйдан видел, как тот мучил этих животных.

— Ты способен. Ты каждый день учишься этому здесь.

Эйдан посмотрел на меня.

— Правда думаешь?

— Я видела, как ты обращаешься с лошадьми. Мягко, но уверенно. И чем дольше работаешь с Рэмси, тем лучше находишь этот баланс.

От моей похвалы Эйдан покраснел.

— Надеюсь. Если бы не школа, я мог бы работать здесь больше. Я поговорил с одним учителем насчет того, чтобы сдать экзамены экстерном и получить аттестат.

Я прикусила щеку изнутри, сдерживая слишком бурную реакцию.

— У тебя еще будет время работать здесь больше. До окончания школы осталось чуть больше года.

Он словно сдулся и снова посмотрел на манеж.

— За год многое может случиться.

Я попыталась подобрать нужные слова. У меня плохо получалось говорить правильные вещи, но ради Эйдана хотелось постараться. Он заслуживал этого и гораздо большего. Когда ничего не пришло в голову, я решила, что лучше хоть что-то, чем молчание. Пусть даже жестокая правда.

— Я не умею подбирать правильные слова.

Эйдан перевел на меня взгляд.

— Но ты должен знать одну вещь. Сейчас тебе кажется, будто все это будет длиться вечно. Но это не так. Даже самая сильная боль не вечна. Она проходит. Меняется. Иногда возвращается, но никогда не остается навсегда. Нам остается лишь постараться сделать лучшее из того, что у нас есть. Закончить школу, оставить себе как можно больше возможностей. По-моему, это и значит сделать лучшее из ситуации.

На его губах появилась слабая улыбка.

— По-моему, со словами у тебя все отлично.

Я тихо рассмеялась и толкнула его плечом. Паники не последовало. Кожу не обожгло неприятным ощущением. Мне лишь хотелось дать Эйдану понять: если я ему понадоблюсь, я рядом.

Мы снова повернулись к круглому манежу и сосредоточились на Рэмси с Оникс. Он уже немного сократил расстояние между ними. Она все еще была напряжена, но позволяла ему приближаться.

— Шайло, — негромко позвал Рэмси, — почему бы тебе не зайти в манеж?

По коже пробежала волна предвкушения. Впервые со вчерашних похорон я ощутила настоящую радость. Шок от того, что Иэн оказался на свободе, уже отпустил. Как и мучительные мысли о том, выпустили ли его насовсем или лишь разрешили приехать на похороны.

Я проскользнула между перекладинами ограды. Ноздри Оникс раздулись. Между нами уже возникло какое-то взаимопонимание, но двух человек рядом с собой она не любила.

— Подойди ко мне. Медленно, спокойно.

Я сделала, как он велел.

— Теперь ты будешь главной.

Я резко повернула к нему голову.

— Не уверена, что это хорошая идея...

Губы Рэмси изогнулись.

— Отличная.

— Я не хочу причинить ей боль.

Слова вырвались прежде, чем я успела их остановить. Именно этого я боялась больше всего. Что сделаю что-нибудь и причиню ей еще больше боли.

Ладонь Рэмси легла мне на поясницу. От прикосновения по телу разлилось тепло.

— Доверься себе. Между вами уже есть связь. Сейчас мы ее укрепим.

Он вложил мне в руку тренировочный флажок.

— Им ты обозначаешь свое пространство и показываешь ей, куда хочешь ее направить.

Он отступил на несколько шагов.

— Я рядом. Просто дам вам немного места.

Уши Оникс дернулись, пока она следила за удаляющимся Рэмси.

— Что ты чувствуешь? — спросил он.

— Не знаю.

— Чушь. Знаешь. Почувствуй. Почувствуй ее.

Я внимательно смотрела на кобылу. Ее мышцы время от времени подрагивали от напряжения.

— Она настороже.

— Хорошо. А теперь что мы можем сделать, чтобы ей стало легче?

— Подождать, пока она сама не будет готова.

— Для начала неплохо. Еще поможет, если ты сама будешь как можно спокойнее.

Легче сказать, чем сделать. Я глубоко вдохнула, наполняя легкие запахом лошадей и окружавших нас сосен. На выдохе попыталась отпустить все. Страх и тревогу последних недель. Тяжесть разочарования, которое я причиняла семье. Я отпустила все.

На мгновение я закрыла глаза, представляя, как ветер уносит все это прочь. И тогда почувствовала едва заметную перемену в воздухе.

Открыв глаза, я встретилась с глубоким ониксовым взглядом, почти сливавшимся с ее темной мастью. Она сделала шаг ближе, и мышцы немного расслабились.

— Подстраивайся под нее. Это танец. Она идет к тебе, потом ты идешь к ней.

Я свободно держала тренировочный флажок у бедра и сделала шаг.

По телу Оникс пробежала дрожь напряжения, и я остановилась. Я старалась оставаться совершенно расслабленной. Представила, что внутри меня нет ничего, кроме воздуха. Легкость. Свобода.

Я представила, что Оникс чувствует то же самое. Мне отчаянно хотелось этого для нее. Чтобы она смогла отпустить боль прошлого и шагнуть в новую жизнь, которая открылась перед ней.

От силы нахлынувших чувств защипало глаза. Мы с ней были так похожи.

— Я знаю, тебе страшно. Тебе приходилось защищаться всеми возможными способами. Но теперь можно перестать.

Оникс сделала еще шаг.

Я тоже шагнула вперед, продолжая говорить тихо:

— Я рядом. Я не позволю ничему с тобой случиться.

Еще ближе.

Я продолжала говорить. Постепенно слова превратились в бессвязные успокаивающие фразы. Обещания, что она в безопасности. Ласковые пустяки — пока мы не оказались лицом к лицу.

Я медленно подняла руку к ее любимому месту под подбородком.

— Привет, девочка.

Она ткнулась мордой мне в грудь, требуя продолжения.

Я погладила ее по щеке, потом по шее. Не знаю, сколько мы простояли так. Оникс положила голову мне на плечо, а я гладила ее.

— А теперь медленно и спокойно отойди, — велел Рэмси. — Возьми ведро с кормом и дай Оникс ужин.

Мне не хотелось отходить от нее, но я понимала, что ей нужен привычный распорядок. Она должна была поверить: я буду уходить и возвращаться. И все это время с ней ничего не случится.

Я осторожно отступила. Подошла к Рэмси и взяла ведро с зерном. Когда я приблизилась к Оникс, в ее глазах снова мелькнула настороженность, но она не отступила. Я поставила ведро перед ней.

Стоило мне отойти, как она обнюхала корм. Через несколько секунд уже ела.

Рэмси проскользнул между перекладинами ограды. При движении несколько прядей темных волос выбились из узла. Мои пальцы дернулись. Мне захотелось узнать, какие они на ощупь. Я подавила это желание, вспомнив слова Рэмси о том, что отношения не для него.

Он широко улыбнулся, направляясь ко мне.

— Черт, ну и денек выдался у нашей девочки.

Я не смогла сдержать ответной улыбки.

— Никогда ничего подобного не чувствовала. То, что она мне дала...

— Свое доверие, — закончил он за меня.

Я кивнула и с трудом сглотнула.

— Это самый прекрасный подарок, который мне когда-либо дарили.

Он подошел ближе, и тепло его тела окутало меня.

— К этому ощущению быстро привыкаешь. К таким подаркам.

Мне хотелось прижаться к нему. Раствориться в его тепле и покое. Узнать, каково это — полностью потеряться во всем, что было Рэмси.

— Теперь понимаю.

— Это было потрясающе. — Эйдан едва не подпрыгивал, подходя к нам. — Она правда тебя впустила. Не могу поверить, что после всего пережитого она еще способна кому-то довериться.

— Она показывает нам, что исцелиться можно после чего угодно, — тихо ответила я.

Что-то мелькнуло в глазах Эйдана. Он посмотрел на часы.

— Черт! Мне пора. Я опаздываю домой, нужно делать работу по хозяйству.

Он крикнул Эллиотту и направился к своему видавшему виды пикапу.

— У меня для вас есть остатки еды! — крикнула я.

— Спасибо! Завтра заберу.

Он уже открывал Эллиотту заднюю дверь. Тот помахал нам, широко улыбаясь. Через несколько секунд Эйдан сел за руль и поехал к воротам.

Я прикусила нижнюю губу.

— Я за них переживаю.

— И не зря.

— Думаешь, мы можем сделать еще что-нибудь?

— Пока не знаю что.

Я посмотрела на Рэмси и увидела, что он не сводит глаз с места, где исчез пикап.

— Может, стоит позвонить в службу защиты детей и рассказать, что нас беспокоит?

На его челюсти дернулся мускул.

— У нас нет никаких доказательств. Если мы не будем уверены, что детей заберут из дома, то можем лишь ухудшить их положение.

Я смотрела на дорогу, по которой уехал Эйдан.

— А их мать вообще участвует в их жизни?

Рэмси покачал головой.

— Эйдан пару дней назад рассказал, что она умерла, когда Эллиотт был совсем маленьким.

Желудок болезненно сжался.

— Ненавижу все это.

Рэмси подошел ближе, и его тепло снова окутало меня.

— Знаю.

Всего два слова, но благодаря им я поняла: теперь я не одна несу эту тревогу. Наши взгляды встретились и замерли.

Раздался тихий сигнал. Рэмси резко отвел от меня взгляд и достал телефон из кармана. Провел большим пальцем по экрану и нажал на значок. Его челюсть окаменела.

Он нажал еще одну кнопку и поднес телефон к уху.

— Да.

Рэмси выслушал собеседника и посмотрел на меня.

— Твой брат приехал. Хочет с тобой поговорить.